Накануне измены

Глава 29

Говорят, что самое страшное время это перед рассветом, когда тьма, особенно густая и плотная, и в этой тьме не разглядеть даже человека, который находится с тобой рядом.

Но мне не нужно было глядеть на Ваню, чтобы ощущать его тело рядом.

Больничная койка была достаточно широкой для очень страстных любовников и достаточно узкой для людей, которые собираются разводиться.

И когда прошёл переломный момент, когда повисла тишина гнетущая в палате, Ваня просто предложил:

— Полежи со мной…

Я легла, он повернулся на бок, просунул под меня руку, как делал это обычно. Второй рукой обнял под грудью. Но почему-то мне казалось, что эти опять они ничего не решит. Ведь он и я, оба понимали, что выйдем мы отсюда абсолютно другими людьми.

Выйдем мы отсюда не возлюбленными, а людьми, которые решили сделать последний шаг.

Ничего не произносилось, ничего не говорилось, это висело в воздухе, что с такими противоречиями, которые возникли у нас другого выхода, кроме как развестись не будет. И поэтому я сдерживала рвущиеся слезы, дышала тяжело и понимала, что меня трясёт просто.

Ваня, не задавал вопросов, только сильнее меня прижимал к себе.

Он каждый раз, когда меня что-то расстраивало вот так во сне прижимал к себе.

Утром мы не смотрели друг другу в глаза…

Черт, это было так ужасно. Это было настолько нереально, что я ходила и щипала себя за запястье. Это было сродни какой-то страшной сказке, в которую попали мы оба, но ничего поделать с этим мы, к сожалению, не могли.

— Я съезжу быстро домой, привезу вещи, переоденусь, и если тебе что-то надо…

— Мне ничего не надо, — сказал хрипло Ваня и отвёл от меня взгляд.

Мне почему-то казалось, что ему больно даже просто смотреть на меня.

Как будто бы я заставляла его проживать не самые лучшие моменты.

И это обижало.

— Я сейчас кого-нибудь из ребят вызову, чтобы ты не моталась на такси туда сюда, машину мою все равно уже перегнали на парковку к работе.

Я только кивнула, подхватила плащ.

Почему-то в воздухе висел несказанный вопрос.

И когда я была готова выйти за дверь, чтобы дать волю чувствам, расплакаться в коридоре, Ваня тихо спросил:

— Ты приедешь?

— Да, — также тихо ответила я, понимая, что у нас до каких-то действий оставалось вот это время в больнице.

Когда Иван выйдет, все будет иначе, все будет по-другому. Я соберу свои вещи. Погружу их в машину и уеду на съёмную.

Он, скорее всего, разочаруется тем, что я сама подала заявление о разводе. И будет убеждать меня в том, что надо было все оформлять правильно и по закону, раздел имущества и так далее…

Мне так хотелось верить в то, что так оно и будет. А не то, что Ваня закроет за мной дверь, возьмёт трубку и вызовет каких-нибудь шлюх.

— Через десять минут водитель приедет, — сказал Иван, когда я уже устала топтаться возле двери.

Я кивнула и, не выдержав, положила ладонь на дверную ручку, вышла в коридор и, не разбирая дороги, побежала к лифту.

Сердце билось в груди настолько громко и больно, что мне казалось, будто бы кости трещат под его ударами.

Водитель был одним из сотрудников с работы мужа, поэтому он не задавал никаких дурацких вопросов, не пытался завести разговор.

Он просто привёз меня домой и сказал, что я могу позвонить как соберусь.

Зайдя в квартиру мне в нос ударил запах моих духов, которыми я пользовалась накануне вечером.

В спальне в глаза бросился открытый гардероб, из которого Ваня выдернул чёрную рубашку.

Что происходило, что мы натворили?

Да, именно мы и это не касалось того, была ли измена со стороны мужа.

Это касалось того, что мы натворили в браке. Что мы не слышали друг друга, мы не чувствовали друг друга. Мы не понимали друг друга.

Я просто раздражалась на желание Вани помогать своей семье, я не понимала, как такое может быть, что он беспросветно поглощён их проблемами. А он не понимал, как я могла тонуть в вопросе беременности. Потому что накушался он этой заботы о других сверхмеры. И может быть, будь я немного умнее, мудрее, я бы видела его нежелание заводить детей. Но мне же надо было, чтобы все по-правильному. Как с детства внушали семья — это детки, семья это серьёзный муж, семья это поездки за город по выходным.

А в реальности оказалось все не так.

В реальности оказалось, что никому никакие детки не нужны. И моя губительная мечта иметь большую семью, стать матерью, она оказалась безумно страшным камнем преткновения в наших отношениях с мужем.

Но я не понимала как бывает иначе, как быть семьей без детей. Ведь ребенок это настолько сильно любовь, потому что я готова принять все от мужа, принять и сделать из этого большее — маленького человека.

Ребенок это продолжение моей любви к нему.

Ребенок это навечно его глаза, его характер, вздернутый нос и сломанный мостик в Лего потому что просто выбесил.

Я собирала вещи и вытирала с лица злые слезы.

В нашем разводе ещё было много обидного по той простой причине, что мы имели очень хорошие базовые показатели для того, чтобы до конца и дальше пробыть вместе.

Но мы безбожно все просрали. Настолько, что я не знала сейчас, как мне быть и что делать.

Наверное, поэтому я, собрав Ване все вещи в больницу, сходила в душ, переоделась в спортивный костюм, позвонила водителю и села в машину, чтобы вернуться обратно к нему.

Чтобы вернуться и прожить с ним это время перед рассветом, когда самые густые сумерки, когда страшнее всего открывать глаза…