Накануне измены

Глава 44

Иван

— Ну, ну, ну и что, что? — хрипло спросил Фил, подставляя под мою руку новый бокал с алкоголем.

— И ничего, — пьяно, сказал я и утупился в стену напротив.

— Ну, значит, старые добрые времена вернулись, — рассмеялся Филипп и хлопнул в ладоши. Он был владельцем сети ночных клубов, баров, и поэтому был ещё тем гуленой.

На хлопок открылась дверь и зашли три девушки.

— Ну вот, давай выбирай, какую хочешь?

Шатенка и две брюнетки.

Какой-то отдалённой мыслью я поставил галочку, что все три не в моём вкусе, и зарычал:

— А блондинок, что ли нет? Блондинку мне хрупкую, с глазами большими, блондинку!

— Девочки, отбой, — взмахнул рукой Филипп, — ищем блондинку.

Филипп пьяно рассмеялся и откинулся на спинку кресла, я покачал головой, а в ней было столько всего намешано алкоголь, никотин, плюс собственная дурь, что меня просто разрывало на части.

— Интересный ты человек, Ваня, — затянувшись сигаретой, произнёс Филипп. — То ему девочек, то блондинку, сразу не мог огласить все критерии…

— Не мог, — хрипло сказал я, в душе холодея от собственного поведения, особенно от того, что я хотел видеть её, чтоб с её глазами, с её голосом, с её жестами и повадками, и зашли блондинки. — Нет, Филипп, не то, не то, все не то!

— Девочки, кыш отсюда, — произнёс Филипп, взмахивая рукой снова. — Ну ты говорю, объясни мне, кого…

— Ну, не то, не то, эта она не хрупкая. Она должна быть другой.

— Ваня, ты задрал, так и скажи, что тебе твою жену надо привезти в бар.

— Иди на! — заорал я, взмахивая рукой.

— Да чего иди, чего иди, скажи я тебе сейчас жену привезу…

— Да пошёл ты! — рявкнул я, смахивая со стола свой бокал с алкоголем.

Меня душило от непонимания, меня бесило, что я не мог и не хотел.

Мне она нужна была, её запах, её смех. И то, как она, словно кошка, все время ласкалась ко мне.

Я люто скучал по своей жене, по той женщине, на которой я женился, а не с которой разводился. Но вместе с тем я понимал, что это один человек, просто в разные жизненные моменты. И как бы я не скучал по первой, я безумно любил вторую, родную, свою, беззащитную, по-детски наивную Даню. И выл от этого, как волк. Стёсывал кулаки об стены. Рычал, бесился. Я не помнил, что творил. Меня срывало раз за разом, а первое, что я увидел утром это женские туфельки, лакированные. И тонкие щиколотки, затянутые в чёрные чулки.

Пьяным сознанием я пытался идентифицировать, кому принадлежали ноги, ничего на ум не приходило, я хрипло застонал.

Я понял, что я лежал на полу в своей квартире.

Солнечный свет резанул по глазам, и мне показалось, как будто бы в мозг спица воткнулась.

Я зажал лицо руками и перекатился на спину, хрипло выдохнул, а из груди рвался кашель тяжёлый, нехороший, со вкусом алкоголя и табака.

Полежав ещё минут пять в таком положении, я с трудом оторвал ладони от лица и перевёл взгляд.

На диванчике сидела Валя.

У неё тряслись губы, а в руках была зажата папка с бумагами.

— Я перенесла встречи, — хрипло сказала моя помощница. — Опять…

Я застонал, понимая, что опять продолбал все. Так не могло продолжаться, у меня не было сил, без неё у меня ни на что не было сил.

Вале резко встала с диванчика. И процокала своими каблуками в сторону ванной. Включила воду, вернулась ко мне и хрипло произнесла:

— Сходите в душ…

— Какого черта ты делаешь в моей квартире?

— Пытаюсь вытащить вас на работу, — перейдя на вы, с дрожью в голосе сказала ассистентка, я с трудом встал, опёрся о кровать рукой. — И да, вы устроили разгром в ночном клубе. А вашему другу лицо разукрасили, — зло сказала Валя, когда я был почти на пороге ванной.

Паршиво. Пить я разучился, хотя никогда не был большим любителем.

Душ привёл меня в чувство, но ненадолго.

Валя пыталась перестроить графики дел. А я просто понимал, что не вывожу, поэтому переносил своих клиентов сотрудникам. И казалось, будто бы заживо горел в аду, каждой клеточкой ощущал, как меня выворачивало, выкручивало. И ничего поделать не мог, потому что просто её не было рядом. И в какой-то момент я даже решился на отчаянный шаг: встретиться с ней, обсудить детали развода, и на самом деле это был всего лишь предлог для того, чтобы просто увидеться.

Я сидел, нёс какую-то херню и смотрел на то, как она страдала, как кожа, становилась прозрачной, а глаза были заполнены слезами, которые она держала из последних сил.

Маленькая сильная женщина.

Который достался я.

После её ухода у меня на губах остался аромат миндаля и меда.

Бесило все.

Хотелось самому себя сделать больнее.

Чтобы не только в душе рвало на куски, но и снаружи тоже. И когда позвонила мать, у меня сорвало тормоза.

— Ты ведёшь себя, как избалованный мальчик, — произнесла с надрывом, как она любила.

— Кто избаловал ты или, может быть, жизнь меня избаловала? Ты для чего мне такие вещи говоришь? Для того, чтобы я ещё сильнее тебя ненавидел…

— Ванечка, как ты смеешь, а как тебе не стыдно…

— А вам всем, как не стыдно, тебе как не стыдно, что у тебя старший сын ни детства, ни хрена не видел. И юность всю свою просрал, тебе не стыдно? Не стыдно было, когда я машины разгружал, а ты на свидание ходила, нормально было? Не стыдно, когда у тебя младший сын херней страдает, а Ваня за него взятки даёт? Нет, нормально. Так с чего ты решила, что мне должно быть стыдно за то, что я ненавижу всю свою семью, с чего ты решила, что меня это как-то должно коробить.

— Ваня, ты явно пьян…

— Я трезв, я настроен серьёзно. Ты моя мать. У тебя все будет, но вот ребёнка у тебя, сына, не будет, теперь не звони мне. Я не хочу общаться.

Я бросил трубку и понял, что меня вообще все вымораживало.

Мать добавила последнюю каплю в чашу моего терпения. И поэтому я снова позвонил Филиппу. Извинился перед ним, обещал возместить. И тупо попросил:

— Пришли мне кого-нибудь.

— Блондинку? — Фыркнул мне в трубку Филипп.

— Плевать.

Мне казалось, что так я смогу задушить любовь к ней, предав её, смогу переболеть.

Я ходил по квартире, которая с каждым днём все сильнее становилась похожа на черт пойми что. Мне не хватало её запахов, её вещей, как будто бы все её присутствие теперь не считывалось.

И да, я ждал эскортницу, сидел в кресле, пил вискарь и ждал.

Но телефон завибрировал раньше.

— Иван, добрый вечер. Меня зовут Маша, мы с вами виделись, я из гончарной мастерской…

— Что? — пьяно протянул я.

— Иван, я знаю, вам, наверное, до этого не будет никакого дела, но Иван, — девушка, всхлипнула. — Даня, она, мы думали, что она беременна. Понимаете, Иван, а оказалось, что она бесплодная. Иван, простите, пожалуйста, что я позвонила. Но я с ней говорила, мне кажется, мне кажется, что все плохо. Что она с собой что-то сделает. Вы понимаете? Она бесплодная, Иван. Помогите, пожалуйста…