(не) Любимый гад

Глава 10

Я добиралась до дома как в тумане, перед глазами непонятная пелена. Мне было практически физически больно, просто корчило от нее. Хотелось кричать и биться об стены. Я умирала, тлела, как затухающий огонек на последнем угольке.

Это все было внутри меня. На вид я появилась дома абсолютно равнодушной, но уставшей. Просто пустая оболочка, истлевшая внутри. Оказывается, большую часть меня последнее время занимала любовь и внимание в сторону Егора. И вот этого нет и... что осталось?

У меня была единственная мечта. Я хотела быть с ним, потому что сердце отзывалось на него диким ритмом, потому что тянуло к нему так сильно, как луну притягивает к Земле. Разве я хотела многого? Но наверное, мы и правда как спутник и планета. Помимо гравитации есть и то, что будет отталкивать нас друг от друга. Точнее, кто-то.

Чертова Ева. Она прекрасно знала, что он мне нравится. Егор с родителями появляется на званых обедах и богатых вечеринках, куда меня тащат родители, чтобы показать всем нашу счастливую семью. Знала и высокомерно смеялась с этого.

— Ты что-то поздно... — взволнованный голос матери раздался в конце коридора.

— Все в порядке, мамочка. Я задержалась у подруги, мы делали уроки допоздна, — приторный Евин заставил меня сморщиться и отвернуться к окну, поправив подушку под ухом.

— Ой, солнышко... — и дальше мне уже не было слышно, но от этого диалога и так тянуло блевать.

Насильно закрыла глаза, бормоча себе под нос какие-то проклятия.

— Сейчас, только любимой сестренке пожелаю спокойной ночи! Иди спать, мам, — крикнула Ева матери, и я услышала шаги возле моей комнаты. Иди нахрен, Ева. Иди мимо! Недолго церемонясь, она открыла дверь. Комнату на миг залил свет из коридора, но тут же все погрузилось в привычную тьму, в которой я уже лежу... полчаса? Час? Два? Да и фиг с ним.

— Я знаю, что ты не спишь, — раздался грубый шепот в спину. На всякий случай я закрыла глаза и постаралась не двигаться, меньше всего на свете я хотела бы сейчас говорить с ней. Не было сил что-то отвечать. Она снова доказала мне, что лучше, молодец.

— Да, собственно, мне все равно, услышишь ли ты. Мне пофиг, было у вас что-то с Егором или нет, потому что этого больше никогда не произойдет. Я не говорила тебе, кто мой жених, потому что я заботливая сестра и не хотела тебя травмировать... — наиграно нежным голосом Ева вроде как закончила мысль, но после небольшой драматической паузы вылез ее обычный сарказм, — а хотя нет, хотела. Ведь я сама попросила его в женихи. А парень-то он ничего, симпатичный. Мне подойдет.

— Убирайся отсюда! — я рывком села и швырнула в сторону входной двери подушку, надеясь, что она ее заткнет. Но я не попала в цель. Смеясь, Ева закрыла за собой дверь, за которой спряталась от снаряда. Она отлично знала мой порог терпения...

***

Я собиралась поговорить с родителями на выходных. Попросить изменить решение и даже взбунтоваться, потому что я хотела быть только с одним человеком.

А теперь... я просто ничего не хочу. И никого. Хочу остаться совершенно одной и умереть среди кошек и с бокалом вина. Неплохой конец, если так посмотреть.

Нас с Евой вырядили в эти утонченные, подчеркивающие фигуры платья. Пригласили визажиста с парикмахером и еще кучу людей, чтобы мы вечером блистали. Две куколки сестренки на выданье. Родители сейчас гордились нами.

— Я так рада, что ты поняла всю важность ситуации! — мама взволнованно приобняла меня. По глазам было видно, что она боялась моего бунта, но теперь там читалось огромное облегчение. И настороженность, словно я вот-вот выкину какой-то фокус. А я могу.

Могла. Сейчас почему-то нет сил бороться.

Вчера вечером перед сном они рассказали, что подобрали нам женихов, продолжая традицию богатых семей. Что-то про укрепление бизнеса, крепкие политические и экономические связи и бла-бла. Но после бессонной ночи и вялого дня я была сама не своя. Точнее, вместо меня в зале за столом сидела какая-то пустышка. Сидела и смотрела, как удивленно переглядываются родаки. Затем, доев, поблагодарила и ушла спать.

— Угу, — сейчас вяло поддакнула маме, рассеяв ее сомнения.

Пару дней назад я бы многое отдала, чтобы мама смотрела только на меня, а не на Еву. А теперь внутри слишком много всего, чтобы вернуться к прошлым проблемам, теперь кажущимися не такими уж и...

Болезненными? И почему от разбитого сердца всегда хуже?

Это дорогое место за городом. Большой зал какого-то элитного клуба в слегка приглушенной атмосфере, чтобы украшения на женщинах сильнее отблескивали. И чтоб от этого сильнее в глазах рябило, наверное. Здесь раз в какое-то время собираются разные банкиры, миллионеры, предприниматели и так далее, чтобы завести полезные связи или обсудить что-то насущее. А еще обменяться сплетнями и объявить громкую новость, для последнего даже приглашают репортеров и журналистов. Сегодня, кстати, пара фоторепортеров бродила по залу.

— Не могли бы вы улыбнуться? — мужчина с фотоаппаратом подошел к нам и направил объектив.

— Ну же, — мама подтолкнула меня к Еве и приобняла за плечо. Отец встал рядом с ней, а мы с сестрой заняли места спереди. Словно какая-то семья с королевского портрета.

Отщелкнув несколько фотографий, он кивнул нам и убрал фотик:

— Спасибо! Приятного вечера.

— Не расходитесь далеко, — шепнул нам отец, слегка наклонившись и поглядывая по сторонам, — скоро приедут наши дорогие друзья, это будет важная памятная встреча.

— Точнее, вы хотели сказать, наши женихи, — Ева улыбнулась просияв.

Тот серьезно кивнул и достал телефон, переключаясь на переписку с кем-то. Мама принялась щебетать о новинках в мире моды. Одна из немногих тем, которые я могу поддержать, но сейчас не хочется, поэтому я молча ее слушала.

Мы уселись за круглым столиком, окруженным одним сплошным диваном в форме полумесяца. Уже заставленным всякими закусками, фруктами. К столу подходили официанты, предлагали бутылки и что-то еще, на что я не обращала внимания. Аппетита не было. А поставленной на столе бутылки шампанского мне за глаза сегодня хватит, хотя перед лицом новоявленного жениха хочется, чтобы мозг отключился и я ни о чем не думала.

Зал становился все более наполненным. Отец отошел, все новые и новые лица появлялись и занимали места за столиками или останавливались у барной стойки. На сцене, что находилась у самой дальней стены, появилась певица, и зал заполнил ее мелодичный, нежный голос.

— О, вот и они, — мама заинтересованно повернула голову к выходу и выровняла спину. За ней красиво приосанилась и Ева, тут же принявшись обворожительно улыбаться гостям. А к столикам приближался папа с двумя семьями. И обе я знала, ведь когда бизнес хоть как-то пересекается, вы часто видитесь. Даже на ужинах у себя дома. Даже на семейных поездках за город. И особенно на выходах в свет.

Первым я заметила Баринова. Он учится в нашем универе на пару курсов старше. Знатный понторез из тех, кто, имея деньги, спешит ими похвастаться, особенно если ты не прилагал усилий, чтобы их добыть. Досаждающий и обожающий привлекать внимание. Собственно, поэтому я, спустя две недели его ухаживаний резко остыла к этому и мягко слила. А Юре наскучило долго ухлестывать, и он легко переключился на другую. Осознание, почему отец приводит к нашему столику его семью, вбивалось мне в голову большим железным колом.

А за ним шли Лаврентьевы, Ева все-таки не врала. Мне почему-то становилось все тяжелее дышать, будто грудь сдавил корсет. Делать вид, что все в порядке, было сложнее, и реагировать на все равнодушно, как я делала эти два дня, тоже. Казалось, что я сейчас взорвусь от внезапного избытка эмоций. Они будто были отливом. А затем все чувства вернулись огромным, оглушающим цунами. Ведь я увидела ЕГО. Он шел сзади всех в костюме, который ему чертовски идет, с идеальной укладкой.

И Егор при виде меня, всего на миг, запнулся. Наши взгляды встретились. И там было... много всего. Целая буря, коктейль из оставшихся в той квартире эмоций и недосказанных слов.