(не) Любимый гад

Глава 18

— Беременна?! — почти вскрикнула.

Он выпал и улетел на пол, а я закрыла трясущейся рукой рот, прислушиваясь к шуму за дверью. Дома вроде никого не должно быть, кроме, может, повара или прислуги. Но те не болтают, если их не спрашивают прямо.

Мысли заметались в голове, как испуганные зайчишки. Беременна. Ребенок. Я за последний месяц спала только с...

Это ребенок от Егора, сомнений никаких. От осознания хотелось рассмеяться, как сумасшедшей.

Что-то внутри оборвалось и рухнуло на дно. Может, мое сердце, висящее на тонкой нитке. А может, ощущение, что я стою на твердой земле, пропало. Потому что теперь я не знаю, что будет дальше. Будущее стало неопределенным и шатким.

Аборт?

Нет! Ни за что.

Это же часть меня...

Но что теперь делать со всем этим. С моей жизнью, будущим. О боже, как все теперь поменяется! Это же такая ответственность. И чем я думала вообще? Как я выкручусь вообще?

Голова раскалывается.

Я отшатнулась от раковины, дрожащими руками подхватила текст и спешно вернулась в комнату, рухнув на кровать. Уткнувшись в подушку, издала полустон-полувопль, заглушая ей звуки. Что вообще. Что мне делать.

В душе полный сумбур. Пальцы до сих пор дрожат. Я повернулась лицом к потолку и приподняла ладонь. Положила ее на живот, пытаясь почувствовать отголоски чувств внутри. Но пока что было пусто, никаких новых ощущений, кроме страха и спрятанной радости. Но...

О нет-нет-нет. Неужели я повторяю судьбу матери?

В горле встал ком. Хотелось реветь, как маленькой девочке. Я ведь не хотела быть похожей на нее, надеялась, что буду лучше, не совершу ее ошибок. Как я вообще скажу об этом родителям?

Хочу стать маленькой и спрятаться где-нибудь, где меня не найдут. И пока это все само как-нибудь решится. Хотя нифига оно само не решится и не пройдет. Теперь я как никогда должна буду взять себя в руки и... и что?

С чего вообще начать?

Боже.

Я спешно достала мобильник и полезла в соцсети листая переписки и ища наш девичий чат. Сейчас мне нужна именно их поддержка, моих подруг. Потому что никто не сможет меня понять так, как Катя с Наташей. Хотя я уже представляю, как она закатывает глаза, но... мне даже это сейчас необходимо. Пусть даже если она поругает меня.

— Девочки...

И замерла, ожидая, когда они ответят мне на сообщение. Минут через пять телефон тренькнул, и я судорожно открыла новые сообщения.

— Что такое? — от Кати.

— Ты решила рассказать настоящую причину, почему ты сбежала? — Наташино.

— А с чего вы решили, что я врала? — я удивилась.

— Так после тебя Лаврентьев такой грустный вернулся. Спрашивал у нас, когда ты придешь. А потом все оставшиеся пары ходил молчаливый и хмурый.

Я замерла с телефоном в руках, на время застыв взглядом на стене. А мне ведь ему нужно рассказать. Или... или нет? Мама сказала своей первой любви, и к чему это привело? Она все потеряла тогда. Вряд ли он хочет детей, а если узнает... вообще знать меня не захочет. Или еще хуже, расскажет об этом Еве, и в этом случае в курсе будут все. Да и Баринову я беременная уж точно не нужна, хотя больно-то и хотелось.

— Мне нужно с вами серьезно поговорить. Давайте встретимся вечером на нашем любимом месте? — написала им в ответ, грызя ногти. Хорошо наращенные сняла, а то потом пришлось бы мучиться.

— Хорошо, я не занята , — тут же ответила Ната.

— Конечно, солнце. Я отменю встречу с Димой, пусть с пацанами своими гуляет. Ты же знаешь, ты можешь поделиться чем угодно.

Выдохнула.

Что ж. Может, они придадут мне сил и помогут разгрести бардак в башке?

***

Наше любимое место было небольшим кафе на одной из оживленных улиц города. Хоть людей туда-сюда ходило мимо много, здесь всегда оставалась пара свободных мест. И лично я обожаю этот прекрасный чай с нежным цветочным запахом.

Егор то и дело названивал, и мне скрепя сердце пришлось убрать его в черный список. Это была временная мера. Я обязательно с ним поговорю позже... когда пойму, что говорить.

Они уже были на месте. Подходя, я видела их через стекло кафешки, когда как сами девушки были заняты менюшками.

Немного успокоили нервы обычные дела по типу как задача подобрать лук на обычный выход на прогулку. Да и макияж заставил сосредоточиться на глазах и контуре губ. Надо для верности сходить на шопинг и развеяться. Давно там не была.

На пороге на секунду зависла, задержавшись рукой на ручке двери, но через секунду решительно дернула. Это всего лишь девочки. Мои подруги. Кто, если не они?

— Олеська! — Катя помахала мне рукой, приглашая за столик. Для меня уже стоял стул и положена еще одна папка меню. Впрочем, большинство из того, что там есть я знаю наизусть. А свои любимые блюда могу вспомнить даже во сне.

Официант появился сразу же. Записал заказ, убрал с нашего стола лишнее и исчез среди людей.

И какое-то время мы будто специально общались на какие-то левые темы.

— Мы долго будем кота за яйца тянуть? — Ната не выдержала первой и приподняла бровь, заодно отпивая принесенный чай.

— Наташ! — шикнула на нее Катя и строго стрельнула взглядом. — Она расскажет, когда решится.

— Зная ее, она вообще может передумать говорить, — заворчала та и снова испытующе посмотрела на меня. — Ну-у-у-у? Если ты про Егора, мы видим, что между вами что-то происходит.

Я потупила взгляд. Вот всегда она была такой. Впрочем, возможно именно это мне сейчас и необходимо. Что-то вроде пинка.

— Это и его касается тоже, — неуверенно кивнула и сжала ручки кружки. — В общем... вы же знаете, как сейчас все шатко. Эти навязанные браки, упертость родителей... И, в общем, я не знаю, что у меня происходит с Егором. Но... я беременна от него.

Их лица превратились в камни. Зрачки быстро дернулись друг на друга, а затем вернулись на меня, распахнувшись, как четыре блюдца.

— Что-о-о-о-о?! — Катя всплеснула руками и чуть не сбила тарелку с чизкейком.

Наташа смогла очень быстро снять с лица шоковое состояние и даже нахмуриться.

— Я, конечно, в шоке, но мать, с Егором у тебя происходит секс и явно без защиты.

— Это была случайность! — я начала оправдываться, — и вообще в нашей стране около пятидесяти процентов детей именно так и рождается! Я, между прочим, тоже случайность.

— Ого, а это ты не рассказывала...

— Да я сама недавно узнала, — и я рассказала им то, о чем проболталась мама. Конечно, опустив пару фактов. А они слушали внимательно, даже вопросов не задавали. Просто хлопали ртами и переглядывались.

— А я как чуяла, что чем-то вы разные, — понимающе закивала Катя после рассказа.

— То-то она меня бесит.

Я пожала плечами и уткнулась в кружку, принявшись пальцем выводить круги на ее гладких стеклянных боках. Уже и не думала о Еве. Она была уже не такой значительной проблемой.

— Вот и, в общем, я даже не знаю. Я ведь теперь абсолютно как моя мать.

— Неправда! У тебя своя жизнь. Да, у тебя теперь будет малыш, и это изменит твою жизнь. Но дети — это же здорово!

— Это ответственность, — осадила Катю Наташа, — хорошо, если родители примут. Они помогут, и ты сможешь поставить ребенка на ноги, а если нет? Олеська уйдет из универа и пойдет работать.

— Любишь ты жути нагонять... — немного обиделась Катя, но про остальное промолчала. Впрочем, мы все понимали, что я теперь завишу решения родителей. Все ради малыша.

Наташа какое-то время еще рассматривала меня, пока наконец не добавила:

— Ты должна сказать ему.

— Что?! Нет! — я чуть не подпрыгнула. — Он жених моей сестры! Это все только испортит! Да и я сама не хочу!

Они пожали плечами, причем почти синхронно и при этом как бы без слов говоря «твое дело». И я была благодарна тому, что они не давили на меня. Потому что я тупо боюсь ему сказать об этом. Я боюсь его реакции. Не хочу стоять перед ним и как в тех мыльных драмах, где он заставляет ее сделать аборт и швыряет деньги в лицо откупаясь. Насчет последнего не уверена, но фантазия уже представила испуганное и с толикой омерзения лицо Егора. Оно упорно дорисовывало картинки о том, как он кривится и уходит от меня.

Меня передернуло, и я вернулась в реальность, где девочки уже сидели и обсуждали между собой варианты.

— Если ее выгонят из дома, я приючу ее у себя! — глаза Кати возбужденно загорелись. — Мы в концу этого курса с парнем съезжаться собираемся, вот она будет жить с нами, и пусть только Дима хоть что-то вякнет! За своего же друга отдуваться будет, между прочим.

— Ты все усложняешь, я просто отдам ей ключи от моей другой квартиры, которую отец подарил. Все равно я ей не пользуюсь.

Катя злобно посмотрела на подругу.

— Благодетельница. Ей, вообще-то, уход нужен будет постоянный! А я буду помогать, и с ребенком тоже. Она может вообще не задумываться о проблемах.

— Вот мы и будем помогать, — Ната посмотрела на Катю, словно та сама была ребенком, — приносить продукты, покупать то, что нужно ей и малышу. Но Олесе нужно свое пространство и тишина, а не блуждания перед ее носом твоего неугомонного парня.

— Эй, Дима вполне бывает тихим.

— Когда спит, — ее бровь саркастично взметнулась вверх. — И то под вопросом.

Я смотрела на их милую перепалку и улыбалась. На сердце и правда стало полегче, по крайней мере, я знаю, что подруги меня в беде никогда не оставят. И, что ж, если я не хочу попадать в неудобную ситуацию с родителями, то лучше рассказать сразу. И их ответ определит мою судьбу.

Конечно же, я бы очень хотела, чтобы малыш рос в семье. Потому что я знаю, что здесь ему дадут все и даже больше. Мне все равно на то, что будет со мной, передо мной теперь другая задача — обеспечить ему хорошее будущее. Или ей...

— Девочки. Девочки, — я утихомирила обеих и слегка улыбнулась, сцепив пальцы, — я поговорю с мамой. Правда, чуть позже, пока мне надо разобраться в себе и новых ощущениях. То, что она скажет, то и будет. С вами я готова к любому раскладу событий...

***

Как оказалось, отложить разговор в долгий ящик не получилось. Я не смогла оттянуть его даже на пару недель.

И поняла я это, когда зашла в свою комнату, которую в спешке забыла закрыть. Я просто... да в голове все смешалось. И это ладно... но если бы здесь оказалась как обычно любопытная Ева?

— Это что? — мать сидела в моей комнате с тестом на беременность. Я так торопилась, что забыла его куда-то спрятать и просто оставила на прикроватной тумбочке.

— Продолжаю род Лисициных, — я вяло улыбнулась. А вот мама шутки не заценила. Наоборот, побагровела, а на глазах выступили слезы.

— Ты понимаешь, что натворила?!