(не) Любимый гад

Глава 21

— У тебя крыша потекла на фоне вседозволенности? — вроде твердо сказала, а в горле ком застрял от его слов. Плакать хочется, да так, что глаза уже непроизвольно защипало.

Людей на улице практически не стало, совсем скоро звонок на пару. Некоторые оборачивались на нас, но в основном всем было пофиг. Общество не особо старается влазить в разборки между парочками, даже если там ощущается угроза. Кажется, людям давным-давно насрать на кого-то кроме себя.

— Нет, просто из-за тебя куча проблем, — огрызнулся Юра, — меня это бесит.

— Бесить тебя должна твоя надменная харя! — Егор вышел из-за поворота, видимо, из входа в универ. Моя спина окаменела.

— Че сказал?! — Баринов отодвинул меня, чтобы ему было виднее Егора. — Иди ко второй Лисициной, не мешай, пж.

— Ты бы тоже гулял побольше, мозги проветрил. Можешь прям сейчас начинать, — и Егор неоднозначно посмотрел на дорожку, ведущую за пределы территории универа.

— Я не договорил!

— И этого достаточно, — холодно парировал и посмотрел на меня. Спина похолодела. Сколько он слышал? ЧТО он слышал? Взгляд спокойный, хоть и рассерженный. Хотя, может, он просто скрывает настоящие чувства? Боже, как страшно.

— Егор не надо... — неуверенно хотела шагнуть к нему, но передумала и замерла на пол шаге. Голос вышел каким-то тихим и молящим. Но я не хотела, чтобы он ссорился с Бариновым. Их родители тоже имеют несколько контрактов между собой. Да и вообще, чтобы поводом была я... невеста этого...

Юра на какое-то время замер и подозрительно прищурился, переводя взгляд с меня на Егора. Затем ядовито хмыкнул.

— Ах вон оно че, — заржал, — так это он? Признавайся, че томить. Мутишь с женишком сестренки? А он-то хоть в курсе, что...

Его смех кольнул, а страх оттого, что тот проболтается, стал максимальным. Я хожу по очень тонкому льду.

— Ничего я не мучу! — чересчур поспешно, чем только добавила ему повода ржать.

Егор сделал пару шагов, вставая между мной и Юрой. Смех резко оборвался, и я услышала сдавленный выдох. Резкая тишина оглушила. Выглянула из-за плеча и увидела, что Юра корчится, хватая ртом воздух и держась за живот.

— Думай, о чем говоришь! — разъяренно.

— Да ладно тебе, я все понимаю. Лисицина старшая... очень сочная, — проговаривал это вперемешку с тяжелыми, прерывистыми выдохами. Дыхание постепенно приходило в норму, и он вроде как притихал. — Только как ты будешь разгребать последствия...

— Еще захотел?

Егор слегка пнул его по ноге, и Юра окончательно замолк. Медленно встал, огляделся с надеждой, что никто этого не увидел. Двор был пуст.

— Потом поговорим... — буркнул и пнул бордюр. Юра засунул руку в карман и вытащил телефон, сразу же безразлично утыкаясь в него и отключаясь от реальности. Как будто он не сидел здесь сгорбленный на корточках, а просто шел мимо. Только взгляд остался раздраженный.

Как быстро летняй и повеса меняется на глазах, стоит заговорить о детях. Не хочет чужой ответственности. Оно и понятно. Но я не заставляла его семью вообще выбирать меня в качестве невесты.

Я постояла на месте, а затем неспешно и очень неловко решила продолжить свой путь до машины. Назначенное время у гинеколога совсем скоро, не хотелось бы пропустить. Мама подсуетилась и смогла найти ближайшую запись у самого хорошего врача в городе, чтобы за моим малышом наблюдали лучшие. И я не могу ее подвести.

— Эй, — Егор резко преградил мне путь, — что за последствия, о которых говорил Баринов?

— Прости, но это мое дело, — поджала губы и увела взгляд. Я вообще сейчас себя чувствую не в своей тарелке. Еще и он меня сканирует, будто у него с собой какой-то детектор лжи. Врать, стоя прямо перед ним, будет труднее, чем я думала.

— Ну уж нет! — он рассержено нахмурился и взял меня за плечи. — Рассказывай, Лесь. Я ведь не последний тебе человек.

— Я не...

Я оглянулась в поисках поддержки. Хоть что-то, что сможет меня вытащить из этого тяжелого диалога. Но, как назло, везде было тихо и спокойно.

Вот что я ему отвечу? Что?

Может, сказать правду, раз все итак идет наперекосяк? Разве от этого станет хуже? Какая разница от кого Егор узнает, от меня или от Юры? Да и даже если я буду все отрицать, поверит ли он. Все равно же захочет проверить, и правда всплывет.

— Я... — глубоко вдохнула воздух. Оказывается, именно это признание самое тяжелое. Сердце так гулко застучало... будто я вернулась в те времена, когда мне даже разговаривать с ним было тяжело из-за переполняющих меня эмоций. Из-за пережитого они осели на дно, как вся муть в баночке с грязной водой. А теперь ее словно всколыхнули.

Снова этот ком в горле.

Пальцы Егора напряглись, он весь замер, превратившись в ожидание. Услышать то, что я скажу, так важно для него?

— Олеся Леонидовна, я вас везде ищу, — раздался голос моего водителя, и я облегченно выдохнула. — Нам пора, мы опаздываем. Боюсь, следующую запись будет нелегко выбить.

— Уже бегу, — взглядом я намекнула Егору убрать руки, пока папин водитель не дошел до нас и не заметил, в какой позе мы стоим. Немного помешкавшись, Егор все же отошел от меня.

— Я так это не оставлю, — прошептал с какой-то твердой решимостью и легким шагом пошел в сторону выхода из университета. Похоже, на последнюю пару решил не оставаться.

А я пошла за водителем в машину, пытаясь сосредоточиться на хорошем. Ребенку не нужны мои негативные эмоции. Я об этом читала. Вообще, потихоньку начинаю подходить к этому вопросу серьезно. Пока еще рано о многом говорить, но имя, будущее воспитание, моральная подготовка... столько всего вокруг. Пришлось начать с психологических книжек, теперь у меня тем более куча свободного времени.

Спустя час мы были на месте. Элитная частная клиника встретила меня чистотой уже на входе на ее территорию. Ухоженный сад для прогулок, идеальная дорожка, гладкие белые стены здания. Девушка на ресепшене лично проводила меня до кабинета.

Здесь в коридорах нет очередей. Нет лишнего шума и кучи детского плача. Идеал больниц с самым современным оборудованием.

Моим врачом была женщина лет за тридцать. Она что-то писала, но при виде меня отложила в сторону и предложила сесть.

— Чай, сладкое? Что-то еще принести? — ее взгляд вежливо блеснул из-под очков.

— Нет, спасибо. Перейдем сразу к делу...

В итоге меня осмотрели, я побывала на УЗИ и увидела крошечную, зарождающуюся во мне жизнь. Задумчиво смотрела в экранчик, пытаясь представить, как держу его на руках. Что-то задрожало внутри и наполнилось теплом.

Я не знаю, что меня ждет. Но, думаю, что смогу справиться. А если даже не смогу, то буду пытаться. Изо всех сил. Ради своего малыша. И пусть только Баринов попробует что-то сделать. Может быть, этот брак и спасет меня, но моего ребенка он не тронет. Я ему не позволю.

Мне кажется, что все-таки он приврал, что семья дала ему право выбора. Если моя мать уже договорилась с его родителями, то Юра просто хотел поиздеваться надо мной. Он не хотел усложнять договорный брак, а тут я.

— Что ж, — она записала все данные в мою карточку, — показания хорошие, тебе нужно сдать несколько анализов. Вот направление. И теперь каждый месяц приходишь ко мне по записи, я буду следить за развитием малыша.

— Хорошо, — закивала и посмотрела в бланк. Сдача крови, других анализов. Скрининг. Хм. Интересно, у Егора в семье были какие-то хронические заболевания?

Этот месяц явно пройдет в поликлиниках.

— Отец ребенка тоже должен сдать...

— Нет, — внезапно оборвала ее и опустила взгляд. Пальцы сжали телефон. Почему-то немного стыдно признавать, что я совершенно одна. А Юра вообще никакого отношения к этому не имеет.

Врач понимающе поджала губы.

— Хорошо, тогда только вы.

Я снова кивнула. Она что-то дописала и отпустила меня.

Белые коридоры закончились ярким, дневным выходом. Свет ударил в глаза, и я пожалела, что забыла сегодня солнечные очки. Прищурясь, нашла на парковке заведенную папину машину.

Выдохнула, листая чатики и ища наш девичий. Надо сказать девчонкам, как я съездила. Какая-то я сейчас... как выжатый лимон. Хотя ничего особо не делала. Открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье.

— Трогай... — устало выдохнула, залипая в телефон.

— Хорошо, — ответил водитель голосом Егора, и машина рванула с места.