(не)шуточная беременность

Hasta la vista, baby!

К Борису Егоровичу я шла сдаваться с целым пакетом помидоров. Мне показалось, что это хорошая идея. Уж лучше таким получить, чем связкой бананов. Нет, мужчина вряд ли бы стал кидаться в меня чем-либо, но лучше подстраховаться. Тем более, что я была первой, ступающей на эту тропу войны: недавно мне сказали, что ещё девочка из монтажной тоже того, забеременела. И эту революцию в стиле бэби-бума начала я. Мне и расплачиваться.

В кабинет я не зашла чуть ли не с громким криком vive la révolution! Но подумав, решила не выпендриваться.

Борис Егорович уже ничего хорошего от меня не ждал. Это я поняла по лицу мужчины. Сердитое, насупленное и несколько разочарованное. Вот уж не знаю, чем вызвала последнюю эмоцию. Что я сделала такого? Точнее, что успела сделать за последние дни? Работала в поте лица, даже на репортажки ездила. Ники только я не видела, куда подевалась моя заклятая подруга, оставалось тайной.

Но, заходя с радостной новостью о близости декрета, я увидела, что возле стены, где мы обычно собирались на очередной летучке, на мягком стуле сидит моя Ника. Смотрела она на меня так же насупленно и недовольно. Скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу, покачивая головой, будто говорила мне: «Кира, Кира, как ты могла?».

Я замерла в дверях. Задумалась, закатив глаза.

Какие грехи у меня на этой неделе?

Я сожгла рубашку Руслана, оставив утюг включённым. Просто деточка внутри решила изобразить боксёра, и мне резко понадобилось в туалет.

Я разбила очередную чашку из очередного сервиза Нины Михайловны, оформив таким образом хет-трик: чашка у нас, чашка у неё и снова чашка у нас. Итого: минус три чашки.

Я снова поссорилась с мамой, потому что она в своём стиле пыталась надеть на меня широкое платье с невероятными рюшами, плюшем и бантами. Бой с красотой был выигран, право носить джинсовый комбинезон осталось за мной.

Я отсидела с мелкими выходные, чтобы те вспомнили, что такое сидеть с тётей Кирой. Услышала массу забавных предположений, кто же у меня в животе. От червяка до трансформера. Хорошо, что племяши ещё до фильмов ужасов не добрались, не то варианты стали бы гораздо богаче. И да, я разбила чашку у сестры. Но это не в счёт, она не из сервиза.

Что ещё? Ничего не забыла?

Не обращая внимания на Нику, направилась к Борису Егоровичу. Времени на долгие разговоры у меня не было, потому что сегодня мне ещё нужно было успеть на встречу с моим самым «любимым» депутатом. Он сегодня отчитывается в администрации. Я же не могла пропустить такое событие. Особенно накануне декрета.

Но в мои планы вмешалась подруга. Я не успела даже рот открыть, как меня грубо перебили:

— Кира, когда ты уже успокоишься со своим экспериментом? — Ника качнула ногой и картинно всплеснула руками.

— Эксперимент? Ты про что? — я искренне улыбнулась подруге, ничего не понимая. — Какой эксперимент?

— С твоей затянувшейся беременностью. Эта идиотская шутка перешла все границы! — Ника встала со стула и теперь грозно сверлила меня взглядом. — Не превращай нашу редакцию в цирк!

— Прости, Вероник, но я честно не понимаю, про что ты говоришь. Я давно всё рассказала Борису Егоровичу. Он знает правду. Все всё знают. Какая шутка? С чем? С полом ребёнка? Или сроком? — вспомнив, почему я пришла к начальнику, повернулась к нему лицом. — Кстати, о сроках…

— Ты не беременна, Кира! неужели ты выводов не сделала? А я объяснила всё Руслану, но даже он не смог тебя вразумить.

— О! — я упёрла руки в бока. — Так вот кто всё рассказал ему? Это тебя я должна сказать спасибо за то. что чуть не лишилась мужа? Ты знаешь, что Руслан на развод подал?! Ника? Это что, такая твоя забота? Дружеская поддержка?

— Кира, у тебя крыша поехала на этой почве! Кто-то должен дёрнуть стоп-кран! Если у меня не вышло, так пусть другой кто попытается.

— То есть ты не веришь, что я беременна? Да?

— Ты не беременна, Кира. И ты пойдёшь на всё, чтобы твоя шутка осталась под контролем.

За стеной что-то скрипнуло. Так, у нас там целая толпа слушателей. Я не постеснялась подойти к стеклянной стене и потянуть за нитку, сворачивая не то шторы, не то жалюзи. И правда, все, кто был в редакции, с любопытством наблюдали за нами, будто мы хищные рыбки в аквариуме. Даже бухгалтерия на огонёк заглянула.

— Ника, я правильно поняла, что ты всех убедила меня в том, что я не беременна?

Поздно моя подруга, вернее, бывшая подруга, увидела адский огонёк в моих глазах и задорных бесят. Подобным безумием я заразилась от Руслана. Он умел выразить всё одними глазами.

Я бросила сумку на пол. Стянула длинный вязаный шарф с шеи, закатала рукава и повернулась лицом ко всем нашим зрителям. Сделала пасс руками, будто я фокусник и взялась за лямки комбинезона.

— Кира! — Борис Егорович подал голос, но было уже поздно. — Кира, остановись.

— Нет-нет, обнаженки не будет. Только небольшое представление! Шутки — моё всё.

Я расстегнула замочки и позволила верху комбинезона упасть вниз. Одной рукой подхватила сползающие штаны, а второй задрала вверх тонкую ткань бадлона, оголяя живот.

Сначала постояла лицом, потом в профиль развернулась. Ну да, живот у меня не очень большой, но спутать его с полнотой или ещё чем-либо было нельзя. Округлый, аккуратный. Пупок только немного торчал. Вот именно им я и взяла Нику на прицел, повернувшись лицом к ней.

— Ну и как? Хороша шутка?

Я пыталась покрутить животом, но вышло неудачно. Борис Егорович, увидев это всё, закрыл лицо руками и сел в кресло. Вероника меняла цвет лица как хамелеон, а дружный смех позади меня только подлил масла в огонь.

— Ника, это живот беременной. Если не веришь, то можешь потрогать. Только осторожно! А то вдруг сработает суеверие, и ты тоже забеременеешь.

Извинения бывшей подруги я не слушала. Сегодня я сказала ей окончательное и бесповоротное hasta la vista, baby!