Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет!

Глава 7

Безжалостное утро вырвало меня из объятий сна. Так, за краткую долю секунду мне пришлось перенестись из счастливой нереальности, где мы с Ферхардом прогуливались по набережной, в холодную реальность, где Шайла заламывает руки у моей постели:

– Последний час прошел, тригастри-и-и-ис! Куафё-о-ор пришел. И завтрак остыл.

Последнее она добавила трагическим шепотом.

– Я уже здесь,– хрипловато выдохнула я. – Тряхнула бы за плечо.

– Ага, так я пыталась!

Бросив взгляд на свое тело, я со смешком признала:

– Вижу. Прости. Не поранилась?

Шипы, что защищали меня от нежеланной побудки, медленно втянулись обратно в кожу.

– Страху натерпелась только,– покачала головой Шайла. – Неужто не больно?

– Неприятно,– я пожала плечами и села,– иногда из двух зол приходится выбирать меньшее.

Завтрак действительно остыл, но в меня ничего толком и не лезло. День аудиенции настал и сегодня мне предстоит спасти себя и утопить Крессера.

Вот только есть немалая вероятность, что все произойдет с точностью до наоборот.

После быстрого, но тщательного душа меня передали в руки человека, который действительно называл себя куафёром. Он тщательно расчесал мои волосы, а после уложил в сложную, замысловатую прическу, на которую была водружена тиара.

Оная тиара, разумеется, съехала набок при первом же моем движении.

– Тц-тц-тц,– куафёр покачал головой, а после ловко оплел украшение моими же волосами.

Затем настал черед платья. Тонкое и невесомое, оно балансировало на грани приличий – отсутствие корсета и мягкость полупрозрачной ткани делали его слишком откровенным. Но закрытые руки и скромный вырез лодочка это все немного сглаживали. Точно так же как и многослойность юбки убирала излишние просветы.

Рукав платья скрывал плечи, а после расходился в стороны, ниспадая до пола, но при этом оставляя запястья и часть руки открытыми.

– Не нужно слишком много краски.

Куафёр, уже доставший кисти, осторожно спросил:

– Отчего же? Поверьте, тригастрис, я хорошо справляюсь со своей работой. В Рикарии сейчас не принято приводить много людей в дом, и мы, куафёры, стали мастерами на все руки.

– Дело не в этом. Я…

– Я связан клятвой,– он прижал руку к сердцу,– ничто сказанное вами не станет достоянием общественности.

– Я хочу выглядеть хрупкой и изможденной.

– Но при этом красивой,– он кивнул. – Поэтому ваши браслеты столь массивны и тяжелы – чтобы подчеркнуть хрупкость запястий. Я понял.

Он сотворил чудо. С одной стороны моя кожа чуть ли не светилась, но с другой… Под глазами залегли едва заметные тени, которые, одновременно, сделали взгляд более выразительным. Губы стали ярче, но краска была не видна. Ресницы тоже стали заметнее, но…

– Это великолепно.

– Если вы захотите, то я последую за вами в герцогство Эльтамру,– куафёр поклонился,– тригаст Ферхард щедрый и добрый хозяин.

– Я не могу ничего обещать.

«Зачем мне куафёр, куда ходить и чем ему платить за это?», думала я.

Но, одновременно, не могла отвести взгляда от своего отражения.

– Ох, такое ощущение, что вы вот-вот умрете,– всплеснула руками Шайла,– но при этом красивы настолько, что боги просто обязаны смилостивиться!

– А серьги лучше не вдевать,– вклинился куафёр,– чрезмерность портить образ.

– А так?

На моих мочках расцвели крохотные, полупрозрачные белые цветочки.

– Идеально. Вы Цветочница?

– Да.

– Пусть боги благословят ваш путь,– он поклонился.

А я запоздало спохватилась, что даже не спросила его имени. Он настолько был поглощен своей работой, что мы даже не перебросились парой слов. И…

– Вам плохо? – Шайла первой заметила, что мужчина немного покачнулся.

– Нет,– он грустно улыбнулся,– просто зелье перестало действовать. Я серый. Слабое и бесполезное существо, пережившее лихорадку. Количество болезней, которыми я переболел, измотало мой организм, так что я живу от обезболивающего до обезболивающего.

– Шайла,– я обернулась к служанке,– проследи…

– А то ж,– она кивнула,– герцог наш как раз новый контракт с целителем заключил.

– Вы добры,– куафёр осторожно сел на подсунутый служанкой пуф. – Благодарю.

Кивнув, я бросила последний взгляд на зеркало и вышла.

Пора. Оттягивать нет смысла. Более того, опоздание может поставить крест на всех моих попытках выкрутиться из этой щекотливой ситуации.

«Божественная подсказка бы не помешала», послала я запрос в небеса.

Но ответа не было. А жаль.

«Я не обладаю предвиденьем. Но считаю, что король останется в выигрыше в любом случае».

Ох, благодарю, Пресветлая. Хотя легче мне от такой подсказки не стало!

«Мне больно видеть разрушение мира. Разумные взрослеют, нужда в богах отпадает, и мы уходим, чтобы обновить себя и свои души созданием новых миров. Но если мир гибнет, то гибнут и привязанные к нему боги. Если не уйдут, конечно».

«Вы остались одна?».

«Да».

Ощущение божественного присутствия пропало, и я, поежившись, направилась к столовой. Вероятнее всего, герцог ожидает меня там.

Но на полпути меня перехватил дирр Вирго:

– Какое счастье, что вы уже готовы! Король перенес аудиенцию, герцог уже у кареты!

Мое сердце тревожно замерло, а через мгновение забилось в ровном, четком ритме.

Что ж. Перенес так перенес.

«В любом случае быть казненной по приказу короля куда интереснее, чем захлебнуться в не самых чистых речных водах», хмыкнула я про себя.

Расправив плечи, я последовала за стариком.

– Все обязательно утрясется,– шептал Вирго. – Не может такого быть, чтобы не утряслось.

– Вы, как и я, боитесь сказать: «Все будет хорошо»,– задумчиво проговорила я.

– Может, и нехорошо,– дирр пожал плечами,– но как-нибудь приемлемо – обязательно будет!

«И что я сделаю, если мне прикажут следовать за Крессером? Или оставаться с ним в покоях?», я прикусила губу. «Почему нельзя было попасть в тело удачливой счастливицы?!».

Правда, ответ на этот вопрос я уже знала – потому что спастись от неминуемой смерти это и есть невероятная удача и счастье.

Только вот я устала снова и снова бороться за жизнь.

Герцог, ожидавший меня у роскошной кареты, ободрительно улыбнулся:

– По плану Его Величества мы не должны были узнать о смене времени аудиенции.

Прерывисто вздохнув, я тихо спросила:

– Но зачем ему это?

– Наша встреча будет публичной,– Ферхард помог мне подняться в карету. – Драконы и люди будут жадно ловить каждое произнесенное слово. Ты знаешь, магия сделала нашу судебную систему быстрой.

– Да,– я кивнула,– очень быстрой. И суд, и аудиенция вряд ли займут больше нескольких часов.

– Именно так,– он кивнул. – Наши друзья пустили пару-тройку сплетен, так что… В Совещательном Зале будет яблоку негде упасть. Хорошо, если нам места хватит!

Тут надо признать, что тригаст не преувеличил. Когда мы прибыли, то едва смогли подойти к дверям! Из-за голов и высоких дамских причесок я видела лишь расписной потолок, да парящие осветительные шары.

– Но как…

– Все в порядке,– шепнул тригаст. – Мы же вежливые и приличные маги, помнишь? Незваными не входим.

Жужжание сотен голосов стихало. А затем все как один посмотрели направо. Я, поддавшись всеобщему настрою, тоже перевела взгляд.

Часы. Огромные, в человеческий рост, настенные часы.

– Это твой герб? – ахнула я.

– Здесь показаны запланированные королем аудиенции,– шепнул в ответ герцог.

Стрелка качнулась и сдвинулась, оказавшись точно над гербом.

Бо-о-ом! Бо-о-ом! Бо-о-ом!

Над нами с тригастом появилось что-то вроде иллюзии, изображающей… Королевский герб? Это же он? Я никогда его не видела, но это точно не знак Ферхарда…

– Расступитесь,– негромко, но властно произнес тригаст.

Толпа придворных качнулась, и перед нами появился коридор.

Мы шли рука об руку. Так, будто впереди нас ждет алтарь и священник, готовый связать нас узами брака. Шаг, еще шаг, еще. Я, желая привлечь внимание к своей силе, позволила белым цветам распуститься на волосах. Они шевелили листочками будто дышали, а драконы шептались.

«Цветочница! И правда…», «Неужели она могла так ужасно поступить?», «Ах, я умру, если мы не пополним запасы!».

– Ваше Величество,– я присела в подобии реверанса.

– Встань, Эльсиной Тремворн.

– Король,– тригаст слегка склонил голову.

– Тригаст,– проронил сидящий на троне мужчина. – Сильное и верное крыло королевства.

Алая мантия совершенно не красила бледное, худощавое лицо короля. Узкие нервные губы, глубоко запавшие глаза и сетка морщин, разбегавшаяся от век. Он не выглядел ни здоровым, ни сильным.

– Ваш верный союзник,– согласился тригаст.

«Мы будем говорить о переносе аудиенции или нет?», задумалась я.

– У нас есть вопросы к твоей подопечной, тригаст Ферхард,– король не смотрел на меня. – В час, когда стране нужна вся возможная Злотнянка, каддири Эльсиной Тремворн обрушила свой гнев на оранжереи своего достопочтенного жениха.

«Обрушила свой гнев», мысленно повторила я. «Красиво, очень красиво. А главное – можно плавно подвести какую-нибудь гадость, про, скажем, неугодный десерт».

– Что же послужило причиной вспышки ярости? – Король перевел взгляд направо, и шагнувший из толпы Крессер почтительно произнес:

– В тот раз это было недовольство портным. Он исколол иголками нежную кожу моей невесты.

– Увидев, что оранжереи мертвы, каддири Эльсиной Тремворн бросилась бежать и в итоге оказалась под твоей опекой, тригаст,– король тяжело вздохнул. – Как вышло, что ты укрываешь преступницу?

Шепот, взметнувшийся вокруг, заставил меня вздрогнуть. В свистящих голосах я слышала ненависть и не могла винить драконов за их реакцию.

– Моя подопечная – тригастрис, король,– спокойно произнес герцог. – Тригаст Альрани отметил, что Цветочница уже идеально контролирует свой дар. В вашу канцелярию были переданы бумаги, оформленные в магистрате. Тригастрис Эльсиной Тремворн, Цветочница, рекомендована к экзаменам.

– Женщина, способная уничтожить урожай…

Это был Крессер, но кто-то помог ему умолкнуть.

– Имя тригаста Альрани много значит в Рикарии,– король нахмурился. – Но ты не ответил на мой вопрос, герцог.

– Я хочу, чтобы меня судили,– мне надоело играть роль безымянной зверушки.

Моя короткая реплика разнеслась на весь зал. А Крессер смертельно побледнел. Кажется, он не ждал такого от слабой и сломленной Эльсиной…

– Я хочу, чтобы меня судили,– громче повторила я. – Тригаст Ферхард спас меня. И я не готова растоптать его репутацию. Я не готова позволить вам считать меня злодейкой. Я – не убийца.

Тишину, повисшую в Совещательном Зале, можно было потрогать руками. Вот только…

– Дирран Крессер, вы даете позволение каддири Эльсиной Тремворн участвовать в суде? – король обратился напрямую к моему жениху. – Я напомню присутствующим, что согласно уложению от шесть тысяч восемьсот семьдесят девятого года опекун в полной мере отвечает за жизнь и здоровье своей подопечной. А посему он обязан пресекать самоубийственные затеи подопечной. Магический суд затрагивает самую суть мага. Любая вспышка эмоций приведет к непоправимым последствиям.

Вот только есть нюанс – я еще не прошла экзамен.

– Нет, Ваше Величество,– Крессер поклонился,– моя невеста юна, вздорна нравом и несколько… Несколько вспыльчива. Я опасаюсь, что на суде она может сотворить нечто такое, что заставит вас казнить единственную ныне живущую Цветочницу. Я клянусь, что больше не позволю каддири Тремворн…

– Я – тригастрис,– оборвала я его. – Тригастрис Эльсиной Тремворн. И я клянусь своей жизнью, своей сутью, своим даром – никогда и ни при каких обстоятельствах я не уничтожала оранжереи Злотнянки Летучей!

Глядя прямо перед собой, я ровно и спокойно заговорила:

– Моя память похожа на решето. С момента смерти моей матушки в мою жизнь ворвался дракон, сломивший волю прежней Эльсиной Тремворн. Я… Я даже не могу сказать, что там в прошлом была я. Настолько мы сейчас различаемся. Пусть дирран Крессер ответит, куда делись деньги моей семьи. Куда делись монеты, вырученные за продажу дома. Пусть он скажет, отчего бил меня, морил голодом и держал в сыром подвале.

Мой голос сорвался.

– Пусть он скажет, отчего приказывал своим людям топить меня, но не до смерти.

Ти-ши-на.

– А если он промолчит, то скажу я!

Резко повернувшись, я безумным взглядом обвела собравшихся:

– Сколькие из вас купили у него амулеты для домашних оранжерей? Сколькие из вас звонкими монетами поддержали его стремление вытягивать из меня силу?! Он на живую выдирал из меня крохи магии, запаивал в кристаллы и уносил.

Обернувшись обратно к королю, я сделала шаг вперед и плавно опустилась на пол. Как будто меня оставили силы:

– Откуда в Рикарии взялись кристаллы природной силы, если я – единственная ныне живущая Цветочница? Почему дирран Крессер не сообщил в магистрат о моем даре? Разве он, как жених, как опекун, как будущий супруг не был обязан сообщить об этом? Разве не на нем лежит тяжелый долг присмотра за неопытной колдуньей?

Замолкнув, я опустила голову. Но пауза была недостаточно долгой, чтобы кто-либо мог вклиниться:

– Однажды подлый мужчина пообещал помощь и защиту. Но обманул. Другой мужчина, благородный и сильный, ничего не обещал. Он просто делал. Спас, помог, поддержал. Привел в свой дом…

Я подняла руку и кончиками пальцев коснулась тиары:

– Из подвала в герцогский особняк… Допустимо ли, чтобы о Черном Герцоге, о тригасте Ферхарде думали как о том, кто укрывает преступницу? Допустимо ли смешать имя благородного дракона с грязью? Я не прошу магического суда, Ваше Величество. Я прошу суда обыденного, простого. Есть амулеты правды, есть видящие истину маги. Есть королевские обвинители, что смогут задать вопросы и мне, и диррану Крессеру.

И вот теперь я умолкла. А Ферхард, сделав шаг вперед, опустился рядом со мной на одно колено и подал руку. Вложив пальцы в его ладонь, я приняла помощь тригаста и поднялась на ноги.

Театр чистой воды, но… Общественность должна задуматься.

– Ты зародила в моем разуме сомнения, тригастрис Эльсиной,– проронил король. – Твои вопросы интересны, и я хочу знать на них ответы. Оставьте меня и ждите.

Всю толпу придворных вымело из Совещательного Зала. Мы с тригастом так же поспешили уйти.

– Почему ты мне не веришь? – скупо спросил дракон. – Дирр, проводи нас в ближайшую свободную гостиную.

Слуга, перехваченный герцогом, поклонился и тут же пригласил следовать за ним. На дорогу ушло меньше минуты и вот мы уже в крошечной, безликой комнате. Несколько простых кресел, стол и небольшое окно с видом на парк.

– Почему не верю? – переспросила я, усаживаясь.

– Ты не обязана отвечать на этот вопрос,– уточнил тригаст,– но я клялся тебе. Наш контракт, помнишь?

Мне было нечего сказать. Тем более что моя тайна все равно выплыла наружу.

– Ты внимательно его прочла?

– Не полностью,– нехотя проговорила я,– не все успела. На тот момент мне тяжело было читать. Пребывание в подвале Крессера и жизнь под мостом что-то сделали со мной. Я не чувствую себя Эльсиной Тремворн. Я смотрела на буквы и не узнавала их. Требовалось очень много времени, чтобы воспринять текст.

Дракон тяжело вздохнул:

– Мне стоило понять еще тогда.

– Нет,– запротестовала я,– разве у меня плохо получалось делать умный вид?

Он покачал головой:

– Отлично получалось. Но ты считала, что в договоре есть условия работы няней.

Нахмурившись, я согласно кивнула:

– Разве нет?

– Нет,– он беспомощно покачал головой,– я написал, что принимаю тебя в качестве аннэ. Тогда я решил, что ты смущена и не стал возражать против твоих слов.

И мне вновь пришлось делать умный вид. Потому что такого названия я не слышала ни единого раза! В памяти Эльсиной тоже ничего не нашлось и…

– Аннэ – хранительница удачи. Одаренная магией девушка, со светлой душой. В старые времена семьи брали осиротевших соплеменниц в свой дом, чтобы дать им защиту. И тем самым приманить удачу,– спокойно проговорил дракон. – Считалось, что наличие аннэ в семье позволяет избежать случайных бед. Как правило, хранительница удачи занималась невставшими на крыло детьми. Не как прислуга, а как старшая родственница.

«Вот почему Лиира с такой радостью восприняла мой покров», пронеслось у меня в голове.

– Вот почему ты не смогла мне довериться,– герцог же из моего молчания сделал свои собственные, далеко идущие выводы.

– Нет,– четко проговорила я. – Во-первых, мне действительно тошно от мысли, что тебя считают укрывателем такой преступницы. Злотнянка Летучая слишком ценна для драконов, и я не готова носить на себе клеймо детоубийцы. Ты ведь и сам понимаешь, что одна вспышка болотной чихалки и кто-то останется без лекарства.

Дракон кивнул.

– А во-вторых, я не хотела, чтобы…

«Чтобы ты рисковал из-за меня своей жизнью. Неповиновение приказам короля – мятеж».

– Чай и сладости,– двери гостиной распахнулись бесшумно.

Слуга быстро сервировал стол, а после столь же молниеносно исчез. Вот только…

Сняв с волос свои белоснежные цветы, я приказала им коснуться каждого лакомства. За считанные секунды мои растения заполонили собой стол и…

– Они чернеют? – нахмурился тригаст.

– Это значит, что в еде что-то было,– я тоскливо вздохнула,– скорее всего они вытянули всю гадость, но…

– Есть мы это не будем,– отрывисто произнес Ферхард. – Сохрани почерневшие лепестки, наш новый целитель хвалился своей особой квалификацией. Пусть попробует узнать, что это было.

– Я не думаю, что это возможно.

Но, более не споря, я взмахом руки подманила цветы к себе и рассредоточила их на своих запястьях. Получилось своеобразное обрамление для браслетов.

Прошло еще несколько минут, и нас пригласили назад. Хотя правильнее будет сказать, что нам приказали войти – часы вновь начали отбивать время.

– Ты так спокоен,– я задержалась в дверях, прежде чем выйти в коридор.

А он, сократив между нами расстояние, положил обе ладони на мою талию, наклонился и негромко выдохнул:

– Мы вернемся домой все вместе. Ради этого я готов выжечь всю Рикарию. Ничего не бойся, действуй, как считаешь нужным и знай, если что-то пойдет не так – я рядом.

Через пару минут я с удивлением смотрела на изменившийся Совещательный Зал. Появился амфитеатр и стулья, люди и драконы были рассажены, меж ними сновали слуги, а король… Король все так же сидел на своем троне. Рядом с ним, справа, стоял высокий мужчина, на чьих плечах лежал темно-синий плащ с белым подбоем. А на груди его покоился массивный медальон инкрустированный крупным, прозрачным алмазом.

Слева от короля стоял другой придворный. Убеленный сединами, он рассматривал крупный, молочно-белый осколок камня, что занимал центр зала. Подойдя ближе, я поняла, что этот минерал доходит мне почти до груди.

– Тишина, тишина,– заговорил седовласый дракон. – Мы начинаем разбирательство. Дирран Крессер отказался выдвигать официальные обвинения своей подопечной и покинул двор. Он признал свою вину и готов в полной мере понести заслуженное наказание. Ведь, согласно уложению от шесть тысяч восемьсот семьдесят девятого года, опекун отвечает за действие и бездействие своей подопечной. Вина диррана Крессера доказана и сомнению не подлежит.

«Вы не позволите мне отмыться?!», хотела закричать я.

Проживая в этом мире день за днем, я понимала, насколько эта магическая травка ценна для драконов. Да чтоб вас всех! Если бы в моем родном мире существовало нечто подобное и какая-нибудь курица уничтожила бы единственное детское лекарство… Пощады бы не было.

– Мое имя Алваран Гормас,– продолжил старик. – Я Верховный Дознаватель Рикарии. Нет, дело не настолько запутанное…

Тут он позволил себе посмеяться, чтобы продолжить уже без шуток:

– Просто никто иной не успел прибыть. Согласно стандартам досудебного разбирательства с использованием камней истины, допрашиваемый должен пройти проверку на наличие в крови запрещенных веществ. Вы спросите, какое нам дело до того, что употребляет взрослый дракон? Я отвечу – есть ряд легких дурманов, которые изменяют ментальную энергию. Не каждый из нас менталист, но каждый разум излучает волны, которые и считываются камнем. Тригаст Рихтер, прошу вас провести осмотр.

«Вот что было в чае. Но зачем?! Крессер признал себя виновным и сбежал, что не укладывается у меня в голове».

От поступка опекуна у меня по коже бежали мурашки. Я прекрасно понимала, что за этим признанием стоит нечто большее, чем желание немедленно покинуть Рикарию. Но что?! Неужели его действительно могут наказать за то, что он делал с Эльсиной, а после и со мной?

«Но тогда зачем Крессер жаловался?!».

Хотя… Вряд ли мерзавец сам прибыл в Рикарию. Вероятнее всего, он был доставлен сюда. Когда не смог выслать очередную партию урожая.

Все то время, что я кусала губы и размышляла, почтенный целитель ходил вокруг меня, водил руками, а после, повернувшись к королю, с почтением произнес:

– Тригастрис Эльсиной Тремворн не находится под действием каких-либо препаратов. Так же я готов представить отчет о том, что ее организм долгое время находился в состоянии магического голода, что косвенно подтверждает слова тригастрис.

– Благодарю за работу, тригаст Рихтер,– кивнул Алваран. – И прошу задержаться на тот случай, если ваша помощь еще потребуется. Ваше Величество, дозвольте пробудить камень.

Его Величество, все так же сидевший на троне, поднял руку и едва-едва шевельнул пальцами. В ту же секунду в зале повисла мертвая тишина.

Вот только я видела, что люди еще пытались разговаривать, но, вот беда, ни единого звука из их корчащихся ртов не выходило.

– Представьтесь,– попросил меня Алваран.

– Эльсиной Тремворн, дочь Лиссарии и Даррела Тремворн. С недавних пор я предпочитаю откликаться на имя, которым меня звала мама – Юлия. После заточения в подвале диррана Крессера мне трудно воспринимать собственные имя и фамилию.

Камень остался молочно-белым. Лицо Верховного Дознавателя не дрогнуло, но… Я вдруг отчетливо поняла, что он удивлен. Кажется, Алваран верил в версию Крессера.

– Как вы познакомились со своим женихом.

– После смерти Лиссарии Тремворн,– я прикусила губу. – Матушка… Лиссария Тремворн всегда говорила скрывать свой дар, чтобы не пришли сборщики и не увели в Замок Защищенных. Она очень этого боялась. Тогда это казалось правильным. Затем то же самое сказал и дирран Крессер.

Я старательно вспоминала то, что мне осталось в наследство от Эльсиной. И убирала из своей речи местоимения. Все-таки это было не со мной, так что…

– Дирран Крессер сказал, что его поместье велико, а слуги надежны. Никто и никогда не узнает об этом даре. Я даже не знала, что я – Цветочница. Мама меня так не называла!

И это тоже правда. Хоть и не полная.

– Не могу сказать, что испытывала любовь к диррану Крессеру,– тут я опустила голову, чтобы сыграть раскаяние. – Но брак, основанный на уважении и благодарности тоже крепок! Вот только…

Нервно вздохнув, я замолчала. Дальше рассказывать труднее. Предложения без местоимений звучат фальшиво и косноязычно.

– Вы очень интересно излагаете,– проронил Алваран. – Почему?

– Мне кажется, что Эльсиной Тремворн умерла в подвале диррана Крессера,– я посмотрела в глаза дознавателя. – Мне кажется, что, говоря о прошлом, я говорю не о себе. Я, Юлия Тремворн, родилась в тот момент, когда меня утопили. Потому-то мне так трудно рассказывать о прошлом.

– Нам известны такие случаи,– кивнул Алваран,– расщепление сознания на до и после. Вам следует посетить целителя разума. Он поможет собрать вашу личность воедино.

– Но тогда меня снова будут мучить кошмарные сны,– я покачала головой,– не хочу. Пусть весь тот ужас уходит прочь.

– Тогда подробно и обстоятельно расскажите о том, что произошло с момента, как вы осознали себя.

Я говорила и говорила, говорила и говорила. И все отчетливей понимала, что Алваран на моей стороне. Верховный Дознаватель мог запутать меня. Но он не стал. Больше того, порой его вопросы были больше на подсказки!

И самое главное, что камень оставался белым.

– Последний вопрос,– проговорил дознаватель. – Согласно уложению от шесть тысяч восемьсот семьдесят девятого года, жених, вступивший в интимную связь со своей невестой тем самым, подтверждает свершившийся брак.

– Он хотел,– я горько усмехнулась,– очень хотел. Но та Эльсиной, отказала ему в добрачной связи. А я…

Тут из моей кожи во все стороны острые, маслянисто поблескивавшие шипы:

– А я была резко против, тригаст.

– Дирран,– поправил меня Алваран.

– Прошу прощения,– я склонила голову,– мне доселе не приходилось ничего о Верховном Дознавателе.

– Надеюсь, что в дальнейшем ваша жизнь будет столь же безмятежна и мы более никогда не увидимся,– с теплом проговорил Алваран. – И я так же надеюсь, что под опекой тригаста Ферхарда вы сможете преодолеть свою боль и раскрыть свой дар полностью. Нам необходима ваша магия, тригастрис Юлия.

Развернувшись к королю, он вынес вердикт – я хорошая, дирран Крессер – нет. На самом деле это все звучало иначе, но…

Меня трясло. Нервное напряжение, копившееся всю последнюю неделю, выходило из тела крупной дрожью. И даже теплые объятия Ферхарда меня не спасали.

– Ты справилась. Мой смелый цветочек,– шептал дракон мне в макушку. – Все хорошо. Слуги короля найдут Крессера, а дознаватели выпотрошат его память. Все, моя хорошая. Теперь точно все.

С зала сняли заклинание немоты и придворные активно обсуждали произошедшее. Но вот шепотки начали стихать.

– Нам жаль, что мы оказались столь слепы,– проронил король. – Тригаст Ферхард, тригастрис Юлия, мы ждем вас на празднике в честь Перехода.

– Благодарю,– кивнул мой дракон, не выпуская меня из рук.

А я лишь порадовалась, что мне не нужно ничего отвечать. Потому что больше всего на свете я хотела покинуть Рикарию и никогда в нее не возвращаться.

«Зато можно будет погулять по городу и показать всем Лииру и наши с ней наряды. Малышке жить среди этих снобов. И что самое главное, где-то сейчас подрастает ее будущий муж. Недопустимо, если в новой семье на девочку будут смотреть свысока».

Эта мысль немного примирила меня с задержкой.

Король распустил придворных и в тот же момент Ферхард поднял меня на руки. Охнув, я прошептала:

– Зачем? Я могу идти?

– А общаться? – так же тихо ответил тригаст. – Тебе, конечно, сочувствуют. Но еще больше они хотят твоей силы. У каждой благородной семьи есть запас семян Злотнянки Летучей. И, поверь, любой из них захочет, чтобы ты напитала зернышки силой. Не ради проращивания, а ради сохранности.

А я что, я понятливая. Потому склонила голову на плечо Ферхарда и прикрыла глаза. Тригастрис в обмороке и все тут!

Герцогу пришлось нелегко – он нес меня, терпеливо отклонял всевозможные приглашения на чай-обед-ужин-пикник и при этом умудрялся оставаться в рамках формальной вежливости!

– Еще немного, и я бы начал проклинать их,– признал он, едва лишь мы скрылись в карете. – Нас ждет ужасающая волна писем.

– Я ничего не буду делать, пока не закончу обучение,– проговорила я. – А после… Знаешь, наверное, мне никогда не захочется встречаться с ними лично. Пусть присылают своих доверенных людей с опечатанными сундуками.

– А оплата? – поддел меня герцог.

– У меня будут стандартные бланки,– я пожала плечами. – Время на «подумать» есть.

– Верно,– согласился дракон.

Карета тронулась и мы, не сговариваясь, в унисон выдохнули.

– Если слуги короля не найдут Крессера,– проговорил вдруг Ферхард,– то его найдут мои оборотни.

– Насколько это будет законно? Я, если честно, готовилась к другому. Знаешь, после побега от Крессера я познакомилась с одной женщиной. Она смогла избавиться от жестокого мужа доказав, что он не имел права утаить от сборщиков налогов деньги, которые она заработала. То есть, она работала на дому, делала детские игрушки, а ее муж их выдавал за свои и продавал. Но в городскую казну ничего не выплачивал, потому что лавки своей у них не было и никто не мог его поймать. И я думала, что буду доказывать, что Крессер продавал на сторону кристаллы с моей силой. Но… Все получилось гораздо проще.

– И я надеюсь, что это послужит уроком и для других,– проговорил дракон. – Моя матушка была сторонницей просвещения. Она и нам с братом привила любовь к людям и… В общем, Рикария не самое приятное место для женщин.

– А остальные герцогства? – заинтересовалась я.

– Где-то лучше, где-то хуже. Но собственный свод законов есть только у нас,– Ферхард покачал головой,– не всем это по нраву. Боюсь, что сразу после праздника нам придется уехать.

– Я бы уехала до торжества,– вздохнула я. – Думаешь, король нами недоволен?

– Его поведение показало крайнюю степень пренебрежения, и двор это отметил. Думаю, во время праздника Перехода тебе поступит несколько волнительных предложений,– дракон отвел взгляд.

– Я хочу вернуться домой с тобой,– четко проговорила я. – Ты… В тот вечер ты ушел слишком быстро, Ферхард. И не узнал, что больше всего на свете я хотела поцеловать тебя.

Глаза дракона потемнели, он подался вперед и…

И именно в этот момент карета качнулась и остановилась. Через секунду дверцы были распахнуты, и к нам влетела Лиира:

– Все хорошо? Все в порядке?!

На лице девочки переливались чешуйки, а с рук слетали яркие огненные искорки. Вот только они совсем не жалили меня, хотя сиденье кареты тут же начало тлеть!

– Все хорошо, милая,– улыбнулась я.

А герцог добавил:

– Негодяй будет наказан королевскими слугами.

Лиира тут же выскочила из кареты и…

– Она легче воздуха? – поразилась я, видя, как девочка при каждом нетерпеливом шаге немного подлетает вверх.

– Драконья суть,– с нежностью проговорил Ферхард. – Лиира будет по праву носить титул тригастрис.

Войдя в дом, мы тут же были окружены. Оказывается, тригаст успел послать сообщение новому целителю и тот ждал нас, чтобы забрать отравленные цветы. А еще…

– Мы прибыли, как только смогли.

Софьеррель и Тайверри Вердани.

«Вероятно, они прилагаются к Ферхарду и Лиире», с горечью подумала я. И с немылам раздражением отметила, как тригаст прикладывается к коже диррани Вердани.

– Тригастрис Эльсиной,– дирран Вердани склонился ко мне протягивая руку, но…

Мне не хотелось, чтобы он целовал меня, пусть даже и просто ладонь. А потому, восторженно улыбнувшись, я пожала ему руку. Через несколько минут к нам припрыгала Лиира. Я, если честно, упустила момент ее исчезновения. Вот только что она крутилась вокруг, а вот уже…

Уже в покрове. А поверх еще и брошь с цветной эмалью приколота.

«А может она не так и любит их? Отчего так старается, чтобы они заметили шаль? Или просто хвастается?».

Вот только Софьеррель сделала вид, что не видит на плечах драконочки ничего особенного.

– Мы за вас очень переживали,– прощебетала диррани Вердани. – Это такая новость, в семье своя Цветочница! Эльси, милая…

– Тригастрис Юлия,– оборвала я ее. – Мы с вами не родня, диррани Вердани.

– Кажется, в прошлом между нами были некоторые шероховатости,– ничуть не смутилась драконица. – Но не будем омрачать будущее!

– Будущее омрачать не будем,– согласилась я,– прошу меня простить, но день выдался очень трудным. Лиира, хочешь почитать со мной?

– Да!

И я малодушно сбежала. Ясно-понятно, что Вердани притащились в Рикарию не просто так. Но… Кто тут, в конце концов, большой и сильный дракон? То-то же. Пусть Ферхард разбирается, а у нас с Лиирой энциклопедия не дочитана!

За пару часов мы с драконочкой дочитали оставшиеся страницы, а после взялись рассматривать ее и мои украшения.

Хотя я, конечно же, своими эти драгоценности не считаю. Ферхард достал их из герцогской сокровищницы, так что, по возвращении домой, они туда же и вернутся. Но тем не менее мы нашли «парные» броши, которые Лиира могла бы приколоть к своему покрову.

Потом, по просьбе малышки, я вырастила ей несколько ярких цветочков. Землю с горшками доставили слуги, а я признала, что семена катастрофически заканчиваются. И быть может, пора что-то купить.

Но, как бы весело нам ни было, настало время ужина. В этот раз драконочка должна была присоединиться к взрослым, так что мы определились с цветом ее платья и я пошла к себе.

Времени на умывание не было, но это не страшно. Те самые белые цветочки спасали меня не только от ядов и зелий, но и от грязи. Иначе, после подвала Крессера, меня бы выследили просто по запаху!

Потратив несколько семечек, я вырастила целое цветочное облако и через пару минут моя кожа едва ли не скрипела от чистоты. А во рту поселился приятный цветочный привкус – магия, все-таки, удивительно удобная вещь!

Вытащив из гардероба бежевое платье, я подобрала к нему золотистый пояс и, свернув волосы в простой узел, чуть подкрасила губы. Домашний вечерний образ готов! Осталось только застегнуть на шее причудливые бусы из сердолика. Или как он здесь называется? В любом случае простой семейный ужин не то место, куда выгуливают алмазы.

«Тем более что у Лииры есть скромная брошь с сердоликом», промелькнуло у меня в голове.

Тихий ребенок запал мне в душу. Удивительно, насколько Лиира была робкой и некапризной. Это, признаться, даже немного пугало. Все-таки даже самые воспитанные дети порой шумят или чего-то требуют, а тут… Непонятно.

Покрутившись перед зеркалом и убедившись, что все в порядке, я вышла из своих покоев и тут же наткнулась на диррани Авайр и Лииру.

– Юная каддири настояла на том, чтобы выйти к ужину вместе с вами,– проронила ее гувернантка.

«Или ее капризы бьют по другим», хмыкнула я про себя, а вслух сказала совершенно иное:

– Не вижу причины отказывать. Хотя мне и любопытно, отчего ты так решила.

Драконочка поежилась и тихо проговорила:

– Я видела слугу диррана Вескариса, значит, он будет на ужине. А я не люблю советника. Слышала, что он предлагал герцогу отправить меня подальше. Убеждал, что в пансионе мне будет лучше.

– Но не убедил,– приободрила я ее.

Имя, названное драконочкой, показалось мне знакомым. И лишь подойдя к дверям столовой, я вспомнила, что это тот самый дракон, который присутствовал при нашей первой встрече с Ферхардом. И, вероятно, он же и«Веск» которого не любит оборотень Лидан.

– Лидан тоже здесь? – спросила я.

Лиира с любопытством посмотрела на меня и уточнила:

– А кто это?

– Ох,– опешила я,– боюсь, что без одобрения герцога я не смогу тебе сказать. Либо вы встретитесь за ужином.

«Или Лидан не настолько близок, чтобы быть с Ферхардом за одним столом?», задалась я вопросом.

Впрочем, через несколько минут все стало предельно ясно. В просторной столовой находились все – и Лидан, и Вескарис. И, разумеется, Софьеррель с Тайверри. Последние стояли в стороне и что-то обсуждали. А оборотень с драконом явно упражнялись в остроумии. Лидан подкусывал советника тем, что Вескарис провел последнюю неделю во дворце, в тепле и неге, вместо того, чтобы работать на благо герцогства.

– Не всем по площадям семечки клевать,– фыркал советник.

Лидан покачал головой и, заметив нас, широко улыбнулся:

– Вечер добрый, тригастрис.

– Добрый вечер, Лидан,– я тоже улыбнулась ему, а после ровно кивнула Вескарису.

Застенчиво выглядывающая из-за меня Лиира удостоилась столь же дружелюбного приветствия:

– Добрый вечер, каддири Лиира.

– Добрый вечер,– прошептала драконочка

Через несколько минут после нас в столовую вошел Ферхард. Он улыбнулся:

– Я хотел проводить вас к столу, но нашел лишь пустые комнаты. Прошу.

Атмосфера за ужином сложилась несколько напряженная. Софьеррель косилась и на нас с Лиирой, и на Лидана. Но при этом драконица весьма мило улыбалась Вескарису, что заставило меня недоумевать. Вердани вроде как благоволят Лиире, но при этом любезничают с драконом, который хотел отправить девочку куда подальше.

Ферхард, ведомый чувством вины перед покойным братом, явно ничего не замечал, но я…

Я твердо решила поговорить с Лиданом после ужина. По счастью, он сидел прямо напротив меня.

– Дирран Лидан, у вас будет время после ужина?

Я решила, что глупо договариваться жестами и шепотом, это лишь привлечет всеобщее внимание.

– Для вас, тригастрис, всегда. И я – дирр, как и все оборотни,– он белозубо улыбнулся. – Или просто Лидан, последнее мне нравится гораздо больше.

– Тогда и я просто Юлия,– отозвалась я. – Прогуляетесь со мной по парку? Вы первый оборотень, которого я встретила и… У меня совершенно идиотский вопрос.

– Одежду я перед оборотом не снимаю,– хохотнул он, отчего Софьеррель, прислушивавшаяся к нашему разговору, возмущенно ахнула.

– Я видела,– фыркнула я. – У меня другой интерес.

И оборотень, посерьезнев, кивнул.

Последняя перемена блюд и, наконец, можно покинуть столовую. Диррани Авайр увела Лииру, а слуги, убрав посуду, вынесли вино и соленые крекеры.

Я же приказала позвать Шайлу с зимним плащом, поскольку у нас с Лиданом наметилась прогулка в парке.

– Если никто не против,– улыбнулась я,– все же у вас наверняка накопились родственные темы для разговора.

– Твоя аннэ хорошо знает свое место,– едко бросила Софьеррель.

– Ее место в сердце этой семьи,– холодно произнес Ферхард.

Затем он посмотрел на меня и в его глазах явственно читался вопрос, но…

«Я все объясню тебе потом», мысленно пообещала я. По губам герцога скользнула улыбка, и через мгновение меня окутало облако его силы.

– Не замерзни,– это я прочитала лишь по движению его губ.

– Спасибо,– шепнула я.

Через несколько минут появилась Шайла, и мы с Лиданом покинули столовую. Правда, благодаря силе Ферхарда, я не нуждалась в зимней одежде и потому велела служанке надеть мой плащ.

– Благодарю,– просияла та.

Мы вышли в парк и медленно побрели по расчищенным дорожкам.

– Вы действительно раньше не встречали оборотней, Юлия?

– Никогда,– честно ответила я, а после добавила,– или же встречала, но просто не знала об этом.

– Тогда я готов к любому вашему вопросу,– торжественно произнес оборотень.

И я, прежде чем переходить к серьезному разговору, поинтересовалась:

– Это больно?

К моему удивлению, Лидана этот вопрос удивил. Он остановился, посмотрел мне в глаза и, возобновив движение, негромко проронил:

– Это быстро. И мы привыкаем.

– Ясно.

– Но цель прогулки не в этом, верно? – он искоса посмотрел на меня.

И я, вздохнув, согласилась. А затем задала свой самый главный вопрос:

– Вам дорог Ферхард?

Оборотень кивнул:

– Он дал нам приют на своих землях. Вы не можете не помнить, как нас изгнали из Кмельна.

– Это было достаточно давно, но на площадь я точно не выходила,– проронила я.

Матушка Эльсиной считала, что изгонять кого-либо из города недопустимо, но при этом и протестовать не решилась.

– Моя семья в безопасности только пока жив Ферхард,– глухо сказал Лидан. – При этом он щедро платит за нашу работу, хотя мог бы… Вы понимаете.

– Понимаю. Я боюсь, что чета Вердани не так хороша, как кажется. Что… Почему вы смеетесь?

А оборотень, успокоившись, сверкнул глазами:

– Потому что это то, о чем я говорил ему не раз.

– Тогда вы можете проверить их истинный уровень благосостояния?

Лидан нахмурился:

– Вердани богаты. В чем бы ни была причина их странного поведения, это не деньги.

Но я упрямо покачала головой:

– А вы проверьте, так ли они богаты. Не могу объяснить, отчего у меня есть это ощущение, но… Они кажутся фальшивыми. Кажется, что Вердани пускают пыль в глаза.

«Подарки Лииры, которая в своей комнате показала мне все, это очень и очень дешевые амулеты, что очевидно даже мне! Да еще и магия из них выветрилась давным-давно. При этом малышка все равно возит их с собой, а значит, никто другой ее ничем не баловал. Кроме Ферхарда, но те самозаводные куклы даже трогать страшно! У них вместо глаз драгоценные камни, а платья из натурального шелка».

– Свежий взгляд порой наводит на странные мысли,– проронил Лидан. – Я узнаю.

– Не через банк,– поспешно проговорила я.

И он вновь зафыркал:

– Не учите меня, Юлия, чужие тайны вынюхивать!

– Простите,– смутилась я.

Оборотень окинул меня странным взглядом и неловко пожал плечами:

– Да ничего, не стоило извинений.

Мы завершили круг по парку и вернулись в дом. Точнее, вернулась только я – Лидан обратился и улетел, унеся с собой и мою надежду на скорые ответы.

В своих покоях, расчесывая волосы, я никак не могла перестать думать о Вердани. Если они действительно хотят заполучить герцогство через Лииру, то им даже не нужно вводить ее в род! Достаточно убрать Ферхарда и подать прошение королю. Его Величество явно заинтересован в том, чтобы получить настоящую власть.

«Или я просто схожу с ума», вздохнула я.

Заплетя легкую косу, я улеглась в постель. Сон сморил меня быстро, но он, увы, был недолгим. За ужином я поела совсем немного и посреди ночи проснулась от рези в желудке. Кажется, мое тело разучилось терпеть голод!

«Спи, зараза», просила я свой организм. «Я же даже не знаю, как вызвать Шайлу, не перебудив весь дом!».

Но увы, сосущее чувство голода отказалось меня покидать.

«Да пошло все», сердито выдохнула я и выбралась из постели.

Набросив на плечи плотный халат, я обула свои смешные меховые тапочки и побрела на выход. Надеюсь, у меня получится найти кухню.

Вот только мне не удалось даже выйти из своих покоев! У моих дверей, свернувшись клубочком, спала Лиира.

– Малышка,– я присела рядом с ней.

Драконочка тут же открыла глаза и сощурилась от яркого света, что падал из распахнутой двери.

– Я разбудила вас? – виновато спросила Лиира.

– Нет,– покачала я головой. – Что случилось? Почему ты здесь?

– Мне было плохо,– прошептала малышка. – А капли кончились.

Нахмурившись, я осторожно переспросила:

– Капли? Диррани Авайр давала тебе какие-то препараты?

– Нет, старый целитель подарил мне флакон,– Лиира прикрыла рот ладошкой и зевнула,– пить по ложке, когда магия плохо себя ведет.

Мне подурнело. Но, чтобы не пугать ребенка, я тихо проговорила:

– Какой хороший целитель, добрый. А ты всегда ложку принимала? Или по две?

Драконочка очень выразительно промолчала. Клянусь, если бы мысли могли убивать, мне пришлось бы сдаться правосудию!

Подняв девочку на руки, я мрачно посмотрела во тьму коридора. Ну и где мне искать нашего нового целителя?!

– Тригастрис аннэ Юлия,– позвала меня кроха,– я тяжелая.

– Своя ноша не тянет,– фыркнула я. – Аннэ Юлия вполне достаточно. Или же ты можешь подумать о том, чтобы называть меня просто по имени.

Драконочка вздрогнула, засопела носом и тихо-тихо проговорила:

– Аннэ лучше. И Юлия тоже хорошо. Я не знаю, что выбрать.

– У тебя много времени,– проговорила я. – Скажи, пожалуйста, где в этом особняке вотчина целителя? Или, быть может, ты знаешь, как вызвать служанку?

– В моей комнате есть шнурок, у кровати,– прошептала Лиира.

И я, понадеявшись, что шнурки есть у всех кроватей, занесла драконочку в свои покои и сгрузила на диван. Затем, войдя в спальню, я включила свет и принялась осматривать стены.

– Вот он,– любопытная малявка не усидела на постели,– ой, как много.

То, на что я не обратила внимания, посчитав местным макраме, оказалось целым переплетением зачарованных шнуров.

– Я не знаю, за какой тянуть,– признала я.

– Я тоже,– зачарованно проговорила Лиира. – Интересно, а если за все дернуть, что будет?

– Думаю, будет шумно,– хмыкнула я, рассматривая кисточки. – Но наша ситуация не достаточно плоха, чтобы…

В этот момент драконочка чихнула, и вокруг нее вспыхнули золотистые искорки.

– Что ж, можно и дернуть,– нервно проговорила я.

Лиира встрепенулась и с надеждой посмотрела на меня. Кажется, малышка хотела сама дернуть за шнуры.

– Давай,– я одобрительно ей кивнула.

Шшурх! По хитрым плетениям ниток побежали разноцветные магические волны.

– Может, еще раз? – с надеждой спросила малышка.

– Нет, пойдем в гостиную, подождем. Если никто не придет, то еще разок дернешь.

– Хорошо,– понурилась драконочка.

В гостиной она подобралась ко мне поближе, а после снова чихнула.

«Стоп. Болотная чихалка?!», пронеслось у меня в голове. «Она чихает, но… Что еще среди симптомов?!».

Я захотела вернуться в спальню и трясти эти клятые шнуры до тех пор, пока весь особняк не сбежится ко мне!

Искр меньше не становилось. Что самое странное, они не прожигали ничего, а просто будто просачивались сквозь вещи.

Дробный перестук в дверь совпал с сонным:

– Туточки я, туточки. Пришла-а-ах.

– Шайла, нам срочно нужен целитель,– проговорила я напряженно.

В этот момент Лиира снова чихнула.

– Мамочки,– ахнула Шайла. – Мамочки!

Я вновь взяла малышку на руки и цыкнула на служанку:

– Веди нас к целителю, быстрей.

– Да. Да, ага,– Шайла мелко закивала, а потом тихим шепотом спросила,– это оно?!

– Я не знаю,– честно ответила я. – Драконы, знаешь ли, раньше со мной не водились!

Служанка понятливо кивнула, а после, выйдя в темноту коридора, чем-то щелкнула, и мягкий свет залил окружающее пространство.

– Так, нам вниз и направо, комнаты целителя там же, где и лаборатория.

Шли мы очень быстро. И каждый чих драконочки заставлял меня вздрагивать и обливаться потом.

«У герцога в любом случае должен быть запас Злотнянки», молилась я про себя. «Не может такого быть, чтобы глава богатого края оказался преступно небрежен».

– Сюда-сюда.

В дверь целителю мы стучали в пять рук – одна моя, две ладошки Лииры и два стиснутых кулака Шайлы.

В общем, не удивительно, что целитель выскочил к нам в исподнем.

– Добр…

– Пчхи!

Глаза диррана целителя округлились, и вместо всех слов, которые он хотел сказать, наружу вылетело только:

– Понял. Минуту.

Дверь закрылась и открылась почти сразу. В рубашке и штанах, он вышел в коридор, перешел на другую сторону и распахнул дверь в лабораторию.

– Прошу,– целитель указал на круглый подиум с небольшой лесенкой. – Посадите каддири Эль-Ру в центр.

– Пчхи! Пчхи! Пчхи! – утерев носик, малышка жалобно проговорила,– холодно.

Я тут же скинула с плеч халат и закутала в него драконочку.

– Ой! – пискнула Лиира, когда подиум начал подрагивать.

– Все в порядке, сейчас мы посмотрим, что с тобой такое,– мягко проговорил целитель. – Ох.

На подиуме проявились колдовские знаки. Нежно-сиреневые, они едва-едва светились. Я хотела спросить, что это и почему для постановки диагноза не достаточно просто золотых искр, что сияют вокруг драконочки, но в этот момент в лабораторию влетел Ферхард.

– Пчхи!

Побледневший дракон прерывисто вздохнул, посмотрел на подиум и хрипло произнес:

– Какое счастье.

Мы с Шайлой ошеломленно переглянулись, а после я осторожно переспросила:

– Счастье?!

Но вместо герцога, который подошел вплотную к подиуму, мне ответил целитель:

– Редко удается поймать чихалку на этой стадии.

– В смысле?! – не сдержалась я. – Лиира чихает, вокруг нее искры летят, а вы…

– Искры?! Вы их видите?! – ахнул целитель.

Я прикусила язык, но… А смысл врать? Уже ведь выдала себя.

– Да, а вы нет? – хмуро спросила я. – Это какой-то особый дар?

– Это благословение Пресветлой Богини,– с тихой радостью произнес Ферхард. – Она не самая сильная сущность из нашего пантеона, и это единственное, что она может подарить своим почитателям.

– Еще безболезненный уход за грань,– хрипло проговорила я.

– Да, но… Это сложно назвать благоговением,– хмыкнул целитель.

В моей же голове крутилось воспоминание о том, как Пресветлая устроила судьбу моей земной двоюродной племянницы. Богиня спросила, хочу ли я чего-то для себя и…

Получается, она действительно меня благословила.

– Болотную чихалку на ранних этапах не отличить от обычной простуды,– целитель что-то смешивал,– а благословение Пресветлой Богини огромная редкость.

– Почему? – тихо спросила я.

«Потому, что у меня почти не осталось сил. Нет веры – нет энергии – нет чудес. Замкнутый круг», прошелестел в моей голове голос Пресветлой. «Я надеюсь, что с твоей помощью драконы не оставят этот мир».

– Не знаю. Ее почитателей мало даже среди целителей. Раньше каждый искренно верующий врачеватель получал от нее Истинный Взгляд. Потом многое изменилось, и она перестала отвечать на молитвы.

Я посмотрела на него, а после вспомнила, что Шайла тоже заметила искры:

– Ты же тоже видишь их, разве нет?

Но служанка покачала головой:

– Нет, я ничего такого не усмотрела. Просто вы напуганы, маленькая чихает. И она дракошка – значит, это болотная чихалка.

– Логично,– признала я.

– Что ж,– целитель жестом попросил Ферхарда отойти от подиума,– я закрою каддири Эль-Ру в отдельной палате. Все необходимые лекарства здесь есть, беспокоиться не о чем.

– Кроме того, где она могла заразиться,– сказала я вдруг. – Кто принес в дом заразу?

Но Ферхард, вопреки моим ожиданиям, просто покачал головой:

– Нет, это работает не так, как человеческие болезни. Бывали случаи, когда детей держали в закрытых башнях, но…

– Этим до сих пор грешат бедные семьи,– с печальной улыбкой добавил целитель.

– Бедные семьи, у которых есть лишняя башня, но нет денег на пару унций Злотнянки Летучей?! – поразилась я.

– Бедные духовно и морально,– перефразировал целитель. – Простите, я почему-то подумал, что вы знакомы с этим рассказом.

– Боюсь, что мне не довелось прочесть ничего подобного,– я развела руками.

Ферхард тихо хмыкнул:

– Эта история настолько поучительна, что драконы засыпают в середине.

– Я не уснула, а просто положила голову на стол! – с жаром воскликнула драконочка. – Пчхи!

– И ты даже помнишь, о чем там идет речь? – поддел ее герцог.

Лиира шмыгнула носом, а после задумчиво ответила:

– Богатая семья пришла на праздник без детей. Это был такой день, когда для младших накрывали отдельный стол, чтобы дракончики могли познакомиться друг с другом, пока родители в другом зале. И один мальчик пробрался во взрослый зал и спросил маму, почему не пришла его подруга. А мама сказала, что в Рикарии была вспышка болотной чихалки и семья закрыла своих детей в башне. И мальчик спросил, почему его не закрыли. А мама сказала – потому что у нас есть лишние монеты, чтобы купить лекарство. А та семья слишком бедная и не может купить. Это услышали другие и начали смеяться над богатой-бедной семьей. Все!

Драконочка гордо вздернула носик и Ферхард, с искренним изумлением слушавший вольный пересказ старой истории, похлопал ей:

– Ты идеально передала всю суть истории! Теперь я понимаю, что был не прав, когда смеялся над тем, что ты уснула за книгой.

– Значит, мне можно мороженое? Тогда меня наказали,– тут же сощурилась драконочка.

– Но ведь не за это,– возмутился Ферхард,– ты чернилами разрисовала старую книгу, потому и была лишена сладкого на неделю!

– Ой,– горестно вздохнула малышка,– я и забыла.

– Но мороженое в любом случае можно, ты же сейчас не наказана,– добавил герцог.

Все то время, пока Ферхард и Лиира обсуждали историю, целитель собирал небольшой чемоданчик. И я, увидев красивый флакон, тут же встрепенулась:

– Прошу прощения, но все знают, что прошлый целитель подарил Лиире флакон с зельем?

– Оно закончилось,– напомнила малышка,– я не могу его с собой взять.

Ферхард замер. Я видела, как он прикрыл глаза, медленно вдохнул и столь же неторопливо выдохнул. А после вкрадчиво произнес:

– А где этот флакон? Купим такое же зелье.

– У меня в комнате, под подушкой,– жизнерадостно отозвалась Лиира. – А мне можно мои игрушки?

– Мы все принесем,– проговорила я.

Лиира спустилась с подиума и, вместе с целителем, ушла куда-то вглубь лаборатории.

– Полагаю, нам придется поговорить со старым целителем? – осторожно спросила я.

– Некромантия стала настолько редкой, что сейчас практически невозможно отыскать мага смерти,– скупо ответил герцог. – У меня и до этого момента были вопросы к старому мерзавцу, а теперь…

– Но кто его?

– Судя по бумагам – старость,– криво усмехнулся герцог. – Ты со мной?

– Да,– коротко ответила я.

Не дожидаясь возвращения целителя, мы направились в покои Лииры. Флакон нашелся под подушкой, как и…

– Шаль? – я взяла отрез ткани. – В клетку. Это…

– Первый покров в жизни Лииры,– с болью проговорил герцог. – Я постарался удалить от дома всех, кто мог бы причинить ей боль, но… Она все равно ощущала свою инаковость.

Мы начали собирать игрушки. Действовали по принципу «беру все, что на виду». Оглядевшись, я заметила маленький кубик-головоломку. Подхватив его с пола, я охнула:

– Что это?! Он сломан?

Из неплотно прижатых друг к другу граней на меня просыпался сероватый порошок.

– Не знаю,– с тихой яростью произнес Ферхард.

Он выплел замысловатый пасс руками, и вокруг меня опять взметнулась его сила. Серый порошок сам собой влился обратно в головоломку. После чего кубик оказался укутан в кокон силы.

Ферхард забрал опасную игрушку из моих рук и мрачно проговорил:

– У диррана Кассери будет много работы.

«Кассери! Дирран Кассери», повторила я про себя. «Теперь главное – не забыть, как зовут нашего целителя!».

– У меня есть идея,– проговорила я, когда мы уже собирались выходить из комнаты Лииры. – Семена, правда, заканчиваются, но… Должно хватить.

Утопив все пространство в нежно-белых цветах, я почувствовала секундный приступ дурноты. Кажется, я провела через себя слишком много природной силы.

Ферхард осторожно обхватил меня за плечи и прижал к себе.

– Как ты?

– Буду в порядке,– пообещала я. – Посмотри, они чернеют.

Дракон сдавленно выругался, а после с болью произнес:

– Нас предал кто-то из самых близких. Я не принимал гостей и не устраивал званых вечеров с того момента, как стал герцогом.

– Ты будешь в порядке,– сказала я,– иначе никак нельзя. Если ты сломаешься, то кто поможет Лиире?

– Я буду в порядке,– пообещал дракон,– а те, кто нас предал – не будут!

– Знаешь, я могла бы вырастить цветок, который сможет навеять предателям самые страшные кошмары,– задумчиво проговорила я.

– Отличная мысль,– кивнул Ферхард. – Идем.

Едва лишь за нами закрылась дверь, дракон сверху затворил ее магией. Чтобы никто ничего не успел оттуда забрать.

Но были и хорошие новости – Лиира чувствовала себя прекрасно. Начертанные на полу палаты знаки притягивали "пчихнутые" искры и поглощали их. А после, с потолка, на малышку опускалась волна очищенной магии.

– Первую порцию злотного эликсира я уже ей дал,– отчитался целитель Кассери. – И, я не помню, я говорил вам, что в переданных мне цветах содержалось легкое дурманное зелье?

– Кажется, нет,– нервно вздохнула я. – Спасибо. Значит, мою репутацию действительно хотели растоптать. Не думаю, что когда-нибудь смогу поесть вне дома…

– Дома тоже небезопасно,– справедливо заметил дракон. – Но эту проблему я решу.

Он передал диррану Кассери отравленную головоломку и объяснил, что в комнате драконочки достаточно цветов, каждый из которых должен быть проверен.

– Хорошо. Я приказал найти котенка,– тут целитель немного замялся,– если вы не против, тригаст. Ребенку трудно провести столько времени в изоляции. Людям и драконам нельзя входить, но зверю колдовские знаки не повредят!

– Я жалею лишь о том, что сам не догадался подарить Лиире котенка,– спокойно улыбнулся Ферхард. – Когда его доставят?

– К утру,– ответил целитель. – Позволите выдать вам сновиденные капли?

Этот эликсир помог мне уснуть. И, к ужасу Шайлы, глаза я разлепила только за пару часов до обеда.

Служанка моя, подавая платье, ворчала о Вердани.

– Явились утром, герцог еще спал. Да все спали! Все такие встревоженные, мол, услышали, что в столице несколько детей больны чихалкой. А герцог и говорит им, что Лиира тоже заражена. А диррани Софьеррель такая: «Ах, как хорошо, что мы купили Злотнянку!». А герцог такой: «Зачем? Лечение уже начато, Лиира в полном порядке. К тому же в ее палате теперь живут сразу два котенка, так что малышка не скучает». И Вердани прям с лица спала. Но потом быстро обратно его натянула. И даже порадовалась, когда герцог предложил им остаться до полного выздоровления девочки.

– Как ты все это узнала? – поразилась я.

– Потому что дверные ручки надо вовремя полировать,– хихикнула Шайла. – А это правда, что игрушки Лииры были отравлены?

– Ого,– неприятно удивилась я. – Ничего себе.

– Эх, я надеялась, что вы знаете.

«А я надеялась, что Ферхард не настолько верит в своих родственничков!», мысленно вздохнула я.

Но как бы то ни было, а сидеть весь день взаперти было немыслимо. Да и во мне зрела надежда, что ворон принесет добрые вести.

«Я не буду избегать Вердани», сказала я сама себе.

И тут же свернула в другой коридор, когда услышала голос Софьеррель, распекавшей свою служанку.

–…брать, вот и все, что тебе нужно было сделать!

– Двери закрыты, диррани.

– Бестолковое создание!

Они прошли мимо, а я… В этом особняке нет закрытых дверей, если не говорить о комнате Лииры. Или же она пыталась вломиться в лабораторию?

«Вердани могут желать смерти герцогу», подумала я, «Но не Лиире. Если не знать нюансов, то малышка выглядит единственной наследницей, и потому беречь ее нужно, как зеницу ока».

Но все-таки, что такое диррани хотела забрать?! И откуда?

– Я не надеялся тебя найти.

Голос Ферхарда заставил меня улыбнуться. Развернувшись к нему, я негромко спросила:

– Почему?

– Потому что ты, как и Лидан, не в восторге ни от Вердани, ни от Вескариса,– легко ответил герцог.

– Ты понял это,– немного рассеянно отозвалась я. – Прости…

– Не стоит извинений,– он покачал головой.

Герцог предложил мне руку, и я с удовольствием протянула ему ладонь.

– Как ты понял?

– Когда ты улыбаешься, твои глаза сияют,– тихо ответил Ферхард. – Но не для всех. Забавно, что ты находишь тепло для всех, кроме Вескариса и Вердани. Но я не осуждаю, они довольно сложные.

«В моем родном мире «сложная личность» уже почти ругательный термин», грустно подумала я. «Ибо своих тараканов следует держать на привязи и не выгуливать на чужом огороде».

Обед прошел чинно и мирно. Удивительно, но со стороны Софьеррель не было ни единого ехидного слова. Драконицу как будто кто-то подменил, что и радовало, и настораживало одновременно.

Правда, мне не понравилось сольное выступление диррани Вердани, которое затронуло котят. Хвостики оказались беспородными, что довело избалованную красавицу до слез. С ее точки зрения, Лиирой вновь пренебрегли.

Меня так и подмывало напомнить о дешевых, почти мусорных игрушках, но… Я решительно прикусила свой язык и позволила драконице высказаться. В конце концов, рано или поздно у Ферхарда должны открыться глаза.

– Породистых котят не закатывают в банки,– скупо проронил герцог. – Их нельзя купить день в день, по первой прихоти.

– Но…

– Закрыть ребенка в одиночестве? Или пусть она радуется своим новым друзьям, у которых нет породы, зато есть кипучая энергия и желание носиться за бантиком на веревочке?

– Возможно, я была не права,– неохотно проронила Софьеррель. – Прости.

А я все-таки не удержалась от шпильки:

– Лиира чудесный ребенок. Она совершенно не думает о том, сколько монет потрачено на подарок. Для нее главное – проявленное внимание. Полагаю, котята будут радовать ее долгие-долгие годы. Вне зависимости от того, что скоро они станут ленивыми толстячками.

– Почему толстячками? – засмеялся герцог.

– Потому что кошки ловко притворяются не кормленными, умирающими от голода бедолажками,– улыбнулась я.

– Твои глаза сияют,– шепнул герцог.

И Софьеррель тут же громко откашлялась, как бы напоминая, что мы не одни. Ее супруг все это время старательно притворялся немым и глухим. Он, раньше участвовавший в разговорах, сегодня был скуп на слова.

– Кстати, мы собирались навестить Лииру, вы можете присоединиться. В двери ее комнаты есть окно, так что малышка будет счастлива нас всех увидеть,– предложил герцог.

Как ни странно, но Вердани отказались.

– Она заплачет, а я не смогу этого вынести,– Софьеррель прижала ладонь к щекам,– нет-нет, не заставляйте меня!

Она бурно зарыдала, и Тайверри тут же ее обнял, начал гладить по плечам и что-то нашептывать на ухо. А после имел наглость попросить нас удалиться. Впрочем, он бысттро одумался, извинился и унес свою супругу прочь.

Что не помешало мне впасть в прострацию. Не столько от вопиющего нахальства, сколько… Там, в лаборатории, в отдельной палате, закрыта маленькая девочка, которую неплохо бы подбодрить. Но взрослая драконица предпочитает горько плакать, вместо того, чтобы действовать!

– Осуждаешь,– констатировал герцог.

– Но молча,– парировала я. – А молча – не считается. Свобода мысли и все такое.

– Софь мечтает о своих детях,– обронил герцог. – Поэтому для нее все так остро и болезненно.

– Мечтает или говорит, что мечтает? – въедливо уточнила я.

На это Ферхард ответить не мог. Зато я – могла. В страдания драконицы у меня веры не было, а значит, она врет о своих желаниях. Почему? А потому что этот мир не знал такого слова, как «бесплодие». Вернее, это не было приговором. Та самая ночь тысячи духов была истинной благодатью для тех пар, которые никак не могли завести детей. Правда, за сбывшееся желание мать и отец платили половиной своей магии, но… Если вы та-ак мечтаете о детях, то странно, что вы не готовы идти на жертвы. Отговориться незнанием Вердани бы вряд ли смогли. Я, попаданка-переселенка, почерпнула эту информацию из большой энциклопедии, которую Лиире читать еще рановато. Ну а Софьеррель, местная жительница, должна была узнать об этом либо от мамы-бабушки, либо от наставника. Так что… Как-то это все подозрительно.

Тем более что всегда есть шанс получить благословение бесплатно, как это произошло с родителями Лииры, которые познакомились в ту же ночь, в которую зачали малышку.

Так, за размышлениями, путь до лаборатории пролетел незаметно.

– Никто не плачет,– хмыкнула я, когда счастливая драконочка подскочила с пола, на котором играла со своими пушистыми друзьями.

Рассыпая вокруг себя искры, Лиира сообщила, что полосатого котенка зовут Мариус, а рыжую кошечку Исса. Потом она показала нам свои рисунки, в которых угадывались очертания зверят, потом танец, который она сама придумала. Потом Исса принялась играть с бантиком и Лиира с Мариусом тоже включились, потом мы вместе придумали короткий рассказ про котят. Это было долго, но забавно. Я осталась у окна, благо, что мы могли слышать друг друга, и прочитала малышке несколько сказок. Ферхард, к сожалению, вскоре был вынужден уйти.

После мы встретились уже на ужине. Где Софьеррель, промокнув глаза платочком, предложила мне завтра с утра пройтись по лавкам.

– Мне очень стыдно за сегодняшнюю вспышку эмоций,– драконица отвела глаза. – Я бы хотела купить Лиире пару игрушек и поближе познакомиться с вами, тригастрис. Мы… Мы плохо начали… Нет, не мы. Я плохо отнеслась к вам и хочу это исправить.

– Я выделю вам охрану,– непререкаемым тоном произнес Ферхард. – В том случае, если ты, Юлия, решишь пойти.

И, в итоге, все взгляды скрестились на мне.

– Почему бы и нет,– я легко пожала плечами,– во мне нет злости на вас, диррани Вердани. Мы обе любим малышку Лииру, так что… Ради нее можно и подружиться!

О чем я думала, произнося всю эту ванильную ересь? Только о том, что смогу прощупать платежеспособность диррани Вердани. Правда, мне еще предстоит потрясти свой живой кошелек на предмет выдачи средств, но… За конфетку он выплюнет все монетки!

– Вы абсолютно правы, тригастрис,– вежливо улыбнулась диррани Софьеррель,– ради Лииры можно пойти на все.

Коротко кивнув, я отложила вилку и встала.

– Благодарю за потраченное время,– сдержанно проговорила я и покинула столовую.

За последние дни мои знания о местном этикете значительно расширились, так что… Нет больше нужды сидеть и ждать! Тригастрис имеет право покинуть стол в любое время. Ибо каждая минута драгоценна, и окружающие должны быть рады всему тому времени, что я готова им уделить.

– Ой, простите,– моя служанка, ждавшая меня в коридоре, подхватилась на ноги. – Я вас не заметила!

– Бывает,– я пожала плечами.

Рядом со стулом, на котором сидела Шайла, стояла другая служанка. Очевидно, что она принадлежала диррани Вирдани и, столь же очевидно, что сидеть девушке не разрешалось.

«Жестоко», отметила я про себя. «Она же ничем не занята, просто стоит и ждет, когда понадобиться».

Покосившись на свою служанку, я отметила, что она явно витает в облаках. Порозовевшие щеки, блестящие глаза и тихие вздохи – кажется, кто-то влюбился! Да еще и пряжу для вязания она выбрала в весьма сдержанной, серо-голубой гамме.

«Интересно, кто поселился в ее сердце?», задумалась я. «Сама расскажет, не утаит».

В своих комнатах я первым делом улеглась в ванну. Вот что меня поразило в самое сердечко в этом мире, так это косметико-расслабляющие зелья. Правда, эта роскошь мне стала доступна совсем недавно, но… Дивные фруктовые ароматы, высоченная шапка цветной пены и несомненная польза – слава магии и зельеварению.

После, просушив волосы зачарованным полотенцем, я взяла принесенные Шайлой вещи и с трудом сдержала приступ истерического хохота. Кажется, моя служанка так и не вынырнула из своих любовных дум!

Сорочка, которую принесла мне Шайла, на девяносто процентов состояла из нежнейшего кружева. И на десять из крупного жемчуга. Благо хоть халат был плотный и прикрывал этот вопиюще прекрасный разврат.

«Но спать я в этом не лягу – жалко. Такие вещи нужно надевать, показывать любимому, а после аккуратно (и самостоятельно!) снимать, ибо доверять такое нежное кружево мужским рукам немыслимая глупость».

Устроившись в кресле и взяв свою книгу, я с умилением отметила бульонницу с чаем. Шайла долго не могла понять, отчего я не хочу использовать тонкостенные фарфоровые чашечки, и, порой, приносила по пять-шесть различных пар. Но стоит отдать ей должное, долго она не мучилась. Хочет тригастрис пить ароматный напиток из бульонницы? Да и пожалуйста, лишь бы улыбалась!

К моменту, когда совсем стемнело, я добралась до конца большой энциклопедии. И там, на последней странице, были советы автора, что еще можно почитать.

«С одной стороны, уже почти ночь», я с сомнением посмотрела за окно. «С другой, очень хочется хотя бы одним глазком заглянуть в «Советы молодым тригастам и тригастрис».

Путь до библиотеки мне был давно известен, так что не было нужды беспокоить Шайлу. Плотнее завязав халат, я нашла свои меховые тапочки и, засветив яркий огонек, направилась в библиотеку.

Столичный особняк Ферхарда был не так обжит, так что гулявший по ногам прохладный ветерок меня не удивил. Я лишь пожалела, что не переоделась, ну да ладно. Положу на полку большую энциклопедию, возьму…

– Что за…

Двери в библиотеку были полуоткрыты. А яркое пятно света показывало, что внутри явно кто-то есть.

Прокравшись ближе, я с облегчением выдохнула – герцогу тоже не спится.

««Правда, он, в отличие от меня, в приличном виде».

– Доброй ночи,– негромко проговорила я.

– Доброй,– отрывисто бросил Ферхард и резко поднялся,– не думай о плохом, я просто должен уйти.

– Родовая сила опять взбесилась? – нахмурилась я.

– Да.

Не знаю, о чем я думала, но…

Как я и говорила, столичный особняк был не слишком обжит. И время от времени можно было найти следы прошлых приездов. Такие, например, как засохшие букеты. В библиотеке их было особенно много. Но что самое главное, там были и метелки трав, чьи семечки я могла использовать.

Первый же выращенный мною белый цветок стал черным.

– Это не магия,– прошептала я, показывая ему цветок. – Это яд.

– Мы не можем сейчас отвлечь целителя,– хрипло выдохнул Ферхард,– именно ночью он проводит очищающие ритуалы для Лииры. Злотный эликсир накапливается в организме и после, через ритуал, выводит болезнь наружу. Это больно, поэтому…

Герцог замолчал, а я продолжила:

– Поэтому целитель дожидается естественного сна, который после усиливает магией. Я уже знаю, прочитала.

Оставив большую энциклопедию на ближайшем столике, я тихо проговорила:

– Давай уложим тебя спать. Я видела еще несколько засохших букетов, так что насобираю семян и выращу цветы. Хорошо, что твои слуги не убрали их.

– Я приказал. Это еще с тех времен, когда брат и его возлюбленная были живы,– хмуро проговорил Ферхард.

– Ох…

– Я потом просто забыл про этот приказ,– он покачал головой,– сейчас это не больше чем мусор.

– Полезный мусор,– поправила его я.

На наше счастье, покойная мать Лииры очень любила букеты с метелками сорных трав, так что мне удалось насобирать полную горсть семян.

– Тебе тоже нужны цветы,– Ферхард, прямо в одежде, тяжело опустился на постель.

– Что?

– Мы едим с одного стола, пьем одну и ту же воду,– он устало посмотрел на меня,– кажется, мой дом стоит на глиняном фундаменте.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит.

«У нас это: «Колосс на глиняных ногах», подумала я. Но вслух сказала иное:

– Зато есть повод провести большую реконструкцию. Закрывай глаза и укладывайся.

– Подоткнешь одеялко? – фыркнул он.

Я только усмехнулась. Собранные семена не очень охотно отзывались – слишком давно они высохли. Магии требовалось дичайшее количество! Конечно, это была не моя сила, а та, что я черпала напрямую, но…

Голова все равно кружилась. Наверное, я начала падать, потому что помню лишь нежную хватку теплых, сильных рук. Ферхард уложил меня на постель, и я не нашла ни единого возражения.

«Немного полежу и уйду», подумала я и сонно выдохнула, когда лица коснулись лепестки цветов. «Совсем чуть-чуть полежу и уйду. Точно-точно…»

Конечно же, я просто уснула. И, наверное, проспала бы до самого утра, если бы не Ферхард.

– Разбудил? Прости.

Дракон сосредоточенно собирал цветы. Отделял черные от белых, и… И даже последние он раскладывал на две части.

– На мне тоже было? – оторопела я.

– Да,– он нехорошо улыбнулся. – Долг растет, и я взыщу его, кем бы враг ни оказался. Видеть, как твои цветы темнеют… Немыслимо.

Нахмурившись, я тихо спросила:

– Так ты не спал?

– Нет,– он покачал головой. – Как спать, когда реальность лишний раз подтвердила все имеющиеся у меня подозрения.

Тригаст казался сломленным. И я, поднявшись с постели, подошла к нему и крепко-крепко обняла.

– Ты справишься,– шепнула я. – Обязательно справишься.

Вздрогнув, он стиснул меня в ответном объятии.

И…

Каюсь, я позволила себе приподняться на цыпочках и коснуться его губ своими. Вокруг нас взметнулась его магия, и поцелуй перерос в нечто большее. Нечто сокрушительное.

Ферхард отступил на шаг, но я… Все или ничего, верно? Я хотела принадлежать этому мужчине.

Одно движение, и халат будто сам сполз с моих плеч.

– Боги,– хрипло выдохнул дракон. – Что ты со мной делаешь.

Я не успела ответить. Он подхватил меня на руки и уложил на постель. Его горячечные, безумно сладкие поцелуи заставили меня потерять голову.

Ферхард будто задался целью свести меня с ума. Он касался моей кожи так, словно боялся причинить вред. Целовал так, как если бы это была наша первая и последняя ночь. Он… Он дарил себя мне полностью, без остатка.

Его магия окружала нас обоих и… Это было остро. Мучительно-сладко. Незабываемо.

– Ты мое самое ценное сокровище,– выдохнул Ферхард, касаясь губами кромки моего уха.

Прерывисто вздохнув, я крепче прижалась к его сильному телу и прикрыла глаза. Прохладный воздух спальни приятно остужал мою пылающую кожу, вот только…

Я не знала, как спросить, так что решила просто начать:

– А ты…

– Мой брат совершил ошибку, когда позволил себе слишком многое,– выдохнул дракон. – Я хочу видеть тебя своей женой, Юлия. Не разовой любовницей.

Как человек может быть одновременно безумно счастлив и столь же огорчен?

– У меня есть секрет,– шепнула я. – Большой и страшный.

– Не могу представить,– серьезно ответил он. – Что твой «большой и страшный секрет» способен что-то изменить. Спи, любовь моя. Спи. Я хочу держать тебя в объятиях эту ночь и все последующие.

Сопротивляться не было сил, и я, взмахом ладони согнав остатки цветов с постели, прижалась к его теплому боку и прикрыла глаза.

Завтра вечером я расскажу ему все. Пусть знает. Держать этот груз в себе у меня уже нет сил.