Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет!

Глава 8

Первое, что я почуяла, не открывая глаз – горьковато-свежий аромат парфюма.

– Юлия,– позвал меня Ферхард,– наступило очень позднее утро, почти день.

В голосе дракона явственно звучал смех, и я, сонно вздохнув, неохотно открыла глаза:

– Сдбрм трм.

– Полностью согласен,– фыркнул он.

Потянувшись всем телом, я села на постели и, оглядевшись, удивилась:

– А цветы…

– Уже у нашего целителя. Бедняга только лег спать, а тут работа,– покачал головой герцог и сразу же, без перехода, добавил,– если хочешь, я отменю ваш с Софьеррель выход.

– Тц,– сердито цокнула я,– точно. Я забыла. Нет, не отменяй. Ты… Ты ничего не слышал от Лидана?

– Я знаю, что ты отправила его следить за кем-то,– улыбнулся Ферхард. – Полагаю, ты беспокоишься насчет Крессера?

– Я… Мне очень стыдно, Фер,– со вздохом сказала я и, поняв, как назвала тригаста, тут же попыталась исправиться,– Хард. Ферхард.

– Мне нравится, как звучит «Фер»,– хмыкнул он. – Лия?

«Юля?», или…

– Лия,– кивнула я,– мне приятно.

Герцог вышел из спальни и я услышала, как он приказывает подать завтрак.

«Надо привести себя в порядок».

К моему удивлению, с другой стороны кровати оказалась передвижная вешалка с моей одеждой и купальными принадлежностями.

«Шайла», догадалась я.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла из спальни и оказалась в кабинете тригаста. Малахит, светлое дерево и золотой бархат – помещение казалось утопленным в свежести и свете. Сам герцог уже сидел за столом и просматривал почту.

Задавив в себе остатки робости, я подкралась к Ферхарду и прижалась губами к его щеке:

– Теперь я могу внятно пожелать тебе доброго утра и приятного дня.

Он плавно обернулся, встал и прижал меня к себе:

– Самый приятный день – это день, проведенный с тобой.

Оставив на моих губах мимолетный поцелуй, он поднял со стола папку и с улыбкой протянул ее мне:

– Не знаю, как мне ухаживать за столь богатой тригастрис и не прослыть искателем выгод и благ.

– Что?

– Королевские извинения,– пояснил мой дракон.

Я открыла папку и ахнула. Сумма, указанная в векселе, была поразительна!

– И его же приказ – как только ты закончишь обучение, тебе придется заняться восстановлением оранжерей. Король имеет право единожды в год требовать от тригастов и тригастрис колдовских услуг. Этакая первоочередность, которая щедро оплачивается, но… Отказать практически невозможно.

– Значит, это плата наперед,– я криво усмехнулась,– но я не против.

С такими деньгами я чувствую себя самостоятельной.

– Нет, это именно извинение. Король богат, Лия. И заплатит он столько, сколько ты ему скажешь. Не напрямую, конечно, а через представителя.

– Что ж, я уже обеспечена работой,– фыркнула я.

«Вернувшись в герцогство, первым делом куплю собственный дом», я закрыла папку и протянула ее Ферхарду:

– Сохранишь для меня?

– Конечно, но ты же знаешь, что вексель уже передан в банк? И это,– герцог взмахнул папкой,– просто красивая бумажка?

– А Крессер не сможет забрать эти деньги? Связь ведь еще не разорвана…

– Нет, не сможет,– твердо проговорил тригаст. – Эта сумма сейчас между твоим и королевским счетом, тебе нужно прибыть и подтвердить зачисление, это во-первых. А во-вторых, Крессер уже признан виновным, он в розыске, и если придет в банк, что ж, оттуда мерзавец сразу попадет в руки королевских слуг.

Слова Ферхарда меня успокоили. Как и восхитительно-немыслимая сумма высочайших извинений.

«За деньги можно купить многое. Но самое ценное в них – это независимость. Неизвестно, как сложатся наши отношения, и что преподнесет мне будущее».

«И как отреагирует Ферхард на мою тайну», это пугало больше всего. Молчать до смерти? Но рано или поздно я все равно раскроюсь.

Мои мысли прервал слуга, вкативший сервировочный столик.

– Ты не выглядишь счастливой,– шепнул Ферхард.

– Просто растерялась,– я улыбнулась ему.

После завтрака, распрощавшись с герцогом, я направилась в свои покои. Где с ужасом обнаружила, что мой «живой» кошель остался в герцогстве!

– Кажется, сегодня я буду просто смотреть,– вздохнула я.

«Глупо рисковать такой суммой ради нескольких мелочей», подумала я. «Хотя Лииру все равно хочется порадовать, но… Нет, порадую позже. Сейчас малышку радуют котики, а игрушку для них я и сама смастерить смогу!».

Хотя настроение, конечно, все равно немного упало. Зато я смогу «пощупать» Софьеррель.

«Или во мне просто зреет зависть? Диррани Вердани замужем за любимым мужчиной, она обеспечена и защищена законом», подумалось мне вдруг. «Смогу ли я признать ее невиновность? Или буду подозревать до конца своих дней?».

Покачав головой, я поправила выбившийся локон и вышла из комнаты. Нельзя отменить поездку, равно как и…

– Три-а-ах! Тригастрис,– ко мне, едва дыша, подбежала Шайла. – Простите, я заболталась с вашим куафером. И чуть не забыла принести ваш кошель. Герцог со вчера распорядился, а я вот…

«Мой кошель? Мой куафер?», я с недоумением посмотрела на Шайлу.

– Дирр Оллер,– напомнила мне служанка,– наш целитель помогает ему восстановиться, а герцог сказал, раз вы хотите этого куафера, значит он ваш. Дирр Оллер подписал контракт на десять лет, но сейчас он пока восстанавливается. Представляете, у него, оказывается, кости в ногах пополам треснули! То есть вдоль! И он так и ходил…

– Стоп, погоди, я не успеваю,– выпалила я. – Дирр Оллер помогал мне собраться на аудиенцию к Его Величеству, а после…

– А после вы сказали проследить, чтобы его осмотрел наш целитель. А он нашел у него целый ворох нелеченых болячек, а все остальные врачеватели говорили, что серого вылечить невозможно, а наш целитель сказал, что можно,– Шайла сияла. – Он такой смешной.

– Наш целитель?

– Ваш куафер,– уточнила служанка. – Столько историй веселых знает, вот я и заболталась.

Она передала мне пухлый кошель, и я, взвесив его в руках, со вздохом повернулась обратно к комнате – без сумки мне это богатство не унести.

«Значит, прикуплю кошачьих игрушек», мимоходом подумала я, «Это будет весело и полезно».

Про фрукты и сладости мысли пришлось отбросить – неизвестно какая у малышки сейчас диета. Да и артефакты, скорее всего, в ее палату вносить нельзя. Значит, что-то немагическое и милое.

«А если здесь нет привычных нам кошачьих игрушек? Да ну, глупости. Есть кошки, есть кошачьи питомники, значит, и все остальное должно быть».

– Я вам нужна, тригастрис? – спросила Шайла.

На щеках ее цвел румянец и я, сложив все воедино, серьезно проговорила:

– Нет, но я бы хотела, чтобы ты присмотрела за дирром Оллером.

– Это я с радостью,– выпалила моя служанка и, скомкано попрощавшись, вылетела вон.

Я, уложив в сумочку кошель с монетами, тоже вышла. Пару минут спустя мы пересеклись с Софьеррель.

– Доброе утро,– она растянула губы в притворной улыбке.

– Доброе утро,– столь же сладко пропела я.

На этом наш «оживленный» разговор увял.

«Какой долгий будет день», пронеслось у меня в голове, когда мы вышли к карете.

– Постойте, тригастрис,– попросила диррани Вердани. – Кажется, ваша охрана еще не закончила накладывать чары.

Именно в этот момент из-за кареты вышло трое мужчин, старший из которых коротко поклонился и отрапортовал, что можно выезжать.

– Благодарю,– я улыбнулась магу,– вы очень любезны.

– Не стоит, тригастрис,– добродушно отозвался колдун,– прошу.

Он открыл дверцу, и я первой поднялась внутрь. За мной Софьеррель и, к моему удивлению, ее служанка.

«На кой?!», поразилась я. «Поразительно».

– Я была утром у Лииры,– проронила вдруг диррани Вердани. – Кошки некрасивы, но, кажется, малышка счастлива.

– Разве это не главное? – прямо спросила я. – Почему вы не подарили девочке шаль?

– Как завуалировано вы спросили,– нервно усмехнулась диррани Вердани.

– Мне кажется, что мой вопрос более чем прямой и четкий,– я покачала головой.

Диррани Вердани глубоко вдохнула и медленно выдохнула:

– Вы ведь знаете, как погибла ее мать. Мы с супругом были там. Спали. Весь замок был усыплен, поэтому все тригасты и тригастрис под подозрением! А я… Пока моя сестра умирала…

«Вот почему на герцога все ополчились. Он не только выиграл от смерти брата, но еще и чисто магически мог бы усыпить весь замок, хотя… Нет, он стал тригастом после смерти брата! Мощь и объем родовой силы едва не убила его, а значит, он был дирраном!».

– Если бы я была сильней, я спасла бы ее. Признаюсь честно, смерть ее возлюбленного меня не слишком огорчила. Мы не любили его – он просто пользовался моей сестрой, так что,– она пожала плечами,– умер и умер.

– Но если вы чувствовали вину, разве вам не стоило излить всю свою любовь на Лииру? Стать ей второй матерью, подарить покров и все счастье мира?

– Я хотела, чтобы моя девочка получила то, что ей причитается!

– Но разве это делало Лииру счастливой?

– Вам не понять, тригастрис. При всем моем уважении к вашему дару, но вы выросли не в тех условиях, чтобы…

– Чтобы оценить все то богатство и власть, которые должны были достаться Лиире, если бы она была законнорождённой,– я покивала,– да, мы, выросшие на мусорной куче, очень глупы и не способны увидеть всю картину в целом. Это сарказм, если вдруг вы, нежная и благородная диррани, не способны его распознать.

– Я не хотела вас обидеть, тригастрис.

– Вы и не обидели,– я покачала головой,– разозлили – да, но обида… Чужаки редко могут прокусить мою броню.

Карета остановилась, и мы, выйдя на морозный воздух, быстро огляделись.

– Лавка семьи Броннетри,– прогудел старший маг,– клянусь, это лучшее место в столице. Герцог одобрил.

– Я хотела посетить салон диррани Киссар,– отстраненно проговорила Софьеррель.

– Так ведь там ученические поделки, а не полноценные артефакты,– растерялся маг.

Диррани Вердани смерила его долгим, холодным взглядом и спросила:

– Разве я спрашивала ваше мнение?

Но прежде чем наш сопровождающий успел что-либо ей ответить, вмешалась я:

– Я тоже не спрашивала, но выслушала с благодарностью. Прошу вас и впредь, дирран, баловать нас ценными заметками.

– В моей семье принято поддерживать труд подмастерьев,– сердито бросила Софьеррель. – Они живут впроголодь! И сейчас, проходя мимо «поделки», вы, возможно, убиваете второго Страготини!

– Хорошо, что вы этого не допустите,– сдержанно улыбнулась я и первой вошла в лавку семьи Броннетри.

И стоит признать, что это место очаровало меня с первого вдоха – ненавязчивый аромат кофе, тонкая нотка теплых сливок и едва уловимый запах металла.

– Добро пожаловать,– невысокий, бородатый мужчина поклонился,– тригаст Ферхард предупреждал о вашем визите. Прошу, следуйте за мной.

Нас провели сквозь зал к неприметной двери, за которой скрывался небольшой уютный кабинет. Было видно, что мастер проводит здесь много времени – его рабочий стол был заставлен приборами, а на спинке крепкого стула повисла тряпка со следами масел.

– Сюда, прошу.

Напротив рабочего стола расположилось несколько потертых кресел и низкая, массивная витрина. Сейчас она была пуста.

Я искоса посмотрела на драконицу, но по ее непроницаемому лицу было трудно что-либо прочесть.

– Что я могу вам предложить? Рассветные наборы,– мастер сел в кресло напротив и улыбнулся,– у меня есть несколько превосходных голубых бриллиантов.

Нахмурившись, я не сразу вспомнила, что брачные ритуалы тут проводят при восходе солнца. Первый рассветный луч связывает новую супружескую пару. И часть этой магии впитывается в свадебные украшения, которые позднее остаются для потомков.

Эльсиной страшно переживала, что кольца отца и матери были очищены и проданы. Кажется, это было тем, что окончательно сломило девушку.

– Для рассветного набора еще слишком рано,– улыбнулась я. – У нас заболела маленькая драконочка. Сейчас она заточена в палате, но вы же понимаете, что ребенку грустно и одиноко? Мы, конечно, нашли котят, но…

Мастер склонил голову:

– Я понял вас. Сейчас доставят нужный каталог.

Костяшками пальцев он выбил по витрине замысловатую дробь, и через минуту на гладком стекле появилась большая книга.

– Здесь, на первых десяти страницах, находятся артефакты, которым не страшны эманации злотного эликсира. А вот здесь,– мастер ухмыльнулся,– просто кошачьи игрушки. Мой сын сходит с ума по этим шерстяным пакостникам.

– Почему же пакостникам? – удивилась я.

– А кто же они? Два полосатых наглеца пробрались в кладовую и что не съели, то попортили,– возмутился мастер. – Целителя потом искали, чтобы от пережору не померли.

Поперхнувшись смешком, я покачала головой:

– И правда, пакостники. Рыбку уважают?

– Уважают, да только морскую. От речной морды воротят,– мастер покачал головой, как будто был раздражен.

Но по голосу было понятно, что эти самые котейки в семье самые главные. Как, собственно, и положено.

А я меж тем листала страницы и понимала, что ничего-то мне не нравится. Хотя…

– Меня заинтересовала мозаика,– я указала на изображение драгоценного панно. – Лиира сможет собрать больше пятнадцати картинок!

– Довольно символично,– проронила Софьеррель,– Цветочница дарит цветы.

Мастер встрепенулся:

– Вы обладаете силой природы?

– Я еще не закончила обучение,– улыбнулась я. – Но да, обладаю.

В глазах немолодого мужчины светился восторг:

– А можете показать?

Растерявшись, я развела руками:

– У меня ни одного семечка не осталось. Зима ведь.

– А какие вам нужны?

– Да хоть пшеничные зернышки, магия многое мне позволяет,– улыбнулась я.

Мастер попросил обождать пару минут и оставил нас с Софьеррель наедине.

– Вам не кажется это унизительным? – скорбно вопросила драконица. – Развлекать прислугу?

– Во-первых, не кажется,– я пожала плечами,– а во-вторых, где вы видите прислугу?

Диррани Вердани только вздохнула и пододвинула к себе книгу. Поджав губы, она принялась быстро перелистывать страницы. Казалось, что драконица полностью поглощена выбором, но…

Она смотрела только на левый нижний уголок страниц. То самое место, где были указаны цены.

«Неужели я права?!», металась в моей голове заполошная мысль. «Неужели Вердани разорены и все, что произошло с семьей Эльтамру это их хитрый ход?!».

Цокнув, Софьеррель оттолкнула от себя книгу:

– Ничего интересного.

«Мне тоже дурно от цены панно, но я – нищая переселенка, которую спасли лишь щедрость герцога Эльтамру и королевские извинения», подумала я.

– Меня заинтересовало еще несколько вещиц,– я открыла книгу,– посмотрите, какая прекрасная модель города. Если верить описанию, то это часы-ночник.

– Старый дизайн,– скривила губы драконица.

Но самое главное, что она в первую очередь посмотрела на левый угол.

– Мне кажется, это будет чудесным подарком для Лииры. Она вернется в свою комнату, а там целый маленький город у кровати! – напирала я, но драконица на часы больше не смотрела.

В этот момент вошел мастер и обеспокоенно проговорил:

– У этого артефакта очень тонкая настройка, ему нельзя попадать под эманации злотного эликсира. Понимаете, сейчас город зимний, но как только начнется весна, снег сойдет и на клумбах и деревьях появится зелень. Потом цветы, плоды, яркая осень и, наконец, снова зима. А время показывают вот эти, центральные, солнечные часы.

– Прелесть,– выдохнула я,– заверните! Панно, город и гремучие шарики для котиков. А удочки вы не делаете?

– Удочки?!

– Где вместо крючка пучок перьев,– менее уверенно проговорила я. – Мы играем с котиками бантиком на веревочке, но мне подумалось, что если бы была удочка с пучком ниток или перышками, то…

– Я все понял,– глаза мастера загорелись,– уже вижу, как наши толстопузые пакостники жирок растрясают. Сегодня же посажу сына за работу и пришлю вам к утру!

– Спасибо,– просияла я. – Как рассчитываются в вашей лавке?

– К вечеру я пришлю вам посыльного, он отдаст артефакты и примет оплату,– мастер огладил бороду.

– Вот и славно,– улыбнулась я.

В этот момент артефактор, чуть смутившись, выложил на стол увесистый куль:

– Не откажите в милости, тригастрис. Явите ваш дар.

Вытащив несколько зерен, я вырастила с пяток ярких, необычных цветов. Прикусив губу, я вложила в эти растюшки все свои представления о жарком тропическом лете, о диковиных бабочках и о так и не увиденных подводных рифах.

– Посадите их в землю и делитесь магией. Тогда они надолго останутся с вами,– объяснила я и медленно выдохнула. – Думаю, это я никогда не смогу повторить.

– Обязательно,– с искренним восторгом произнес мастер. – Мы будем следить за ними.

Софьеррель преувеличенно громко вздохнула и обронила, что будет ждать меня на улице.

– Мне жаль, что я привела ее к вам,– проворчала я. – Могу я взять горсточку зерен?

– Конечно,– мастер всплеснул руками, а после доверительно шепнул,– эта семья давно полюбила салон Киссар, так что я и не ждал, что она проявит к Броннетри хоть каплю интереса.

– Вы знакомы с диррани Софьеррель?

– Я делал рассветный набор для диррани Софьеррель и диррана Тайверри,– грустно улыбнулся мастер,– душу вложил.

– Вот как,– я прикусила язык.

– Но они его не выкупили,– мастер покачал головой,– эти кольца так и лежат. У меня нет желания очищать камни от чар. Может, сын мой этим займется. А может и еще пара поколений пройдет.

Я попрощалась с мастером и вышла на улицу. Морозный воздух обжег щеки, но это меня нисколько не огорчило.

«Что ж, какой интересный и насыщенный день», пронеслось в моей голове.

В карете Софьеррель посетовала на свое неприятие резких запахов. И обронила, что мастер, вероятно, почувствовал себя униженным.

– Мне кажется нет,– я бросила на нее косой взгляд,– мы хорошо попрощались.

– Славно.

До салона Киссар мы доехали очень быстро. И я могу прямо сказать, что это место не понравилось мне с первого взгляда – кругом позолота, огромные зеркала, блеск, холодный свет и обилие искусственных цветов. Последнее особенно удручало, потому как пыль с них явно никто не стряхивал.

– Наша бесценная диррани,– от стайки молодых каддири к нам устремилась высокая, сухопарая женщина.

– Диррани Киссар,– Софьеррель распахнула объятия. – Как дела в Академии?

– О! У нас появилось молодое дарование, прошу, прошу.

Хозяйка салона с гордостью продемонстрировала проволочное дерево, чья крона меняла цвет каждую минуту:

– Разве это не прекрасно? А вы…

– Тригастрис Тремворн,– представилась я,– наслышана о вашем таланте и доброте.

Больше я ничего не сказала. И нет, я ни в коем случае никого не хотела оскорбить, просто… Просто во всем происходящем чувствовалась какая-то фальшь.

«Интересно, какой процент получают подмастерья от диррани Киссар?».

Пока я раздумывала, хозяйка салона подхватила Софьеррель под ручку и повлекла к витринам, что были расставлены тут и там. До меня доносились лишь обрывки:

– А еще у нас есть…уникальное…единственное в своем роде…

Киссар увлекала Софьеррель все дальше. Я же решила пройтись по залу и попробовать составить собственное мнение.

Что самое удивительное, я нашла несколько милых вещиц – две брошки. Серебро и крошка черного агата. Недорогие, они были зачарованы сохранять тепло в холод и создавать прохладу в жару. Что, на мой неискушенный взгляд, было гораздо ценнее, чем смена цвета у кривого и не очень красивого дерева.

– Заверните мне, пожалуйста,– попросила я ближайшую служительницу.

– Обе?

– Да. Мне есть с кем носить парное украшение,– кивнула я.

Здесь расплачивались сразу. Так что за пяток монет я обзавелась маленьким подарочком для Лииры. А после пошла искать Софьеррель – оставаться в салоне мне не хотелось.

«Или уйти не прощаясь? Потом прислать за ней экипаж?», задумалась я. «Кажется, это не очень вежливо. Но ведь и она меня тоже бросила…».

Я остановилась рядом с мутноватым зеркалом и в последний раз обвела взглядом салон. Ни Киссар, ни Софьеррель нигде не было видно.

«Что ж, значит я возвращаюсь одна».

Краем глаза я уловила какое-то размытое движение, но у меня за спиной зеркало! Что там может быть?

Обернувшись, я посмотрела на свое нечеткое, мутноватое отражение и выдохнула – никаких движений, просто показалось.

Подавшись вперед, я поправила волосы и фыркнула – все-таки Киссар слишком уж сэкономила на этом зеркале. Оно настолько дешевое, что сквозь него просвеч…

– А-а-а!

Сильный толчок в спину, и я лечу вперед, прямо на стекло. Но вместо удара о зеркало, я ощутила лишь легкую щекотку магии, после чего плашмя рухнула на холодный каменный пол.

– Тащи ее!

Не понимая, что происходит, я заставила свои цветы выпустить шипы, но… Никто меня не коснулся – жгуты магии подняли мое тело в воздух и понесли куда-то вглубь темного коридора.

Похититель торопился. Я не видела его, но чувствовала дрожь его магии. И удары об стены – он с трудом контролировал собственное заклинание.

– Пожалуйста, отпустите меня,– старательно всхлипывала я. – Герцог заплатит выкуп. Я и сама могу, правда-правда!

Конечно же на такую удачу я не рассчитывала, но…

Сейчас, на лету, я создавала новое растение. Единое, но разделенное. Прокусив губу, я стерла выступившую кровь и сунула руку в карман. Благослови Пресветлая мастера Броннетри, пусть его любопытство ведет его лишь к победам. Если бы не он…

«Не думай об этом».

Выщелкивая семечки, я молилась лишь о том, чтобы путь был не слишком долог.

Голова кружилась от слишком мощного потока силы, что прошивал меня насквозь. Мозг кипел, пытаясь учесть все и сразу.

– В карету ее.

Стиснув в кулаке зерна, я зажмурилась. Путы не давали мне толком двигаться, да и спрятать руку у меня не получалось.

Магия незнакомца зашвырнула меня на грязный пол кареты. На краткое мгновение я ощутила контроль над телом, а потому мне удалось выставить руку перед собой и на нее же лечь. При этом я, правда, оказалась лежащей лицом вниз, но эту беду я смогу пережить.

– Вот мы и воссоединились.

Крессер. Конечно же, кто же еще!

«Королевские слуги найдут его быстро», пронеслось у меня в голове. «Если захотят».

– Не давай ей шевелиться.

Путы еще крепче стиснули мое тело.

– Если она немного задохнется – ничего страшного,– в голосе Крессера сквозило неприкрытое злорадство.

А я… Я все так же сосредоточенно работала с зернами. Одно из них, правда, пришлось изменить – мне нужна была колдовская камнеломка. Вернее, в нашем случае – каретоломка. Тихое и неприметное растение, способное прожечь сквозную дыру.

Дыру, которую я расположила у своей ладони. Спасибо Крессеру за особенную гнусность натуры – он предпочел поставить сапог на плечо, вместо того, чтобы посадить меня на соседнее сиденье.

– Нравится ли тебе твое новое положение?

– Вопрос в том, нравится ли оно тебе,– процедила я, понимая, что дальнейшее молчание может показаться подозрительным.

– И откуда только в тебе взялась эта чрезмерная смелость,– он надавил сапогом на мое плечо, руку свело болезненной судорогой, и большая часть семян полетела под колеса кареты.

Последние зернышки остались в моей ладони лишь благодаря липкой пленке крови.

«Неужели ничего не получится?!».

Нет. Я не позволю себе отчаяться.

Я продолжала вливать силу в оставшиеся три семечка и старательно воображала, что волна энергии доходит до каждого выпущенного на волю зернышка. Сначала соединяются их корни, затем прорастают бело-голубоватые лепестки, а цветение… Цветение произойдет лишь в момент, когда все зерна будут соединены корнями.

«Кто-нибудь заметит линию цветов», думала я, жмурясь от боли в плече. «Ферхард найдет меня».

Вот только линию цветов может заметить не только мой дракон…

– Подъезжаем,– едва слышно шепнул подручный Крессера.

И я, едва шевеля кончиками пальцев, отковырнула зернышко от ладони.

Затем, когда карета остановилась, отпустила еще одно.

– Догадываешься, зачем ты здесь?

Неизвестный маг вздернул мое тело так, чтобы я смогла увидеть полуразрушенный храм.

– Ты решил покаяться? – едко спросила я.

– Нет,– Крессер вальяжно подошел ко мне. – Я решил жениться. По старому обряду, если ты понимаешь о чем я. Да станет жена плотью мужа своего, орудием его, слугой его, верной и преданной.

Я со свистом втянула в себя воздух. Эльсиной ничего не знала об этом обряде, но мне было предельно понятно – ничего хорошего ждать не стоит.

А потому, когда мое тело вносили в покосившиеся двери, я бросила оставшееся семечко и отдала последний приказ – вся моя цветочная колония должна расцвести в парке столичного дома Ферхарда.

Поток силы, прошивший мое тело, причинил боль.

– Принесите платье.

Едва лишь мое тело внесли в келью, как путы принялись рвать одежду, клочки которой тут же загорались сине-зеленым огнем.

– До утра ты не получишь в руки ни единого семечка,– процедил Крессер. – Уж об этом-то я смогу позаботиться.

Все, что я могла, это заставить шипы превратиться в цветы – мерзавец не увидит ни сантиметра моей обнаженной кожи!

Но он, кажется, не был заинтересован, иначе бы не бросил на пол серое платье:

– Ты считаешь, что тебе это все сойдет с рук?

– Ты станешь моей женой,– он пожал плечами,– у них не будет выбора. Этот обряд сделает тебя зависимой от меня и ты быстро поймешь, в чем истинное счастье.

– Я быстро овдовею,– процедила я, не спеша двигаться и натягивать платье.

– Еще парочка слов и я начну ножом вырезать из тебя цветы.

– Не сможешь,– усмехнулась я. – Эксперимент пошел не по плану, и семена этих цветов попали в мое сердце.

«А я имею полное право считать, что волосы – это сердце», добавила я мысленно. На тот случай, если где-то рядом есть артефакт, отличающий ложь от правды.

– Ты тоже не сможешь их вытащить,– он усмехнулся,– встретимся на рассвете.

Он захлопнул дверь, и я тут же схватила платье. Оно не дало мне особого тепла, но… Что-то лучше, чем ничего.

Заставив свои цветы светиться, я с горечью убедилась, что нахожусь в подземной келье – сырые стены, грубая каменная кладка и полное отсутствие окон.

«Будь у меня семена, можно было бы прокопать ход наружу», подумала я.

Но, увы, «чистых» зернышек не было. А те, что создавали шипы и цветы на моем теле – немыслимо лишиться последней защиты!

«Это будет тяжелое время», я устроилась на деревянной скособоченной лавке. «Очень тяжелое и долгое время. Ферхард, пожалуйста, заметь мое отсутствие!».

Впрочем, уже через пару минут я вскочила на ноги и принялась накручивать круги по келье. Во-первых, было страшно холодно, а во-вторых, у меня просто не хватало терпения ждать!

«Или рискнуть? У меня два семечка, одно из которых уже умирает – слишком часто из него вырастали цветы!».

И, что самое страшное, в прошлый раз мне не удалось вырастить достаточно сильную камнеломку. Чтобы сбежать, я усыпила охрану и вышла через обычный коридор.

То, что я, со страху, накрутила со своей кожей и двумя семечками… У меня вряд ли это удастся повторить, это раз. И два – одного семечка мало.

«Допустим, я смогу вырастить камнеломку. Но куда я выйду? На улице снег и мои следы будут видны. Плюс ко всему, я нигде не смогу найти других семян, а значит, как маг, я абсолютно бесполезна».

Хотя, конечно, как бытовой маг я могла бы тут что-нибудь почистить…

Крепко подумав, я тщательно очистила скамейку, а после постаралась смягчить дерево, превратить часть его в подобие поролона.

Сидеть стало удобней, но на сердце все равно было тяжело.

Я чувствовала связь с теми семенами, которые были выпущены по пути сюда. Они все еще тянули из меня силу, хоть уже и совсем тонкой струйкой.

Догадается ли Ферхард? Дотянутся ли корни до его дома?

Я уже не сомневалась, что в моем похищении замешана Софьеррель Вердани. Но при этом мне было совершенно непонятно, что связывает ее с Крессером.

«Чем он ее прижал? Всяко она не по доброте душевной завела меня в ловушку!».

Нет, конечно, можно было бы допустить, что все это произошло случайно, но… Я в такие «случайности» не верю. Софьеррель ловко отвлекла меня и потом столь же ловко исчезла. Другое дело, что не понятно, отчего меня потянуло именно к этому зерк… Именно в этот момент я вспомнила, что именно подле тайного хода было меньше всего людей. Я, как и многие другие, не хотела никому мешать и отошла в сторону, чтобы осмотреться и понять, что мне делать.

«Человеческая психология не слишком-то отличается от мира к миру», цокнула я про себя. И, нахохлившись, обняла себя за плечи.

«Ферхард ведь сможет меня забрать? Даже если этот мерзавец проведет брачный обряд, герцог ведь сможет что-то сделать?!».

Подхватившись на ноги, я еще раз прошлась по камере. Нет, я совершенно точно не могу отказаться от своих шипов. А там… Рано или поздно мне в руки попадет пара-тройка семян и выращу в этом мире бамбук. Быть может, даже использую Крессера в качестве удобрения!

Плюхнувшись на размягченную скамью, я поджала под себя ноги. А после и вовсе свернулась в клубочек.

Так, в полудреме, я провела еще несколько часов.

Самое интересное, что никто не пришел меня проведать. Не принес ни крошки еды, ни капли воды. Как будто они меня тут насовсем бросили!

«Не поддамся», я стиснула зубы. «Ни за что. Крессер не может не помнить мои шипы. Он наверняка хочет от них избавиться, так что… Буду ждать».

К сожалению, у меня не было внутренних часов, и я совершенно не представляла сколько сейчас времени. Стены кельи едва заметно светились, создавая легкий сумеречный флер.

В очередной раз размяв руки и ноги, я устало опустилась на скамейку. Неизвестность душила.

Сколько можно-то?!

Именно в этот момент в замке со скрежетом провернулся ключ, а я вдруг отчетливо поняла, что могла бы и еще немного посидеть. Чего мне, спрашивается, не хватало-то? Сыровато, темновато, но зато не дует!

Из темноты коридора выстрелила волна магии и меня вновь «понесли» на выход. Кто бы ни скрывался под плотным капюшоном, он не собирался давать мне ни шанса на сокращение дистанции!

«А ведь я и сонные цветы в своих волосах вырастить могу», с отчаянным весельем подумала я.

Круглый зал был полон горящих свечей и полупрозрачных воздушных занавесей.

«Ха, а я ведь могу и диверсию устроить», пронеслось у меня в голове. «Чуть подтолкнуть и все полыхнет!».

Но беда в том, что и я бы полыхнула вместе с храмом. Потому эту идею я решила отложить.

«Но недалеко, мало ли что», хмыкнула я и охнула, когда магические путы сжались крепче и вытолкнули меня в центр зала.

Не прошло и минуты, как рядом со мной встал Крессер.

«Близко, но недостаточно», зло подумала я.

А затем, прямо сквозь горящие свечи, к нам вышел священнослужитель. Невысокий, он нес перед собой каменную чашу.

– По доброй ли воле пришли новобрачные? – скорбно вопросил храмовник.

– Нет,– звонко выкрикнула я. – Меня похитили!

Крессер лишь усмехнулся:

– Кричи громче, может, охрипнешь.

По лицу храмовника пробежала тень.

– Ищете ли вы счастья или же выгоду?

– Я ищу счастья с другим человеком, а ему нужна лишь выгода,– охотно ответила я.

Но это вновь никого не взволновало.

– Преклоните колени,– хмуро произнес храмовник.

Стиснув зубы, я изо всех сил сопротивлялась путам. До боли, до кровавых мушек перед глазами…

Я. Не встану. На колени!

– Это важно для ритуала? – сквозь зубы спросил Крессер.

– Нет,– отрывисто отозвался жрец. – Быстрее, рассвет занимается!

«Я здесь почти сутки», осознала я.

Священнослужитель замер, вперив взгляд в чашу. Он что-то бормотал себе под нос и таращился туда так, будто там были начертаны все тайны мироздания!

Через минуту мне стало ясно, что ритуал все-таки начался. По сводам храма поползли розово-золотые ручейки света. Они извивались по стенам и полу, а после стекались к ногам священника. И, превращаясь в туман, поднимались к чаше.

Чаше, над которой начали формироваться золотые ленты.

Чужая сила заставила вскинуть руку, подставляя запястье под брачные оковы. Чужая сила заставила меня сделать шаг вперед. Чужая сила…

Не имея возможности обернуться, я с безмолвным отчаянием смотрела на сияющий браслет, что горел на моей руке.

«Вот и все. Вот и все», пронеслось у меня в голове.

– Именем Пресветлой Богини объявляю этот брак заключенным,– устало произнес жрец и поднял взгляд на нас.

В ту же секунду на его лице отразился истинный ужас, но я, к сожалению, не имела никакой возможности пошевелиться!

Тонкий, ажурный браслет сверкнул особенно ярко и чары, удерживавшие меня в плену, растворились.

Обхватив запястье, я первым делом попыталась сорвать сияющий артефакт, но пальцы прошли сквозь него. Что самое страшное, от моей руки тянулась тонкая паутинка. Как я подозреваю, она связывает меня с женихом.

Мужем.

Обернувшись, я хотела было пожелать Крессеру сдохнуть, но…

Ферхард стоял посреди прохода. На его правой руке сиял золотой браслет. Браслет, от которого тянулась мерцающая нить.

– Фер,– выдохнула я, не в силах поверить в происходящее.

– Лия.

Я сделала шаг ему навстречу и едва не запнулась о тело Крессера. Бывший жених был связан по рукам и ногам темными жгутами силы.

Ферхард переступил через поверженного врага и притянул меня в объятия:

– Я чуть не сошел с ума, любовь моя. Не представляю, что ты пережила здесь.

– Было холодно, страшно и грустно,– шепнула я. – Но на мое счастье, шипы под кожей не позволили Крессеру излишне докучать мне.

Мой дракон тихо рассмеялся:

– Пусть будет благословлен твой дар.

– Ты нашел меня по цветам? – спросила я, когда он немного отстранился.

– Да. И чувствовал себя при этом странно, ведь видеть их мог только я.

– Я не вкладывала это в них, но… Мое доверие принадлежит лишь тебе. Фер…

Могу ли я прямо сейчас обвинить Вердани? Или нам предстоит тихая партизанская война? Или…

– Все потом,– шепнул он. – Передаю тебя в руки целителя, а сам, к сожалению, вынужден продолжить спектакль.

Ферхард повернулся ко мне спиной, и магией поднял тело Крессера.

– Да, меня они так же переносили с места на место.

– Боялись нежнейшего цветка Черного Герцогства,– я по голосу слышала, что мой дракон усмехается.

Мы вышли из главного зала и ко мне тут же подошли двое – наш целитель и Лидан.

– Вы уже вернулись,– улыбнулась я.

– С плохими хорошими вестями,– почтительно ответил оборотень. – Вы скоро все увидите. И… Я надеюсь, мне будет простительно это.

Он обратился вороном и осторожно устроился на моем плече. Покачав головой, я вскинула руку и несколько раз провела кончиками пальцев по лоснящимся перьям:

– Все простительно, пока вы не втыкаете когти в мою кожу, Лидан.

Ворон возмущенно каркнул. Но был заглушен цыкнувшим на него целителем – тому никак не удавалось сосредоточится.

– Вы здоровы, но истощены,– проговорил в дирран Кассери.

– Спасибо. Как Лиира? Вы здесь, а значит…

– Малышка под присмотром,– улыбнулся целитель. – У меня есть хороший друг, который был рад подписать с герцогом контракт. Мы волновались за вас, тригастрис. Лиире не сказали о вашем исчезновении, но девочка все равно догадалась. Поэтому нам пришлось солгать, что вы больны.

– Она знала, что я обязательно к ней зайду,– проговорила я дрогнувшим голосом. – Я купила ей подарок, парные броши, для меня и для нее, но…

В этот момент ворон сорвался с моего плеча и улетел.

– Он найдет,– убежденно проговорил дирран Кассери.

– Почему мы медлим?

– Потому что у нас есть лишь подозрения,– огорченно проговорил целитель. – Я изучил все, что мне было передано, тригастрис. Герцог был в ярости – приступы Лииры были не настоящими. Как и приступы герцога. Но если девочку щадили, то герцогу оставалось не долго. И самое страшное, что перед смертью он бы успел сойти с ума.

– Пресветлая,– выдохнула я.

– Кто-то хотел показать миру жестокого тирана и убийцу.

«Вердани. Чтобы возглавить герцогство без крови и волнений. Чтобы стать спасителями, а не поработителями…».

Прилетевший назад Лидан бросил к моим ногам небольшой мешочек. В нем оказались спрятаны все мои покупки и даже пара пшеничных зернышек.

Стиснув семена в руке, я принялась выращивать самый главный и самый нужный цветок. Цветок, чей аромат беспокоит, волнует и пугает. Цветок, который заставляет людей болтать лишнего…

– Вот этот нужно пристроить рядом с теми, кого подозревает герцог, а вот этот – рядом с Крессером.

И вновь Лидан слетел с моего плеча.

– Не хочу пропустить,– проговорила я.

Дирран Кассери согласно кивнул и мы поспешили навсегда покинуть храм. Хотя…

– Что будет со жрецом?

– Ничего хорошего, ему больше не доведется увидеть белый свет. Но и умереть он не умрет – жреческая братия по-своему справляется с внутренними проблемами.

Мне, признаться, совершенно не хотелось знать подробностей, а потому я лишь кивнула и устремилась на улицу. Тем более что там происходило нечто интересное.

– Зачем они здесь? – сощурилась я, увидев диррани Вердани.

На плечах драконицы лежал подбитый мехом плащ. И я ясно чувствовала свой цветок, который покоился где-то в складках богатого одеяния.

«Молодец, Лидан», мысленно похвалила я ворона. И в ту же минуту он плавно опустился на мое плечо.

– У них был тот же вопрос,– усмехнулся дирран Кассери. – Они хотели остаться дома, чтобы проследить за приготовлениями к вашему возвращению.

– Мое возвращение явно не планировалось,– вздохнула я.

Ответ целителя не сделал происходящее понятней. И я, оглядевшись, нашла взглядом Ферхарда. Вздернув Крессера на ноги, он магией волок мерзавца к каретам.

– Что происх…

– Тише, тригастрис, молю. Полог неприметности тяжелая вещь,– прошептал дирран Кассери.

Крессер, бившийся в жгутах магии Ферхарда, выглядел так жалко и сломлено, что мне хотелось смеяться. Нет, меня не радовал его страх…

«Не лги себе», подумала я. «Мерзавец заслужил все и даже больше. Что бы ни происходил дальше, Крессер все это заработал. Стоит начать с того, что смерть Эльсиной Тремворн на его совести».

И мне, если честно, это было до дрожи непонятно. Ведь ясно, что влюбленная девочка за толику ласки и тепла весь мир окутает своей силой! Увы, но мне не достало воспоминаний о том, как Крессер впервые пришел к ней с семенами.

«Матушка так сильно запугала Эльсиной, что девушка и слышать ничего не хотела о развитии своего дара», прошелестел в моей голове голос Богини.

«Вы здесь, Пресветлая».

«Я была здесь с самого начала брачного ритуала. Если бы твой дракон не пришел, то мне бы достал силы вмешаться. Но дальше я мало что могу сделать. Найду тебе сестер по дару и усну. От меня мало осталось», голос богини не внушал былого трепета.

Либо я привыкла, либо она действительно изрядно ослабла.

«Боги сильны человеческой верой», вспомнила я. «Что ж, думаю, в Черном Герцогстве не будут против почтить Пресветлую».

– Это он!

Тонкий взвизг Софьеррель заставил меня вздрогнуть.

– Фер, клянусь, это один из служителей Киссар. О боги, он обманул нас всех.

Драконица прижала руки к губам и явно готовилась упасть в обморок, вот только…

– Да что ты,– едко выплюнул Крессер,– еще бы ты меня не узнала. У Киссар ты без меня справилась, красавица.

Все-таки мое похищение это совместная работа Софьеррель и Крессера, но неужели все прошло без Тайверри?

– Как ты смеешь обвинять меня? Я едва не сошла с ума! Лишь осознав, что Эльсиной в салоне я сразу же, сразу же поставила в известность нашу охрану! Ни минуты не потратила зря,– выкрикнула Софьеррель.

Крессер же захохотал. Он заливался смехом, а после потребовал, чтобы его развернули лицом к герцогу:

– Знакомы ли тебе длинные изумрудные серьги? На витой цепочке, с инкрустацией из бриллиантовой крошки? Серьги парные, но выглядят по разному – левая подобна виноградной лозе, а правая в виде плюща. И все это от того, что…

– Что раньше это было две пары серег,– выдохнул герцог,– а после по одной было утеряно.

– Вид не имел значения, ведь истинная ценность была в изумрудах – они несли в себе чистую магию. Магию, которая помогала женщинам выносить ребенка,– продолжил Крессер. – Ты найдешь эти серьги в моей келье, в сундуке.

Лидан каркнул и несколько воронов слетели с близлежащих деревьев.

– Здесь весь клан? – нервно спросила Софьеррель.

– Я искал свое сокровище,– ровно проговорил герцог.

Но я видела, что ему не по себе.

«Что-то пошло не так», ясно осознала я. «Какие-то серьги, беременные женщины… У Ферхарда есть беременная любовница?!».

Поежившись, я вышла из-под полога неприметности и медленно направилась к герцогу. У него достало сил улыбнуться мне и шепнуть:

– Я не хотел впутывать тебя в это все.

– Мне казалось, я итак по уши в этой истории,– тихо рассмеялась я.

Крессер бросил на меня взгляд полный ненависти:

– Все из-за тебя, мерзавка.

– Ты не смеешь обращаться к тригастрис,– резко произнес герцог и чуть шевельнул кистью.

Это этого движения жгуты крепче сжали тело Крессера и тот едва слышно застонал. Ему было больно и страшно. Как мне.

– Мы поменялись местами, Крессер,– тихо проговорила я. – Не думаешь, что стоило отступить?

– Я видел, как ты играла с цветами,– прошипел он. – И я пришел тебе на помощь, когда ты осталась одна. Но ты не захотела чаровать для меня!

– Я многого не знала, а ты ничего не объяснил,– скупо проронила я. – Прошлого не изменить.

– Зато можно посмеяться,– выплюнул он.

– Над чем? – я недоуменно вскинула брови.

В этот момент из церкви вышел высокий, худощавый мужчина. В руках он нес холщовый мешочек. Передав его герцогу, оборотень вновь обратился вороном и взлетел.

Вытряхнув на ладонь украшения, герцог с болью прошептал:

– Те самые. Откуда у тебя родовые артефакты Эльтамру?!

И Крессер захохотал. Его «посмеяться» превратилось в громкий, заливистый хохот. Пугающий хохот – нормальные люди не издают таких звуков!

– А-а-а,– выдохнул он, когда растратил силы,– узна-ал. Ты не думай, я эти цацки не с трупа снял. Выкупил у разорившегося артефактора. Он все свое состояние за них отдал, надеялся, что сможет очистить и перезачаровать. Помнишь, на соседней с вами улице жил старый Боуи?

Вздрогнув, я медленно покачала головой:

– Матушка не позволяла далеко уходить.

– И вырастила в итоге беспомощную тряпку,– хохотнул Крессер. – Боуи писал мне, просил помощи в очищении камня. Но мы их даже из оправы вытащить не смогли, надежно зачарованы твои артефакты, Эльтамру.

На герцога было больно смотреть – напряженная линия закаменевших плеч, пустое выражение лица и слепая ярость в глазах.

– Зачем ты рвешь себе душу, Ферхард,– к нам подошла Софьеррель,– упокой мерзавца, пока он не принес еще больше бед.

– На чужой земле я не могу вершить правосудие без присутствия королевских слуг,– скупо бросил Ферхард. – Как ты расплатилась с семьями магов, что погибли, удерживая свод вашего рудника?

– Что? – вздрогнула диррани Вердани. – Это было семь лет назад, Фер. Думаешь, я помню?

– Семеро одаренных магов погибли в обвалившемся руднике,– Ферхард стиснул в кулаке серьги,– ваша семья должна была разориться на выплатах семьям, ведь кроме рудника у вас ничего не было. За голову мага платят тысячу золотых монет ежегодно или пятьдесят тысяч единоразово – именно столько, по мнению королевских чиновников, стоит жизнь одаренного. Даже мне было бы трудно вытащить столько монет из казны.

– Мы ежегодно решаем этот вопрос, Ферхард,– скупо проронила Софьеррель. – Ежегодно. У нас нет столько денег, чтобы выплатить единоразовую сумму. Эти пиявки присосались к нам и… Я не хочу об этом говорить! Ради Пресветлой, когда мы уже вернемся домой? Здесь холодно и страшно.

– Так же холодно и страшно, как в тот день, когда ты вырвала эти серьги из ушей собственной сестры? – прямо спросил герцог Эльтамру.

Я не рухнула в снег только благодаря диррану Кассери.

«Что?!», в моей голове пульсировал лишь этот вопрос. Я подозревала Вердани в том, что они хотят воспользоваться ситуацией и заполучить герцогство, но никак не в том, что они изначально все это начали!

– Я начал приводить в порядок дела, Софьеррель,– Ферхард криво усмехнулся,– запросил документы из банка. Твоя сестра одалживала тебе крупные суммы, верно?

В этот момент ворон на моем плече тихонечко, но очень саркастично каркнул.

– Верно,– согласился герцог,– она дарила тебе крупные суммы, потому что ты никогда не возвращала. Но рудник иссяк. Вместо того чтобы с умом распорядится оставшимися запасами, вы решили углубить его. Загнали туда магов и…

– Закрыли,– Софьеррель тряхнула головой,– кто мог знать, что эти недоучки обрушат своды рудника себе же на головы?! Это не мы должны их семьи содержать, а они нас! Их недомаги уничтожили достояние моей семьи!

– В тот день ты пришла с очередной просьбой,– в голосе Ферхарда слышались отголоски трескающихся льдин.

И я, подойдя к нему вплотную, прижалась щекой к плечу.

«Я с тобой, чтобы ты ни решил», мысленно прошептала я.

– Не собираюсь с тобой больше ничего обсуждать,– Софьеррель неожиданно взяла себя в руки.

Крессер, наслаждавшийся происходящим, недовольно нахмурился:

– Почему же? У меня так мало радости в жизни, могла бы уж признаться во всем. На серьгах, кстати, и правда была кровь.

– Ложь! – выкрикнула драконица.

– Не-а, ты ее смыла, но в завитушках остались частички,– зевнул Крессер. – Я проиграл, но один на дно не пойду. Ты должна была проследить, чтобы эта дрянь не взяла с собой ни единого зернышка. И тогда мы оба получили бы желаемое. Эти серьги я забрал из дома Боуи после его смерти. Вот удивительно, что старик, никогда не пивший ничего крепче кислого молока, вдруг упился молодого вина и упал в канаве, где благополучно издох. А дом его был перевернут с ног на голову, но…

Тут Крессер вновь хохотнул:

– Но тайник найти никто не смог.

Скулы Софьеррель подернулись чешуйками, она дернулась так, будто хотела превратиться и взлететь, но ее спеленали жгуты магии. Ферхард, разжав кулак, бережно ссыпал драгоценные серьги в мешочек и скупо проронил:

– Мы все направляемся в королевский замок. Достаточно меня клеймили братоубийцей, пора бы правде всплыть.

– Нет! Подумай о Лиире,– Софьеррель дернулась,– как ты посмотришь девочке в глаза?!

– А как ты ей в глаза смотрела все это время? – вспыхнула я.

– Все из-за тебя,– бешено оскалилась драконица,– все из-за тебя!

Неистово дернувшись, она попыталась проклясть меня, но магия ушла в землю.

– Спасибо, Софьеррель, теперь у нас есть не только показания преступника, но и твоя попытка напасть на тригастрис Тремворн,– криво усмехнулся Ферхард.

Крессер снова захохотал. Он не переставал веселиться все то время, что их паковали в карету.

– Лидан, проследи за тем, чтобы никто не ушел от воздаяния,– бросил Ферхард.

После чего, приобняв меня за плечи, герцог направил нас ко второй карете.

– Как ты? – тихо спросила я.

– Как дурак,– горько ответил он. – Как дурак, любовь моя.

Подле кареты нас нагнал целитель. В его руках была небольшая корзинка, из которой тянулся умопомрачительный аромат свежих булочек и… Куриного бульона?

– Прошу простить,– дирран Кассери виновато склонил голову,– такие события выбивают меня из колеи и я совершенно забыл про куриный суп и булочки. Это собрала каддири Вирго.

Уже в карете я честно хотела со всеми поделиться, но мужчины отказались. Зачарованная плошка с супом кончилась настолько быстро, что мне это показалось страшно обидным. Затем закончились и булочки.

– Зелье немного восстановит ваши силы,– тихо сказал дирран Кассери.

Удивительно, но в этот раз у зелья был приятный, клубчино-мятный вкус.

– Поспи,– Ферхард притянул меня в свои объятия. – Путь нам предстоит долгий.

– Да? – удивилась я. – Странно.

Мне казалось, что мы уехали не так и далеко.

– Мы поедем кружным путем,– прошептал дракон, касаясь губами моей макушки. – У каждого герцога есть право созвать остальных. Но им нужно время. Его-то мы и выгадаем. Спи.

Пригревшись в руках Ферхарда, я прикрыла глаза. Карета мягко покачивалась, и я вместе с ней. То задремлю, то вскинусь в ужасе, что чудесное спасение мне приснилось. Спокойствие мне возвращал шепот моего дракона и его же нежные, едва ощутимые поцелуи.

– Так больше продолжаться не может,– услышала я отчаянный голос целителя.

И в тот же момент меня будто накрыло ватным одеялом. Сознание тихо угасло, и я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Из бархатной теплоты меня выманил ласковый шепот Ферхарда. Он звал меня по имени, обещал, что уже вечером мы отправимся в Черное Герцогство, закроем границы, и ближайшие десятилетия никуда-никуда не выедем.

– Только если ты захочешь, душа моя,– шепнул он. – Последний рывок.

– Я снова буду отвечать на вопросы? – с сонной горечью спросила я.

– О нет, не ты,– хищно улыбнулся дракон. – Теперь отвечать будут другие.

Потерев глаза, я осторожно села и улыбнулась, увидев нахохлившегося ворона. Лидан сидел на свободном сиденье, оглаживал клювом перья, и время от времени что-то фыркал себе под нос.

Нахмурившись, я перевела взгляд на Ферхарда:

– А у меня будет время почистить перышки?

– Да. Твоя доверенная личность, как она сама себя назвала, уже ждет нас,– тихо рассмеялся Ферхард,– свежее платье и еще одна порция супа прилагаются.

– Моя благодарность не имеет границ,– вздохнула я. – Нет ни малейшего желания что-либо есть во дворце. Мало ли чем приправят.

– Вот, к слову, про приправы,– встрепенулся целитель,– вы оставили свои цветы, белые, и я заметил, что смертельные яды заставляют их исчезнуть, в то время как все остальные зелья они впитывают в себя и сохраняют идеально свежими. Я хотел спросить, не соизволите ли вы вырастить несколько десятков цветов для целительских нужд? Есть несколько эликсиров, которые хорошо бы иметь готовыми.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы на лице не отразилось недоумение. Я помнила, что первые цветы-адсорбенты действительно исчезали, но последующие всего лишь меняли цвет. Тогда я списала на отсутствие магического образования, но, получается, это просто дополнительное свойство?

– Надо спросить их о том, травили ли они Лииру настоящим ядом,– проговорила я и поспешно добавила,– а цветы я выращу, дирран Кассери.

– Ты думаешь, они могли бы?

– Видишь ли, я плела для Лииры венок. И часть цветов исчезла, оголив основание. Я не придала этому значения,– тут мне оставалось лишь виновато пожать плечами. – Все-таки мне еще учиться и учиться. Но сейчас, когда дирран Кассери мне напомнил про исчезновение отравленных цветов, я подумала – что если Лииру решили отравить? Или я и правда недодала магии цветам и все это не более чем глупые подозрения.

Карета остановилась, и первым наружу вылетел Лидан. Он перевоплотился и протянул мне руку, помогая спуститься.

– Сюда-сюда,– замахала руками Шайла,– сюда-сюда!

Выделенные нам покои были, прямо скажем, несколько бедноваты. Голые стены, никаких обоев, никаких картин. А вместо дивана – грубо сколоченная лавка.

«Откуда в королевском дворце такие убогие покои?! И почему нам выделили именно их?».

Не то чтобы я чем-то брезговала, нет. Ради Пресветлой, мне доводилось ночевать под мостом. Просто… Мы вновь в немилости? Нас попытаются выставить виноватыми? Что, побери их всех какая-нибудь нечисть, пошло не так?!

После купания – вода была между «тепленькой» и «привет, бронхит» – Шайла накрыла стол, и мы вместе принялись за еду. И я была как никогда рада, что Ферхард не смог составить мне компанию. Конечно, звериное рычание не срывалось с моих губ, но ела я очень и очень торопливо. Что и в этом мире, и в моем родном весьма и весьма порицается.

– Бедная моя тригастрис,– вздохнула Шайла и пододвинула ко мне тарелочку с бужениной.

Стыдно, но на столе не осталось ничего. Ни крошечки. Хотя в прошлом я бы сильно усомнилась, что можно съесть столько еды – и густой наваристый суп, и полголовки сыра, и горку аппетитных круглых булочек, и стопку пряных лепешек, и даже колечко колбаски.

– Хорошо, что чеснока не было,– хихикнула я вдруг,– а то выгнали бы меня сиятельные лорды!

Шайла хихикнула и вытащила платье. Нежно-сиреневое, с тонким серебряным шитьем, она было сказочно красивым, вот только…

– Это не мое,– нахмурилась я.

– Герцог же давно приказал купить для вас платья, еще до того, как вы сами по магазинам пошли. А потом каддири Вирго вам покупала. А потом ей Софьеррель попеняла, что все платья так себе и вы недовольны.

– Я?! Эта зараза пыталась стравить нас с каддири Вирго,– осознала я.

– Наверное. Но каддири просто пожала плечами и дала заказ знакомой швее. Думаю, она не поверила диррани Вердани,– Шайла попыталась меня утешить, но я лишь рукой махнула:

– Ладно, потом принесу каддири корзинку с вкусняшками.

– Она страшно любит орехи в меду,– тут же подсказала моя служанка.

За пару минут Шайла помогла мне переодеться и подобрать волосы. А после пришел черед драгоценностей.

– Я даже знать не хочу, сколько это стоит,– тихо простонала я.

Крупные бриллианты в обрамлении из черненого серебря кричали о своей древности. Сейчас ювелиры предпочитали использовать белое золото – это я знала благодаря ошметкам информации, почерпнутой в салоне той мерзкой артефакторши.

– Вы такая красивая,– всплеснула руками Шайла. – Только не улыбайтесь, пусть боятся вашего гнева!

– Не думаю, что мой гнев может кого-то напугать,– фыркнула я.

Стук в дверь сбил Шайлу с мысли и она, ничего не ответив, бросилась открывать.

– Тригастрис готова,– возвестила моя верная служанка.

– Отлично. Вас, каддири, проводят к карете, которая отвезет вас и диррана Кассери в городской дом,– с этими словами Ферхард вошел в комнату. – Мы пробудем во дворце не больше двух часов, после чего покинем столицу. Заедем в городской особняк только для того, чтобы пересесть в кареты для дальнего следования.

– Надо побольше еды приготовить,– кивнула сама себе Шайла.

– Заберете с собой всех, кто захочет поехать. Но пусть знают, что в Черном Герцогстве дают весьма суровые клятвы служения,– добавил герцог.

Шайла заполошно охнула, всплеснула руками и, скороговоркой попрощавшись, вылетела в коридор.

– Ты прекрасна, как первый рассветный луч,– мой дракон протянул мне обе руки.

– Спасибо,– я вложила свои пальцы в его ладони,– ты заставляешь мое сердце биться неровно.

Он улыбнулся самыми краешками губ, а после осторожно поцеловал меня в висок:

– Почему ты не спрашиваешь, где твоя малая герцогская корона?

Поперхнувшись воздухом, я ошеломленно посмотрела на Ферхарда:

– А ты правда считаешь, что я могла бы это спросить?! Я, по-твоему мнению, такой человек?

Выпалив все это, я тут же устыдилась. В конце концов, моя тайна, возможно, делала меня и вовсе не-человеком…

– Нет,– он покачал головой,– просто не знал, как издалека подойти к одному щекотливому вопросу.

– Ох, давай будем честны друг с другом,– попросила я.

«Я точно буду откровенна, но только когда мы окажемся в твоих землях», решила я. «Ты не из тех, кто воюет с женщинами, а значит… Значит, даже если твое сердце не будет моим, что ж, я все равно буду в безопасности».

От собственной циничной продуманности подташнивало, но… Я не готова остаться в столице. Королевская милость кажется мне весьма непривлекательной!

– Теперь ты официально моя невеста. Жрец был силен. Даже жаль потерять настолько одаренного служителя,– Ферхард покачал головой,– я успел сбить с ног Крессера и занять его место. Из-за этого ритуал немного изменился, и теперь твоя помолвка с Крессером разорвана, но вместо этого ты связана со мной.

Нахмурившись, я пыталась вспомнить хоть что-нибудь о золотых браслетах на руках той Эльсиной, но… Ничего не было!

– Мне кажется, в прошлый раз помолвка прошла как-то иначе,– осторожно проговорила я.

– Потому что жрец был гораздо слабее. Мы не должны видеть эти браслеты,– герцог перехватил мою руку и с нежностью коснулся запястья. – Скоро влитая в них сила истает, и в следующий раз они проявятся лишь в день заключения брака.

– Про который пока рано говорить,– твердо произнесла я. – У меня есть тайна, но я не скажу ни слова, пока мы не прибудем в твое герцогство.

– Наше герцогство,– поправил меня Ферхард. – И я помню, ты уже говорила о своей тайне. Не думай о плохом, сердце мое. Ты глубоко в моем сердце, и я не способен представить, как твой секрет разрушит наши отношения.

Он подставил мне руку и плавно вывел в коридор. И лишь выйдя наружу, я поняла, что мы были не в королевском дворце, а в храме, который располагался на территории дворцового комплекса!

– Почему мы воспользовались гостеприимством жрецов? – тихо спросила я, пока мы, окруженный охраной, неспешно шествовали по заснеженным дорожкам.

– По двум причинам,– негромко ответил герцог. – Во-первых, делом показать, что одна паршивая овца не испортила отношения со всем стадом, да простят меня служители за такое сравнение. И во-вторых, чтобы не позволить королю навязать нам свои, м-м-м, милости.

При подходе к центральному входу охрана аккуратно рассредоточилась и по широким мраморным ступеням мы поднимались вдвоем.

– Ничего не бойся,– Ферхард повернулся ко мне и поймал мой взгляд,– все под контролем.

На краткое мгновение мне захотелось ответить ему чем-то вроде «С тобой мне ничего не страшно», но порыв этот быстро прошел. Увы, моя заячья душонка теперь боится и за себя, и за Ферхарда, и за малютку Лииру, и за Шайлу… Долго перечислять.

«Получается, я нашла семью?!», дошло до меня.

Очевидно, это открытие так захватило меня, что я не сразу поняла в чем странность окружающего нас пространства. Вроде бы все тот же роскошный дворец, лепнина, позолота, картины в тяжелых рамах.

Но… Никого нет? Дворец будто вымер. Не сновали слуги, не болтались по коридорам придворные бездельники, только стража по-прежнему стояла у дверей. Или это были просто рыцарские доспехи? Ни один из них ни разу не пошевелился, так что… Все возможно.

– В дни Большого Сбора убирают всех непосвященных,– шепнул Ферхард.

– Читаешь мои мысли? – поддразнила его я.

– Нет, ты просто очень выразительно озираешься,– фыркнул мой дракон. – Такого скопища, как был при разборе твоего дела, не будет.

И если в первую секунду я обрадовалась, то после признала:

– Плохо. Хотелось бы опровергнуть гнусные сплетни. Это ведь наша цель?

Ферхард чуть замедлил шаг:

– Непервостепенная. Я хочу знать правду, Лия. И при этом мне до боли ясно, что попади Вердани мне в руки… Не хочу превращаться в чудовище.

Вокруг дракона закружилась его темная, колкая сила. Во дворце будто стало немного темней, но меня гнев Ферхарда не пугал. Во-первых, я его прекрасно понимала, а во-вторых, даже буйствуя, его магия не причиняла мне вреда.

– И к тому же, поверь мне, сплетни с Большого Сбора разлетаются куда быстрей. Хотя, казалось бы, на встрече присутствуют взрослые и ответственные драконы и люди. А в тайне все равно ничего не остается.

– Но, как я понимаю, у всех есть семьи,– хихикнула я.

В очередном коридоре нам попался молодой придворный. Бледный, он прижимал к груди несколько кружевных вещиц.

– Горе мне,– прошептал он, увидев нас,– я проспал, когда нужно было уходить! Горе мне, горе.

– Выход там,– Ферхард ткнул пальцем себе за спину.

Придворный воспрял:

– Вы не скажете Его Величеству?!

– Что у вас в руках? – одновременно с ним спросила я.

– Ох, прошу прощения, но я так спешил, что незаметными деталями гардероба решил пренебречь,– заалел придворный. – Не увидит же никто, что мне чего-то не хватает!

– Идите уже,– фыркнул Ферхард.

Настроение мое неуклонно поползло вверх. В конце концов, мало того, что правда на нашей стороне, так еще и такая забавная встреча!

– Если все пройдет гладко, то можно пустить мир новую поговорку: встретить мужчину с трусами в руках – к удаче,– тихонько сказала я.

– На мужском белье не может быть столько кружева,– усомнился дракон,– наверное, это была рубашка.

– Да нет, свет мой, рубашка виднелась из-под камзола,– поспорила я.

Но Ферхард никак не мог смириться с мыслью, что парень может носить кружевное белье, так что я перестала спорить и согласилась, что это была рубашка. Вторая. Потому что первая виднелась из-под камзола.

Наконец, мы прибыли в большой, ярко освещенный зал. Белый мрамор, черные рунические круги на полу и круг из одинаковых кресел с разной обивкой.

– Наше, как я понимаю, черное?

– Истинно,– кивнул Ферхард.

– А почему здесь никого нет?

– Потому что я созвал Большой Сбор, а значит, мне и начинать,– шепнул он.

Подойдя к креслу, он шлепнул по нему рукой и оно, задрожав, раздвоилось.

– Прошу, душа моя,– Ферхард помог мне сесть, а сам прошел в центр круга. – Большой Сбор объявляется открытым!

Его голос разнесся по залу и вызвал эхо. Двери открылись в тот момент, когда утих последний отголосок. Показался первый герцог. Высокий кряжистый старик с тяжеловесным посохом. Следом за ним шла тоненькая девушка с герцогской короной, которую она несла в руках.

– Белый герцог в сопровождении матери наследника,– громко произнес старик.

"Имена, как я понимаю, значения не имеют", пронеслось у меня в голове.

Одно за другим, все кресла нашли своих хозяев. Последним вошел король – очевидно, потому что он был принимающей Сбор стороной.

– Не буду тянуть,– Ферхард заложил руки за спину. – каждый из вас, кто молча, а кто и вслух, обвинил меня в гибели прежнего Черного Герцога.

Мой дракон сделал паузу, медленно развернулся, чтобы продолжить речь стоя лицом к другим драконам:

– Все эти годы я не переставал искать. Сейчас у меня есть виновники, но в моем сердце слишком много гнева. Оттого я не позволил себе забрать виновных домой. Пусть Сбор будет беспристрастен. Пусть истина будет горькой.

– Пусть Сбор будет беспристрастен. Пусть истина будет горькой,– эхом откликнулись остальные драконы.

– Насколько мне известно, Тайверри Вердани был схвачен твоими слугами, тригаст Верардо.

– Им едва удалось вытащить его из-под крыла твоих воронов, тригаст Ферхард,– кивнул король. – Тимрин, введи их.

Кто такой Тимрин и где он стоял нам так и не стало известно. Зато открылись другие двери и в зал ввели преступников. Софьеррель, бледная и заплаканная, держалась за руку своего супруга, у которого на виске запеклась ссадина. Крессер шел сам и ехидно улыбался разбитыми губами. Кажется, дракон окончательно распрощался с жизнью и теперь планировал потопить как можно больше народу, лишь бы не погибать в одиночестве.

– Черный герцог обвиняет чету Вердани в вероломном нападении на предыдущего главу рода Эльтамру и его невесту.

Софьеррель вздрогнула, как от удара. А после протянула руки к Ферхарду, что сейчас сидел в своем кресле:

– Нет, не верь злым наветам. Это какая-то ошибка. Она ведь была мне сестрой! Мы спали, спали, как и все остальные в замке!

– Ваша очередь говорить наступит позднее,– одернул ее король. – Первым будет говорить дирран Крессер.

Тела Софьеррель и Тайверри Вердани налились белым светом. Через мгновение мне стало понятно, что это своеобразная гарантия хорошего поведения – драконья чета замерла неподвижно. Лишь присмотревшись можно было уловить, что они все еще дышат.

– Из всех присутствующих я единственный, кто не связан родственными или деловыми узами с Черным Герцогом,– внушительно произнес Белый Герцог, после чего обратился к Крессеру,– назови свое полное имя.

– Назовите свое полное имя,– приказал Белый Герцог.

– Виан Лоэль Крессер, рожден в Трессари, бастард рода Ресс. Родовой цвет бордовый, добавочный серый из-за незаконности рождения,– скупо произнес он.

«Вот почему он так вцепился в Эльсиной», осознала я. «Он хотел превзойти Рессов».

– Вы обвиняетесь в похищении тригастрис Эльсиной Тремворн,– продолжил Белый Герцог. – Поясните благородному Сбору обстоятельства произошедшего.

– Я полностью признаю свою вину,– спокойно проговорил Крессер. – Тригастрис обещала выйти за меня замуж, я желал воспользоваться своим правом.

Меня бросило в холодный пот.

– Ваше желание привело к разрыву опекунско-помолвочной связи,– веско уронил старик.

Он что, уйдет от наказания?! Но Белый Герцог продолжил:

– Связи, которую именно вы и должны были разорвать. Связь между дирраном-бастардом и благородной тригастрис недопустима. Вы могли сочетаться браком лишь в том случае, если бы тригастрис подала личное прошение герцогу-владетелю.

– Я не властен над обстоятельствами своего рождения,– сквозь зубы бросил Крессер.

– Законы писаны для всех,– отрезал старик. – Доказано, что вы скрыли дар тригастрис Эльсиной Тремворн, доказано, что вы пренебрегли обязанностями опекуна, доказано, что вы были преднамеренно жестоки к своей невесте.

– Последнее не преступление, ибо опекун властен вразумлять подопечного любыми способами, не несущими долговременный вред. Тригастрис Эльсиной находится в телесной и магической целостности,– едко усмехнулся Крессер. – Мои моральные качества могут не подходить вам, рожденным с золотой короной. Меня же они устраивают полностью.

«На что он рассчитывает?!», оторопела я. «Разве не должен нормальный мерзавец мечтать о снисхождении?!».

– Я не связан с Черным Герцогом ни родственными, ни деловыми узами,– вновь повторил Белый,– не пытайтесь вызвать мой гнев. Быстрая и безболезненная казнь не то, что вы можете от меня получить. Расскажите, как вам удалось похитить тригастрис Эльсиной Тремворн.

– У меня были надежные союзники,– оскалился Крессер.

И замолчал. На его висках вздулись вены, а король, молчавший доселе, весомо проговорил:

– Не стоит сопротивляться, бастард Ресс, здесь собрались все крылатые герцоги. Не вам пытаться переломить нашу волю.

– Я получил право создать свой род,– процедил вскинувшийся Крессер. – Я – Виан Лоэль Крессер!

– Вы должны были вести достойную праведную жизнь, чтобы доказать, что грехи ваших родителей не запятнали вас,– сурово произнес Белый Герцог. – Но вы лишний раз показали, что червивая яблоня дает негодные плоды. Кто был вашим союзником?

– Софьеррель Вердани,– выплюнул Крессер. – Не находя в себе сил жить в Трессари, я поселился в Кмельне. Завел друзей, работу. Семь лет назад мне написал артефактор Джером Боуи. Ему удалось выкупить у разорившейся дамочки родовой артефакт. Отличные серьги, камни в которых были превращены в накопители магии. Старик хотел очистить их и перезачаровать. Он влез в долги, лишь бы выкупить артефакты – верил, что сможет перепродать куда выгодней. Но очистить их не смог никто, даже из оправы не вытащили. Хорошо заклинают в роду Эльтамру. Боуи покончил с собой – кредиторы желали возврата денег, но он поставил на карту все. Чтобы выкупить те серьги он продал даже свои запасы золота и каменьев. Лишь бы прикоснуться к творению старых мастеров.

– Он хотел скопировать плетения, а не очистить,– предположил Белый Герцог.

Крессер покачал головой:

– Этого я знать не могу. Когда он, полный отчаяния, обратился ко мне, то речь шла уже просто об очищении. Он дал мне одну серьгу, а вторую оставил у себя. А через пару недель он повесился. Серьга осталась у меня, и вторую я выкупил уже у его наследников. Мне потребовалось шесть лет, чтобы найти ту «разорившуюся» дамочку.

Я тихонько вздохнула. Мне до сих пор было странно осознавать, что Лиире всего лишь семь лет. При первой встрече с малышкой она показалась мне девяти- или десятилетним ребенком. Достаточно высокая, грустная, с тусклыми, слишком взрослыми глазами.

– Именно Вердани помогли мне получить новое назначение,– Крессер бросил на меня полный ненависти взгляд,– все могло бы быть идеально, если бы не глупость и трусость одной малолетней идиотки!

«А это, как я понимаю, камень в огород Эльсиной», мысленно вздохнула я. «Девочка жила в страхе, дар пугал ее».

– Когда все начало рушиться, я решил, что Вердани должны либо помочь, либо потонуть вместе со мной. В конце концов, они тоже несут ответственность за оранжереи,– он усмехнулся,– я-то изначально хотел просто скромную ежегодную ренту. Вместе с Софьеррель Вердани мы убедили Киссар в том, что тригастрис Эльсиной тяготится опекой Черного Герцога. Она позволила нам воспользоваться своим тайным ходом. Было трудно подманить мою невесту к нужному зеркалу, но тут уж я рассчитывал на госпожу Удачу. Эта детка мне крупно задолжала, так что я не удивился, когда невестушка все же подошла к зеркалу. А если бы нет, то Софьеррель дала мне клятву, что лично толкнула бы ее туда.

– Есть ли еще вопросы к бастарду рода Ресс? – осведомился Белый Герцог.

Ответом ему была тишина.

– Пусть говорит чета Вердани,– властно произнес старик.

В момент, когда Софьеррель и Тайверри начали двигаться, Крессер замер в каменной неподвижности.

– Вы могли слышать, о чем шел разговор,– в голосе Белого Герцога послышалась усмешка,– пока я не задаю вопросов, вы можете сами сказать что-либо в свою защиту.

– Он сказал правду,– с тихим вздохом проговорила Софьеррель,– но лишь ту, что смог увидеть. Я виновата. Страшно виновата. В тот день мы действительно прибыли в поместье не просто так. Я хотела умолять сестру о снисхождении, а у моего супруга было деловое предложение к Черному Герцогу. Но Лиира Эль-Ру решила появиться на свет, так время ли для праздных разговоров. Мы заняли гостевые покои, пили вино и даже думать не могли о том, чем обернется происходящее. Когда меня начало клонить в сон, я, каюсь, ни о чем не задумалась. Трудности, выпавшие на нашу долю, волнение за сестру, выпитое вино – этого достаточно для сна. А после…

Софьеррель сделала паузу, медленно выдохнула, и продолжила:

– Когда мы проснулись, было поздно кого-либо о чем-либо умолять. Я была убита горем от потери сестры. В дальнейшем я могу винить только темноту своего сердца – ни на секунду не усомнившись, я сняла с сестры серьги и спрятала их в рукаве.

Слушая исповедь драконицы, я никак не могла понять – неужели она не лжет?! Крессер не смог солгать, хоть и пытался, потому что на него давила объединенная мощь Сбора. Но вот перед нами стоит Софьеррель и плетет кружево так, что ей невольно сочувствуешь.

– Лишь потом я поняла, что, во-первых, это серьги не моей сестры, а родовые артефакты Эльтамру, а во-вторых, что… Что это воровство. Что я украла у мертвой женщины. Что, в конце концов, меня могут обвинить в ее смерти. Но и это было не все. Я не смогла рассказать об этом супругу. Как я могла открыть ему, что его жена, будущая мать его детей – сняла украшения с мертвой сестры? Сначала я хотела их выбросить, но такие артефакты всегда возвращаются в род. Даже если бросить их в реку, сама судьба сложится так, что спустя десятилетия они все равно попадутся кому-либо из хозяев на глаза. И тогда я понесла их к артефактору. Я взяла с него не самую большую сумму, несколько тысяч, просто чтобы он поверил, что я действительно нуждаюсь в деньгах. Ведь никто не откажется от такой ценности, если не встанет на краю нищеты. Я надеялась, что пытаясь очистить камни, артефактор их уничтожит и никто никогда не узнает, насколько я…

Тут ее голос сорвался, она красиво смахнула лица слезинку и тихо добавила:

– Но я обещала, что изменюсь. Я стала жертвовать сиротским приютам, нашла мадам Киссар с ее салоном, в котором каждый ученик мог выставить свои творения. Я дала себе слово, что больше не буду вести праздную, богатую жизнь. Что буду довольствоваться малым.

Белый Герцог кивнул:

– У каждого из нас бывают темные времена. Вы совершили серию ужасных поступков, но я способен понять, да. А вы, дирран Вердани, что вы скажете?

Тайверри коротко поклонился и глухо сказал:

– Я бы никогда не отказался от своей супруги. Если бы ты пришла ко мне, мы отправились бы на поклон к Черному Герцогу. Молили бы о прощении и… Не стояли бы сейчас здесь.

– Прости,– робко прошептала Софьеррель.

«Да вы издеваетесь, что ли?! Кто ж тогда негодяй?», взвыла я мысленно.

– У меня осталась пара вопросов. Легкая формальность,– в голосе Белого Герцога появилась усмешка. – Неужели вы, диррани Вердани, отправились к артефактору в одиночестве? Это так опасно. Кто же вас сопровождал?

По лицу Софьеррель прошла судорога, и с ее искривленных губ сорвалось:

– Меня… Я была… Мой муж был со мной.

– Так-так, кажется, вы что-то недоговорили,– усмехнулся Белый Герцог. – Придется помучить вас вопросами.

Дракон умело направлял беседу и перед нами раскрылась омерзительнейшая картина.

– Мы действительно пришли молить о помощи. Мой муж остался в гостевых покоях, он собирался продать рудник Черному Герцогу. Точнее, он хотел отдать рудник в обмен на то, что тригаст Эльтамру избавит нас от выплат пострадавшим. Но на что бы мы жили?! Я знала, что сестра вот-вот родит. И знала, что Эльтамру ей не откажет, если после родов она попросит его помочь нам. Это в традициях Черных, дарить своим матерям своих детей любые, даже самые безумные вещи. Но она отказалась. Отказалась! Она не захотела помочь.

Софьеррель попыталась замолчать, но у нее не вышло:

– Я просто отвесила ей пару пощечин. Она даже не была ему женой, просто любовница! А вела себя так, будто имела право на титул. Кто мог знать, что эти клятые серьги слетят с нее?! Кто мог знать, что без них она умрет родами?!

– Вы могли знать, что поднимать руку на беременную драконицу недопустимо,– сухо произнес Белый Герцог.

А я потянулась вперед и накрыла своей ладонью руку Ферхарда.

– Она убежала в слезах, серьги остались валятся в гостиной. Я приказала подать мне вина, а потом… Все затряслось, слуги начали радоваться, что, мол, пришло время новому Эльтамру явиться в наш мир. А потом… Все произошло быстро. Черный Герцог влетел в мои покои, он был вне себя и…

Молчавший все это время Тайверри скупо бросил:

– Я убил его. Ударил в спину. Я защищал свою жену – Черный Герцог не контролировал себя.

– Его можно понять, ваша жена убила его возлюбленную,– сощурился Белый Герцог. – Как все интересно получается. Значит, череда роковых случайностей привела нас всех сюда. Ваша роль в подготовке похищения тригастрис Эльсиной мне ясна. Ваша роль в гибели предыдущего Черного Герцога мне тоже понятна. Есть ли еще вопросы к чете Вердани?

Я не имела права бояться или сомневаться, а потому тихо, но твердо проговорила:

– Все зависит от того, кто имеет право спрашивать.

– Тот, кто присутствует, тригастрис. Вы можете спросить.

– Когда вы придумали план по захвату Черного Герцогства? Лииру Эль-Ру тайно опаивали чем-то вроде энергетика, чтобы ее мучили приступы бесконтрольного увеличения магической силы. А после того, как сила уходила, малышка мучилась от истощения. Все списывали это на игры родовой магии, но мы узнали, что девочку травили через ее же игрушки. А вот герцога травили другим, более серьезным составом. Так кто и когда это придумал?

Мне показалось, что я услышала треск статического электричества. Софьеррель и Тайверри молчали, по их лицам стекали крупные капли пота. Да что там, на их скулах проявлялись и исчезали чешуйки!

И тогда я продолжила:

– Прибывая в дом Черного Герцога, Софьеррель Вердани протягивала руку для поцелуя. И рука эта всегда была обнажена. Точно так же, как Тайверри Вердани обнимал и целовал малышку Лииру, а после ерошил ей волосы голыми руками. Я воспринимала это как причуды богатых и влиятельных драконов, но… Что, если они травили Черного Герцога и Лииру Эль-Ру?

Белый Герцог ударил тростью в пол и отрывисто бросил:

– Отвечать!

Первой сломался Тайверри. Идея, с его слов, принадлежала Софьеррель. После того как Ферхард отказался отдавать новорожденную малышку в род матери, диррани Вердани затаила гнев. Она хотела искупить свою вину перед сестрой и воспитать Лииру, как свою дочь. И, формально, она имела на это право – мать драконочки не была замужем. Но люди Черного Герцога увезли девочку до того, как Вердани успели что-либо предпринять. А затем и сам Ферхард отказался отдавать ребенка.

– Он сам так решил,– с искренней ненавистью выдохнула Софьеррель. – Значит, должен был умереть и освободить место для моей девочки. Я бы воспитала ее, научила…

– Убивать сестер? – светски поинтересовался Белый Герцог,– воспитание в вашей семье хромает, диррани Вердани. Ваш супруг стал убийцей вынуждено, он защищал вас, свою супругу. Напал подло, из-за спины, но, все же, причина у него была веская. А вот вы…

– А я стала убийцей случайно,– окрысилась Софьеррель,– могла ли я предположить, что эти клятые серьги залог жизни моей сестры?! Я бы догнала ее и вдела их силой!

– И я бы мог вам посочувствовать,– покивал Белый Герцог,– однако вы несколько лет медленно травили Черного Герцога и Лииру Эль-Ру. Ту самую девочку, которую так хотели любить и воспитывать. Тригастрис, вы хотите еще что-то сказать?

Облизнув губы и мертвея от собственного предположения, я тихо выдохнула:

– Кто принес болотную чихалку Лиире Эль-Ру? Они появились буквально сразу же, сообщили о вспышке чихалки и предложили свой эликсир. Или сырье для него, я не помню точно. В тот день…

Договорить мне не удалось – с Софьеррель случилась полноценная истерика. Она проклинала меня, желала мне сдохнуть в муках, желала, чтобы я никогда не рождалась.

Откинувшись на спинку кресла, я устало прикрыла глаза. Гнойник был вскрыт так, что вонючего хватило всем. Выяснилось, что чихалка не покидает бедные кварталы и достаточно просто посетить пару семей, чтобы с гарантией заразить кого-нибудь другого.

– У нас так же? – тихо спросила я.

– Нет,– хмуро ответил Ферхард,– запасы Злотнянки в моем герцогстве истощены, но я продолжаю дело моих отца и брата – вспышки чихалки происходят все реже и реже.

Белый Герцог плавно повел рукой и чета Вердани стала неподвижна.

– Для меня достаточно,– внушительно произнес старик. – Я готов огласить вердикт.

– Внимаю,– произнес Ферхард, и следом за ним подхватили и остальные герцоги.

– Софьеррель Вердани и Тайверри Вердани совершили множество преступлений. У них была возможность остановиться, одуматься и покаяться. Но никто из них даже не попытался вернуться на путь истинный. Вина Софьеррель Вердани в гибели ее сестры, Элизии Торсо, значительна лишь из-за незнания. Изначально диррани Вердани не планировала убивать. Однако дальше Софьеррель Вердани украла родовые артефакты Эльтамру. И я хочу напомнить, что уже одно только это приводит нас к смертной казни. Затем диррани передала артефакты в третьи руки, чем усугубила свою вину.

Белый герцог перечислял все прегрешения драконицы и по ее белому, недвижимому лицу текли слезы. Очевидно, что ничем хорошим это все закончиться не могло.

«Только бы не казнь», вздрогнула я, осознав, что если приговор выносят так быстро, то и наказание себя ждать не заставит. «Не хочу на это смотреть. Или даже просто знать об этом».

– Дирран Тайверри Вердани, в значительной степени виновен в гибели предыдущего Черного Герцога. Причины, побудившие его напасть, были серьезны, но это не служит оправданием. К моему искреннему сожалению, старое Уложение не защищает бастардов, а потому за отравление Лииры Эль-Ру вы не будете нести ответственность, однако же ваше участие в похищении тригастрис Эльсиной Тремворн приводит вас к тому же приговору, коего достойна и ваша супруга. Род Вердани прервется на вас, равно как род Торсо прервался на вашей супруге и ее сестре. Все имущество, а так же родовое имя переходят к Лиире Эль-Ру. Она может принять имя, а может от него отказаться – решать она будет по достижении тридцати лет. Софьеррель Дани и Тайверри Дани будут отправлены в магнераловые шахты. Тридцать лет, три года и три месяца вы будете добывать этот ядовитый минерал, после чего вы сможете найти прибежище в любом из герцогств, кроме Черного. Я сказал и если есть слово в защиту, то я готов выслушать.

– Нет слов в защиту,– четко проговорил Ферхард.

«А Крессер? Опять выкрутился?!», оторопела я, слушая, как герцоги повторяют слова моего дракона.

– Бастард рода Ресс,– весомо продолжил старик. – Нарушил клятву опекуна, причинял вред защищенной законом тригастрис, чем поставил под угрозу само выживание драконов. Так же следствием его действий стала гибель оранжерей со Злотнянкой, что так же ставит под угрозу жизни наших детей. Затем бастард рода Ресс продолжил преследовать и злоумышлять против тригастрис. Что завершилось похищением и попыткой осуществить супружество. Бастард рода Ресс будет отправлен в магнераловые шахты, где проведет тридцать лет, три года и три месяца, после чего сможет найти прибежище в любом герцогстве, кроме Черного. Я сказал и если есть слово в защиту, то я готов выслушать.

И вновь герцоги ответили «Нет».

– Тригаст Верардо, Сбор ожидает, что вы осуществите наказание,– проронил старик и ударил посохом в пол.

В тот же момент все трое отмерли, и зал заполнился их мольбами о прощении. Особенно старался Крессер, он был убежден, что его наказали незаслуженно. Что для него тридцать три года магнераловых шахт – смертный приговор.

– Я никого не убивал!

– Если не считать тех драконят, которым не хватит Злотнянки,– бросила я.

И именно в этот момент воцарилась тишина, отчего мои слова разлетелись на весь зал.

– Истинно так,– согласился Белый Герцог.

– Ферхард! – отчаянно крикнула Софьеррель,– я не хотела… Не хотела!

Мой дракон поднялся, взмахом руки развеял свое кресло и, протянув мне руку, негромко сказал:

– Идем домой.

– Лиира не простит тебя! – выкрикнула диррани Вердани.

И Ферхард, обернувшись, посмотрел ей в глаза, после чего спросил:

– А тебя?

Рука об руку мы вышли из зала, хотя остальные герцоги все еще оставались там. Наверное, это выглядело как бегство, но мне было все равно. Я чувствовала, как в моем драконе дрожит его магия. Как она рвется наружу. И было кристально ясно, что чете Вердани не жить.

– Меня бы оправдали,– глухо проговорил герцог,– но я все равно не хочу их крови на своих руках.

– И не нужно. Идем скорей, вещи собраны, до возвращения в герцогство считанные дни!

– Я не смогу открыть портал,– с горечью произнес мой дракон,– не в таком состоянии.

– Ну и что, арги тоже хорошо,– уверенно сказала я.

Домой мы добрались быстро. Воины Лидана вороньей стаей кружили над каретой. И это, наверное, со стороны смотрел жутко смешно, но мне было не до того. Ферхард сражался со своей магией и как будто проигрывал.

– Все эти годы я боялся приблизить к себе и Лиире истинных убийц,– глухо бросил он. – А в итоге… Они ведь даже прошли проверку на камне правды! И проверку, на зелья – тоже.

– Ерунда эта ваша проверка,– я прижалась к нему,– можно же конфетку с особым содержимым за щеку сунуть.

– Верно,– согласился герцог и немного расслабился. – Верно. Но все же… Я даже не подозревал их! Тайверри клялся своей жизнью, что не убивал Элли Торсо, следом, перебивая мужа, Софьеррель клялась, что не убивала моего брата.

– Тебя на куски раздирала родовая сила,– напомнила я ему. – И к тому моменту, как все успокоилось, ты уже был уверен в их невиновности. И камень правды, и клятвы – они все подгадали. У них было время все продумать, Фер.

Он согласно кивнул и прикрыл глаза. Потянув его на себя, я заставила любимого лечь головой на мои колени. Карета тряслась, а я перебирала пряди его волос и ненавидела себя за то, что скоро нанесу ему еще один удар. Каково будет моему дракону, когда он узнает, что его любимая из другого мира?!