Невинная для дракона

Глава 4

День выдался, к моему невезению, дождливый. Меня потряхивало, когда карета свернула на мощеную камнем дрогу. По крыше барабанил дождь. Дождь не застал меня, когда я, еще час назад, сошел на берег, хоть лил все утро и все эти два дня что я пробыл в пути на корабле. Мне нравилось морское плаванье, особенно дальнее плаванье. Меня завораживает гладь океана, но больше всего завораживает вид сверху, когда видны самые невообразимые его оттенки.

Сырость и влажный воздух все же просачивался через щели, делая воздух сырым и промозглым внутри, горьким на вкус. Конечно, я мог бы добраться до места назначения гораздо быстрее, но герцог приказал явиться официально. Вспомнил разговор, на которой меня вызвал Арас Дитмар, едва Сайм привез известия о смерти младшего лорда Дарфия Роесса, как все мои догадки относительно графини, подтвердились. Арас решил представить ордену Урана Адалард, а после сделать фавориткой среди тайного круга.

Карета минула еще два проулка. Я, все же выглянул из оконца приподнимая занавес. Через мутное стекло, забрызганное дождем, различил только высотные постройки домов, выложенные из камня, но вскоре их начали сменять аккуратно стриженные сады с виноградными арками, высокими заборами из кованных решеток: все это богатство было в самом сердцевине небольшого городка Таврас. На самой окраине и находилось мое родовое имение, что пустует вот уже как тринадцать лет.

Кучер повернул направо, и карета накренилась немного, я задернул шторы и выдохнул, откидываясь на мягкую стенку. Еще, через четверть часа, послышался скрежет и грохот открывающихся ворот и седлом голоса лакеев. Копыта лошади зацокали по щебню, когда экипаж въехал во двор, останавливается совсем. Дверка открывается, и я, оторвавшись от сиденья, выхожу из этого темного пахнущего дорогим табаком и сыростью короба. На удивлении дождь прекратился.

— Доброе утро, милорд, — кланяется мне встречающий дворецкий Тинн, тонкокостный с впалыми щеками мужичина, с высокими залысинами на лбу, в черном строгом фраке. — Прошу за мной, милорд, мы ждали вас, ваши покои уже подготовлены.

Мы прошли главную дорогу по обе стороны которой высились серо-коричневые стволы кленов. Пахло свежевыкошенной травой и мокрыми листьями. В такую погоду только отсиживаться в замке, расположившись у камина с графином дорого вина. Но об этом я могу только мечтать. Как только расположусь на месте, сразу отправлюсь в графство Хард-Роесс. Но сперва послать слугу его сиятельства, чтобы предупредил о моем скором визите. Хоть мне эта семейка не совсем по нраву, но приличные манеры никто не отменял, да и заставать врасплох не было желания. Тем более, когда у них такая беда, да и таится не было приказа от его сиятельства. Пройдя цветочную арку, мы вышли на открытую площадку, где высилось скалой холодной древнее поместье. Обычно здесь останавливаюсь только я. Братья сюда не заезжают. Потому здесь жила только прислуга. Мы поднялись по изогнутой лестнице и оказались в просторном сухом зале. Нотки лаванды и воска, окутали меня и надо сказать расслабили. Лакей с вещами ушел уже на верхний этаж.

Я, скинув сапоги и плащ поднялся наверх в сопровождении дворецкого. Лакей раскрыл передо мной широко двери, впустил, отступая, чуть склоняясь в поясе.

— Пожелаете завтрак, ванную?

— И того и другу, — не оказываюсь я, совсем не прочь принять теплую согревающую ванну. — И сразу приготовь мне карету и несколько стражей.

Взять всадников в сопровождении нужно больше для устрашения, нежели для охраны, она мне нужна в последнюю очередь. Но раз все официально, то нужно соответствовать во всем.

Мужчина кивнул, развернувшись на пятках, прикрыл двери, оставляя меня на время в покое. Я прошел вглубь, к тлевшему небольшому камину. Скинув дорожный камзол, глянул на настенные часы, в позолоченных вензелях — до обеда еще оставалось время, а значит мой визит во дворец герцога, как бы мне того не хотелось, не откладывается. Не теряя время, спустился в зал, отмечая, что дворец содержат как подобает. Одиноко стоявший на каменном утесе обдуваемый северными ветрами, он будто позабытый всеми, хранил память о своих хозяевах, которые боли далеко отсюда и пока не собирались возвращаться. Я нутром ощутил печальный вздох толстых стен. Мне нравилось это место с детства — пустынное и тихое. Я вообще предпочитаю одиночество, недаром Сайм сравнивал мою жизнь с волчьей, только вот от стаи своей я давно отбился, став цепным псом его сиятельства.

Приняв ванну и позавтракав в пустующей столовой, поспешил вновь на верхний этаж. Пока камердинер, мужчина помладше дворецкого с копной каштановых волос, принес мне одежду, я получил известия от посыльного. Ответ пришел в форме письма, из дорогой бумаги с фамильным гербом отпечатанным на коричневым воске. Поднес его к лицу вбирая запах, поморщился. Пахло женским парфюмом. Я сломал его, развернув желтый с коралловым оттенком плотный лист. Красивый почерк с витиеватостью, хотя было понятно уже по запаху и выбранной бумагой — принадлежал герцогине. Скользнув взглядом по трем строчкам в которых, герцогиня изложила любезный ответ о том, что примет гостей, я, задумчиво повертел письмо в пальцах. Конечно, сын ее младший граф Дарфий бросил вызов не тем господам чье влияние во много раз превышало его собственное. Да признать, и я был удивлен, когда герцог Арас известил меня о том, что Урану он давно намеревался заполучить, с тех пор как она вышла в свет. Конечно, про убийство графа он не обмолвился — кто убил Дарфа так и останется в тайне.

Я бросил конвент на письменный стол. Или все же это Арас вспылил и решил прикончить обоих, а так как Урана осталась жива, а гнев стих, пришло трезвое решение заполучить ее — сделать той, кем, собственно, и задумывал. Я давно изучил его нрав. Для герцога, моего хозяина, чужая жизнь — игрушка. Он сколь милосерден, столь же и жесток. И с ним шутки плохи. Кого и в самом деле нужно остерегаться в империи, так это к герцогу Араса Дитмара.

«Уране не повезло»

Зверь внутри меня, будто что-то почуял, какую-то скрытую опасность, призывал укрыться и не высовываться, но другой моей человеческой эгоистической сущности было плевать на все. Мнившее себе всесильность, она бросается в пасть лютой опасности. В который раз убеждаюсь, что животные умнее людей.

Накинул на плечи камзол, застегивая петли, смотря в распахнутое окно, за котором совсем неприветливо ворочались тяжелые свинцовые тучи, тая в себе тревогу, что неизбежно передавалась моей и без того неспокойной душе. Отвернувшись от окна, я направился к двери.

Спустившись в главный зал на нижний ярус, вышел под неспокойное небо. Карета ждала меня. Спустился с порога, нырнул пригибаясь в низкую дверь с витиеватым орнаментом. Погрузился в бархатный сухой полумрак. Экипаж тронулся, в окошках мелькнули силуэты всадников. Цокот копыт и мерное покачивание вновь объяло. До дворца Хард-Роесс путь хоть и неблизкий, но расслабиться до конца, наслаждаясь поездкой, я уже не смог.

И снова дорога. А внутри, по мере приближения, каменело все. Предстоящий разговор заставлял поневоле напрягаться. Я должен забрать Урану. Не стоит надеяться, что отдадут ее мне сразу.

Размышления, прервал вдруг закончившийся путь. Карета приостановилась. Недолгие переговоры стражей и экипаж вновь тронулся с места. Минуя длинный парк, наконец, замерла совсем. На этот раз не стал дожидаться, когда откроют дверь. Повернув холодную ручки, вышел.

— Прошу прощение, — поклонился виновато встречающий лакей, переживая за то, что помедлил встретить, хотя его тут вины не было, собственное нетерпение, вынуждало поступать резко.

Дворец Хард-Роесс внушал. Он был разделен на два крыла, характерные для местной архитектуры — стрельчатые окна и узкие высокие двери в толстых каменных стенах.

— Герцогиня уже ожидает вас, прошу следовать за мной, — пригласил дворецкий.

Ожидает — это хорошо.

— А как же герцог? — любопытствую я, вспоминая что разрешение навстречу принял от его жены.

— Ему не здоровиться, — коротко отвечает слуга, одаривая меня совершенно бесцветным не несущем в себе никакого оттенка взглядом.

Минув малую площадку, поднялись по каменным ступеням и оказались на обширном дворе, с мраморными колоннами, обвитыми кустами осыпающих роз.

«А ведь здесь совсем недавно, прошло свадебное торжество» — посещает меня внезапная мысль.

И все же меня раздирает любопытство — поскорее познакомиться с Ураной, которая сумела взволновать сердце Араса, волнует до такой степени что кровь горячим напором хлынула по венам. Повеял ветер, срывая с крон деревьев морось, окропляя мне спину и волосы, охлаждая мой невольный пыл. Отрезвил и глухой раскат грома над головой, обещая пролить на землю ливень.

Еще одна лестница и мы, наконец, оказываемся в просторном холле, где, тут же меня встречает другой лакей, подхватывая с плеч кожаный плащ и перчатки. Попутно осматриваюсь. Внутри так же просторно и величественно, как и снаружи. Никаких излишеств, но позолота в сочетании с белым, наводит состояние чистоты и спокойствия. Дворецкий проводил в приемную залу его сиятельства. Ждать пришлось недолго. Двери распахнулись и внутри вошла герцогиня Лиатта.

— Здравствует ваше сиятельство, — склоняясь я учтиво в поклоне, касаюсь слегка губами серой кружевной перчатки. Под покровом черного платья, вполне стройное тело женщины, волосы скрывал такой же темный платок, закрепленный вышитый жемчугом венцом, ярко-зеленые, но покрасневшими, видно от безутешной скорби по сыну, глаза, смотрели неподвижно и холодно. — Примети мои соболезнования,

— добавляю я.

— Здравствуйте, милорд, — отвечает Лиатта, оглядывая своего визитера.

— Простите что тревожу вас.

— Не извиняйтесь, Аейлий. Не принять такого редкого гостя, было бы не простительно с моей стороны, — взгляд герцогини как-то просиял разом.

— Прошу, — шурша платьем Лиатта прошла вперед.

Я проследовал за ней в середину комнаты. И как только разместились на длинном и мягком диване, слуги разлили в узкие бокалы медового ликера.

— Ну что ж за знакомство, мне, наконец, довелось увидеть вас воочию, — подняла наполненный бокал герцогиня.

Я, приподнимаю бровь невольно ухмыляясь такому исходу. Хотя интерес ее был мне весьма понятен.

— Вы возмужали, милорд, — она запнулась, а я обратил взгляд туда, где, послышались шаги, а следом в дверь вошел крепкий темноволосый мужчина, прервав едва начавшуюся беседу.

— Дорогой, — обратилась к вошедшему Лиатта, отставляя бокал. — Познакомься это…

Джерт протягивает руку, а дальше следует короткое крепкое рукопожатие.

— Я знаю кто это, — отвечает он матери, ласково улыбаясь. — Ваше появление неожиданно, — обращается теперь уже ко мне, опускаясь в глубокое бархатное кресло. — О вас, милорд, почти ничего не слышно. Совсем растворились в тени герцога.

— Джерт хотел сказать, что для нас это честь видеть вас в нашем доме, — прервала его Лиатта, бросая колкий взгляд на сына.

— Хорошо, — понимающе улыбаюсь женщине. — Но в кой-то степени ваш сын правы. И прибыл я с поручением от самого герцога Араса Дитмара.

Джерт вытянулся весь, приторная надета на лицо любезность сползла разом.

— Вот как, — рассеянно проронила Лиатта, роняя взгляд, и, чтобы как-то прикрыть свое волнение она сжала в пальцах бокал, сделала маленький глоток, побелев еще сильнее. — Надеюсь, ваше известие будет добрыми, слишком большое горе случилось с нами, — проговорила она сухо и глаза вновь затуманились.

— Мне очень жаль, что все так вышло, — еще раз извиняюсь я. — Приступлю сразу к главному чтобы излишне не терзать неведением и как можно скорее решить вопрос, — говорю уже жестче.

— Я вас слушаю, милорд, — зеленые глаза въелись в меня, как и желтовато травянистые глаза графа.

— По слухам мне известно, что графиня Урана Адалард находится сейчас во дворце под ваши покровительством.

Лиатта нервно сглотнула и зелень ее глаз увяла разом. Она перевела быстрый взгляд на сына. Джерт не отозвался никак на ее внимания уперев остекленевши взгляд в меня.

— Да, — неуверенно начала герцогиня, поворачиваясь ко мне. — Она, как вам тоже должно быть известно…

— Вышла замуж за вашего младшего сына, — заключил я.

Джерт ожил первым, поднялся резко, совершив пару шагов он подхватил графин, плеснул в бокал ликера.

— Урана также скорбит по своему мужу: она почти не выходит из своих покоев, — вверяет Джерт, нервно делая глоток.

Внутри у меня заточило что-то острое, а когда так случалось я знал, что мне нагло лгут.

— А почему вас она заинтересовала? — любопытствует граф.

Отпиваю из бокала, смакуя сладкую крепкую жидкость.

— Я приехал за ней.

Джерт застыл. Герцогиня, оставалась сидеть прямо и невозмутимо.

— По какому праву? — Джерт отставляет бокал, возвращается на свое место. Я замечаю, как напряженно дергаются кадык мужчины, и сжимаются пальцы рук на подлокотнике. И в голове против моей воли полезли отнюдь скверные мысли. Неужели, присвоил себе молодую вдову? Ублюдок. Джерт распрямляет плечи и вальяжно откидывается на спинку кресла.

— По велению его сиятельства герцога Араса Дитмара, разумеется, — утверждаю я.

Первой выдохнула герцогиня.

— Что ж, раз так, то…

— Постойте, матушка, — вмешивается граф.

Джерт обращает взгляд на меня. Надо сказать поражаюсь его выдержке. Зверь внутри меня скалится — в последнее время он совершенно капризен, ко всему, в обиде на меня за то, что до сих пор не нашел свою самку. Конечно, они знаю кто я

— унаследованный дар Живого Огня.

— Так что вы хотели сказать, граф? — спрашиваю Джерта, делая еще один глоток.

Он смотрит пристально, но я чую как этот поганец отступает, теперь уже окончательно.

— Ничего, лишь только то, что нужно подождать немного. Урана плохо себя чувствует, чтобы отправиться сейчас в путь.

Я смотрю на Джерта и наблюдаю, как тот начинает нервничать.

— Я заберу ее сейчас и позабочусь о ней, за это не волнуйтесь. Предоставлю лучшего лекаря, который только есть в городе, обещаю.

Желваки на высоких скулах графа дернулись. Больше он не стал возражать, откидываясь на спинку кресла. Герцогиня подозвала служанку, тихо отдала распоряжение. Та кивнула, удалилась скоро, бросая смущенный взгляд в мою сторону.

— Может, останетесь пообедать с нами? — предложила Лиатта.

Конечно, я очень желал поскорее убраться отсюда и вернуться в имение, но отказывать женщине в просьбе не мог.

— Пока Урана будет собираться, у нас еще много времени, — настояла она.

— С удовольствием, — вежливо улыбаюсь герцогине.

На лице Лиатты проскользнула радость. Джерт громко кашлянул в кулак, прервав нашу зрительную связь, допил остатки вина.

— Пойду, приготовлюсь тогда, извините, — поднялась герцогиня, ставя опустевший бокал и вышла, оставив меня с графом наедине.

— Думаю, ее родители будут против такого поворота, да и слухи самые разные пойдут, — произнес граф, снова наступая.

— Слухи уже ходят весьма разные. И с чего вы взяли что будут против? Герцог Арас свободен, он ищет себе достойную жену, может, Урана станет его избранницей, это весьма достойное положение, многие леди охотятся за местом рядом с герцогом, — от собственных слов меня воротит.

Джерт хмыкнул, нервно побарабанив пальцами по подлокотнику.

— Она же вдова и можно полагать, что невинность свою потеряла уже. Зачем ему понадобилась Урана, ведь в графстве полно девушек более лучшего положения?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду девственниц.

Я сделал короткий глоток.

— Сердцу не прикажешь, — отвечаю, хотя внутри меня растет дикое желание дать в зубы этому холеному ловеласу… Сдавливаю кулак.

К счастью, двери распахнулись — герцогиня пригласила всех к столу.

Он оказался накрытым в мраморной комнате с большими окнами, за которыми простиралось хмурое безрадостное небо, а затуманенный беспрерывным мелким дождем сад, навевал сонливость. Обедали почти молча. Джерт все поглядывал в сторону выхода и явно чем-то был озадачен, ждал чего-то.

Урана появилась в дверях вовремя, когда мы уже закончили трапезу. В этой светлой комнате она, в темном траурном платье, выглядела как черная жемчужина в раковине — завораживающе, на голове плат, закрепленный венцом простым без украшений, красивые брови на слишком бледном, оно и понятно, лице и, зеленые, даже издали я видел их цвет, вобравший в себя всю зелень сада, что тонула сейчас под туманной влагой, глаза девушки оживляли всю блеклость окружения. Урана была не одна. Женщина с рыжеватыми волосами и в неприметном бледно-голубом платье, по-видимому — камеристка, стояла с какими-то вещами собранные в дорогу. Я, перестав пялиться в сторону графини поднялся со своего места. И что-то внутри неуловимо дрогнуло, когда оказался в поле ее окружения — даже, кажется, с шага сбился. Затолкнув подальше захлестнувшее меня чувство, приблизился.

— Здравствуйте, миледи, — улыбаюсь: руки она не подала, сложив их перед собой на складках платья.

— Здравствуйте, — ответила, глянув на герцогиню, что хмуро наблюдала за вошедшей несостоявшейся в полной мере женой сына. Джерт же вперились в девушку, будто голодный лев — чего доброго бросится отстаивать. А то, что тот явно положил когти на Урану буквально плескалось в его глазах жгучим раздражением.

Урана молчала и в глазах ее ярких, я не увидел ничего кроме какой-то холодной пустоты. Ожидала. Лакеи вынесли ее багаж, не такой уж объемный.

— Не будем вас задерживать больше, — произнесла разочарованно Лиатта, видно желала поскорее избавится от графини, ставшей теперь обузой для их семьи. Герцогиня поднялась со своего места, приближаясь нарочито медленно. — Буду рада вас видеть в своем дворце, — посмотрела пронзительно на меня.

Я улыбнулся, глянув на Урану. Глаза ее будто ожили, и меня все еще не покидало ощущение возбужденности, что плескается внутри меня жидким огнем. Девушка отвернулась, делая вид что ей неинтересен наш разговор. Я хмыкнул.

— Обязательно, — отвечаю герцогине, и подхватываю поданную мне руку Лиатты касаясь губами уже оголенный кожи руки — перчатки успела снять. — Всего доброго и благодарю за прием, — говорю я, выпуская ее чуть подрагивающие пальцы, направляюсь к выходу, пропуская женщин вперед. Чувствуя пристальный и раздраженный взгляд Джерта, что молча провожал нас, так и оставшись сидеть на своем месте. Отпускать Уран по каким-то причинам, он явно не желал.

Едва мы разместились в карете, как дождь припустился еще сильнее — непогода портится не на шутку.

Урана молчала по-прежнему ничего не спрашивая, и даже не смотрела в мою сторону, а все в приоткрытую занавесь, наблюдая как по стеклу позли прозрачные ручейки. В сумрачной карете, кожа ее будто светилась вся, вбирая тот скудный свет что лился из конца, как дорогой хрусталь, на шее узор синих венок, губы сухие бархатные и, наверное, мягкие наощупь. Я отвел взгляд, но каждый раз возвращал, продолжая рассматривать ее: тонкую шею, завитки каштановых волос, спадающих из-под плата — интересно какой она длинны, изящное очертание бровей, аккуратного носа, плавный изгиб скул, узкий подбородок — она ничем не отличалась от остальных многих девушек империи и тех, но все же отличалась. Урана притягивала, тянула к себе невидимыми нитями. Камеристка встревоженно ловила мой взгляд и растерянно отводила глаза — похоже, волновалась за двоих, в то время как ее хозяйка оставалась совершенно мятежной и одновременно спокойной.

— Как вы себя чувствуете, миледи? Мне сказали, что вам не здоровится, — нарушаю молчание.

Пальцы Ураны чуть сжали в кулак складку платья и обратила на меня взгляд.

— Хорошо, спасибо. Просто, погода давит, — опускает ресницы, снова поворачиваясь к окну, не оставляя ничего делать, как рассматривать ее профиль, ее сочные, цвета диких маков, губы. Очнувшись, расслабленно откидываюсь на спинку дивана. И все же поведение ее было не понятным, но быть может просто мои ожидания относительно графини не оправдались. А чего я ждал? Испуганный или напротив искрящейся радости и восхищения взгляд изумрудных глаз? Хотя было бы подло с моей стороны наблюдать ее довольство, зная о том, что герцог поймал очередную пташку, чтобы посадить в золотую клетку. Я снова глянул на Урану: это молчание — это краткость, принуждали волноваться, и в то же время любоваться затаившееся в ней изящество и притягательность. А что, если Арас передумает и оставит ее себе в качестве жены? Я задержал свое внимание на упавшей, как камень на голову мысли. Это не должно было никак меня касаться. Это его дело. Неожиданно, но укол ревности вынудил меня сжать челюсти.

— Куда мы сейчас едем? — вдруг вмешивается в звуки льющегося дождя и цокота копыт, служанка.

Урана насторожилась, но продолжала смотреть в окно.

— В мое родовое поместье. А потом, как пройдет непогода, и Уране станет легче, отправимся на остров Крион.

Служанка замолкла, больше не пытаясь задавать вопросы, хоть, судя по растерянному виду у нее их было очень много, взволнованно поглядывала на свою хозяйку, которая с каждым вздохом вызывала во мне пристальный интерес. И как не пытался держать себя, все явственней ощущал влечение к Уране, что и выбивало из равновесия. Находиться рядом с молодой графиней в тесной карете становилось чревато. Урана же тщательно избегала моего взгляда, продолжая смотреть в окно.

Шелест припустившегося дождя на долгое время затопил все звуки и мысли.

Карету мягко качнуло — съехали с главной дороги. За окнами пополз объятый густо-зеленой мглой суровый и неприступный вымокший еловый лес. Окутала тишина и промозглость. Под пологом, было куда сумрачней. Как в позднюю осень

— время тишины и раздумий. Погода у прибрежья не слишком баловала. Похоже, и впрямь ждать солнца в ближайшие дни не стоило.

Минув чащу, и переехав деревянный мост, перекинутый через неширокую реку, кучер припустил лошадь по ровному берегу уже бодрее и потому вскоре прибыли на место.

Выбираюсь из кареты и подаю руку графине. Урана не отказывается от помощи вложив пальцы в мою ладонь. Они были почти неощутимы и холодны, будто льдины, как, впрочем, и глаза — безбрежные и стылые, клубилось в них грозовое ненастье, как черные тучи над головой, и вместе с тем вся она теплая, как дыхание огня, чистая и нежная как заводь, обласканная мягкими рассветными лучами. От одного легкого прикосновения внутри меня закрутился огненный вихрь — посмотри она в мои глаза, то уже не так доверительно относилась бы ко мне. Урана, придерживая другой рукой ворот накидки, сошла со ступеней. Я разжимаю ладонь, выпуская ее руку, видя, как сильно взволновалась камеристка, косясь на грозных всадников, что сопровождали нас.

— Прикажу приготовить вам горячего чая. Нужно согреться после такой промозглой поездки. Все же думаю, что вам необходим лекарь, вы очень бледны… — сказал я, оглядывая графиню, давая знак лакеям поскорее забрать багаж и проводить женщин внутрь.

— Спасибо, милорд. От чая не откажусь, а лекаря не нужно — это лишние хлопоты,

— ответила она сдержанно, хотя голос ее все же дрогнул и глаза затуманились. А внутри меня льдом все затянуло. Она напугана, хоть и не подает вида.

— Уверены?

— Да.

— Хорошо. Как скажите. Тогда, жду вас к ужину. Буду рад, если скрасите мое одиночество, своим присутствием.

Урана долго посмотрела на меня, раздумывая, а потом согласно кивнула и, больше не задерживаясь прошла к своей служанке. Тинн повел их во дворец. Ловлю себя на том, что открыто рассматриваю стройное тело Ураны, скользя взглядом по спине, покрытой накидкой, бедрами с которых спадали тяжелые складки платья. Урана, оказалась очень женственной и походка плавная, неспешная. Графиня скрылась в дверях. А я продолжаю стоять под мелко-моросящим дождем, ощущая, как кровь горячим напором растекается по телу. Вскидываю взгляд к небу, щуря глаза на хлеставшие по лицу холодные капли. Необоримая тяга сковывает и подчиняет немедленно последовать за ней, но я приказываю своему телу не шевелиться, не позволяю древнему инстинкту полностью овладеть мной и тогда приходит иное желание, жажда обратиться и оказаться в этих стихийно-свинцовых недрах, что распростерлись бездной надо мной, биться с ней, бороться, выплеснуть до последней капли мощь и остаться пустым. Я пытаюсь задушить этот порыв, до ломящей боли в костях и натуги в мышцах, что выворачивает меня наизнанку. От неудовлетворенной потребности чувствую себя крайне паршиво, и, казалось, будто не кровь, а желчь потекла по жилам, разъедая меня изнутри.

— Милорд, что прикажете еще, — голос Тинна вонзился в меня как гарпун, дергая вниз на землю. Встряхивая мокрыми волосами, приходя в себя.

— Прикажи на вечер приготовить ужин на две персоны, — отдав распоряжение, направляюсь к дворцу, чтобы излишне не тревожить своим поведением слуг.

Времени до ужина оставалось не так уж немного, но его хватило чтобы справиться с небольшими делами и бумагами, что скопились за время моего отсутствия мертвым грузом — это отвлекло. К тому же написал письмо герцогу предупреждая о своем нескором возращении в связи с непогодой и, конечно, известил о том, что встреча с семьей Роесс состоялась и все прошло весьма благополучно, чего и ждал Арас — Урану он заполучил без особых трудностей.

В моем кабинете, стало совсем сумрачно. Зажег несколько свечей в массивных кованных подсвечниках. Огонь разбавил полумрак желтым светом, заиграв бликами

— стало намного живее и радушнее. Тишину прервал стук в дверь и последующий голос Тинна, предупреждающий о том, что ужин готов. Неспешно одеваю камзол и спускаюсь в зал, приостанавливаюсь в дверях, оглядывая пустые стулья — неужели графиня пренебрегла моим приглашением? Вопрошающее смотрю на дворецкого.

— Графиня Урана, спустится, милорд, — поспешил он с утешительным ответом.

Прохожу к своему месту, что находилось напротив тлевшего камина, но иду дальше во главу стола — на место отца. Отгоняя лишние мысли, опускаюсь на мягкое кресло. Здесь было теплее не только от очага, но и от множества горящих свечей в канделябрах.

И пока слуги наливали в пузатые бокалы смородиновое вино, пришла Урана.

— Проходите, не стойте в дверях, — подбадриваю улыбкой.

Девушка, помедлив еще миг, вошла в залу. На ней было другое платье, хотя очень похожее с тем, в котором покинула Хард-Роесс: облегающее узкую талию, складками падающее к полу — красивое, хотя, верно, ей к лицу были любые платья

— какое ни примерь, жаль только, что такого же мрачного оттенка — темно- дымчатого, но зато цвет отменно подчеркивал глаза, делая их еще выразительней. На щеках заметный румянец. Губы полные, пунцовые, изящный разлет бровей, все это я подмечаю мгновенно, ощущая, как вся кровь неотвратно приливает к плоти, и в штанах становится тесно. Лекарь и в самом деле не понадобился, Урана выглядела гораздо живее, что невольно придало и мне долю бодрости. Я поднялся, встречая ее:

— Прошу, — отодвигаю стул.

Она плавно, но все равно смущенно и сжато опускается в него. Успеваю оглядеть девичьи плечи под недлинным до лопаток вдовым платом, скрывающие волосы. Улавливаю ее тонкий запах дикой лилии, который оседает на языке сладковатым привкусом. Возвращаюсь на свое место ощущая нешуточное возбуждение. А ведь совсем недавно неплохо провел время с Диар.

Слуги быстро подали на стол блюда, а закончив, разошлись по углам, став в ожидании — на случай, если что-то понадобиться еще. Я бы мог их всех прогнать одним лишь движение взгляда, но мне хотелось, чтобы Урана поела как следует, ни о чем не тревожась — мое соседство и так ее смущает дико, я это вижу по дрожащим пальцам. На время зал наполнился треском поленьев в очаге. Ели в полном молчании.

— Наслышан что вы очень талантливы, к сожалению, не удалось побывать на одной из ваших выставок, — начинаю я разговор, откладывая вилку.

Урана даже пережевывать пищу перестала, побледнев разом. Графиня откладывает свой столовый прибор, комкает рядом лежащую салфетку, и от моего внимания не уходит какие тонкие, красивые пальчики были у моей гостьи, разом в моей голове рисуются не самые пристойные желания, что даже пропадает аппетит и вновь возникает совсем иной голод.

— Мои работы очень скромны и недостойны такого внимания, милорд, — отвечает быстро и тянется за бокалом.

— О вас много говорят, мне кажется вы недооцениваете себя.

Урана отводит взгляд и делает глоток из бокала, как вдруг неожиданно поперхнулась. Поднимаюсь и подхватываю графин, давая знак слугам не торопиться. Налив в кубок воду, я приблизился. Урана рассеянно принимает воду, торопливо делает глотки. Под мой взгляд неожиданно попадает зелено-желтый синяк на запястье, видневшегося из-под узкого рукава. Меня словно в кипящую смолу бросило — Джерт все же наложил на нее свою лапу. Ублюдок. Да и кто бы сомневался, разве он мог упустить такой лакомый кусочек, как оставленный братом трофей?! Да при этом, такой привлекательный.

— Джерт вас трогал? — срывается с моих губ вопрос.

Графиня, невольно одернула рукав, спрятав руки под стол. Я вижу, как взволнованно вздымаются ее полные груди и в декольте, в ложбинке мне открывается крупица родинки, вмиг теряю дыхание, при виде весьма соблазнительной картины, настолько, что мои штаны готовы были трещать по швам. Я стискиваю челюсти забирая кубок, отставив его подальше.

— Урана, — говорю тише, наклоняясь, так, чтобы меня слышала только она, — может, вы расскажите, что произошло?

Графиня поднимает на меня подавленный взгляд, опрокидывая в серые глубины, на дне которых засверкали драгоценностями золотистые отблески зажженных огней в канделябрах. На мгновение, а казалось на вечность девушка цепенеет и вдруг прерывисто выдыхает, глаза становятся влажными. Урана моргнула, опустив растерянно ресницы.

— А что именно вы хотите знать, Айелий? — дрогнул ее голос.

— Все.

И снова повила тягостная тишина. Урана молчит, а я продолжаю испытывать ее взглядом. Отстраняюсь, поздно понимая, что буквально навис над девушкой, требуя ответа.

— Простите за излишнюю настойчивость, но, если, вы все же захотите поговорить, то я готов вас послушать, — извиняюсь и отступаю, возвращаясь на свое место, давая знак слугам подать десерт.

Урана друг поднимается.

— Спасибо за ужин, милорд, я уже сыта. Простите, — роняет извинения и направляется прочь к выходу, буквально выбегает наружу.

Когда ее шаги стихли в глубине коридора, меня сдавливает режущая тишина.