Невинная для дракона

Глава 6

Мы лежали разгоряченные и возбужденные в наполненной теплом и тягучим смолистым запахом комнате, сплетенные воедино, дышим судорожно и часто, и никакая сила не сможет теперь разъединить нас.

Урана засыпает прямо в моих руках, такая мягкая бархатная и нежная, как цветок орхидеи. Тревожить ее сон не хочу, играя пальцами с ее пружинистыми локонами. Ее губы мягкие насыщенные рубинового цвета, чуть раскрыты, невыносимо пленили, темные веера ресниц дрожат на щеках в беспокойном сне, легкий румянец проявившийся после жаркого соития, придавали ей какой-то детской нежности — она завораживала своей красотой, опьяняла особенно в последние дни, вынуждала моего внутреннего хищника кидаться на стены и драть когтями душу, требуя соединится с ней в новь и вновь, до скрежета зубов, до помутнения и боли в паху. Дикое сумасшедшее желание обладать ей истязало меня, стоило ей удалится. Оно рубит на части. Если бы только знала какую муку причиняет мне, начиная с того времени, как оказалась в моем поместье под одной крышей. Внутри пожаром впихивает желание сгрести ее в охапку и увезти далеко-далеко, подальше от Араса, от этого проклятого места.

Она спит, дышит так безмятежно и глубоко, а я строю в голове конструкции моих дальнейших планов, которые рушатся к чертовой матери, когда я пытаюсь встроить одну деталь, одно обстоятельство — я обязан четко соблюдать указания своего хозяина.

Стискиваю зубы и сжимаю хрупкое плечо Ураны, она плотнее прижимается ко мне всем телом. Ослушаться приказа герцога, это все одно приговорить себя к смерти. Ко всему едва Арас приблизится к ней, как почует, что она стала моей. И это был тупик, из которого не было выхода.

Я загнал себя в него сам.

Но по-другому я не могу и мне было плевать на все. Это противоестественно моей природе — разлучаться с ней. Это хуже, чем казнь. Если бы я не взял ее, я приговорил бы себя сам к самой жуткой безжалостной пытке и закончилось бы это все мучительной агонией, неутоленной потребности в своей самке. На всю жизнь, между прочим.

Устремил задумчивый взгляд на свисающий обод канделябра. С каждой мыслью, внутри все темнело.

Очнулся, когда почувствовал, что поленья прогорели, и на полу оставаться стало уже холодно. Я осторожно пошевелился, подхватил Урану на руки, такую легкую, почти невесомую, как снежинка, отнес на диван укладывая. Вернулся к камину, быстро разжег его. Взгляд невольно цепляется за рисунок.

В моей жизни хоть было и мало девиц, но те редкие особы, по истине знал толк в плотских удовольствиях. Диар стала последний, а уж она могла доводить своими ласками до крайности. Урана как алмаз в горстке пепла затмевала даже ее своей чистой ослепительной страстью, красотой, нежностью. Искренностью.

Если бы знала, как сводит сума своим запахом, таким ярким насыщенным, что въедался в самую кровь, заставляя ее густить и бешено клокотать в венах.

Я судорожно потянул в себя воздух, теперь наполненный ее ароматом, сладким тягучим.

Оторвал взгляд от рисунка, сжал кулаки, раздражаясь на то, как желание вновь прокатилось по телу, подняло все что можно было поднять.

Нет, она не выдержит такого натиска, она всего лишь девушка и ей нужен отдых. И нужно беречь ее. Закрываю глаза, ощущая на своей плоти прикосновение ее нежных губ, и тут же тряхнул головой отбрасывая несвоевременные воспоминания. Отхожу от камина, подхватываю вещи и быстро одеваюсь, спешу оказаться как можно подальше от нее. В том, что она истинная пара для нее я убедился окончательно, других подтверждений и не нужно, мой огонь, моя сущность признали ее.

Выхожу осторожно прикрывая дверь. Лучшем местом пребывания для меня сейчас было небо, но я не могу здесь обернуться — одно из условий договора с Орденом. Без позволения Араса — не могу. Он сразу почует, своим звериным нюхом это, да и не только он один, но и остальные… Как чувствуя их я.

В голову взбредают самые абсурдные мысли, начиная от того, чтобы заявить Арасу на присвоение себе Ураны, до сумасшедшего порыва — сжигания проклятого договора. Ухмыляюсь самому себе — я не годен сегодня для каких-то здравых мыслей. А от одного представления, что Арас наложит на Урану свои лапы, жестко перекашивает, будто от ударов кнута по открытым ранам.

Выхожу на лоджию и жалею, что не прихватил с собой вина, чтобы притупить эту бурю крайне противоречивых дум, что появились во мне с того мига, как утвердил себя в своей истиной паре. Теперь она источает такую силу, что мне необходимо умерить свой пыл, иначе. Иначе просто сорвусь. Но я не хочу причинять ей вреда. Она еще не привыкла… Стоны Ураны все еще слышались в голове, не заглушал их и шум дождя, падающего с ночного неба серой мглой, такого темного что невидно за много миль ничего вокруг. Но я различал почти каждое деревце, росшие на берегу, изгибы реки пузырящееся от дождя, дальние тянущиеся к самому океану лесистые холмы. И все равно мысли об Урана, сладко спящей сейчас в тепле, под моим крылом, завладевали мной, вынуждал наливаться мышцы силой, отвердевать. Хотелось сорвать одежду и нырнуть в эту холодную стену дождя и освежится. Стискиваю челюсти и прихожу к одному верному и правильному решению — нужно потянуть время. И чтобы герцог ничего не заподозрил, вернуться на Крион как можно быстрее. Один. И я уже твердо знал, что скажу ему.

Зачесав пятерней влажные волосы — даже не заметил, как вымок, стоя под дождем — я вернулся вниз. Распорядился чтобы мне приготовили на утро карету и вернулся к себе в кабинет. Я не мог позволить себе нарушить сон Ураны. Занял себя какими-то бумагами полночи борясь с собственными чувствами и желанием вернуться и прижать к своему телу ее уж больше не выпуская, останавливало то, что знал, чем это все может закончиться — ее истощением. И хорошо, что покину поместье — будет время ей отдохнуть и привыкнуть, восстановиться.

Я не стал принимать ванну, чтобы оставить ее запах, хотя это была ошибка — стоило мне оказаться вдали от своей истинной, эта прихоть остро дала знать о себе. Аромат возбудил и завел меня вновь уже к утру, заставляя кровь бешено хлестать по венам.

Рассвет наступил для меня слишком медленно.

Отгоняя мысли о том, что оставляю Урану здесь, я собрался и спешно покинул поместье, не позволяя своему зверю осознать это.

Покидая берег Тарсии я чую нутром, что Урана еще спит. А после, уже на корабле, для меня и начался самый настоящий ад. Мой внутренний зверь вдруг пробудился и устроил мне настоящую расправу за то, что покинул свою самку — он бушевал и беспощадно бросал меня в огненное жерло. И чем дальше я удалялся от берега, тем невыносимей была пытка. О том, что меня будет так скручивать, меня никто не предупреждал, ощутив это на собственной шкуре. На три дня я лишился сна и горел весь так, будто меня в раскаленное железо окунули, тогда я выходил на палубу и дышал напитанным солью воздухом — это на время приносило облегчение. К концу третьего дня зверь немного утих, спрятавшись под слоем пепла, моего истлевшего изнеможенного тела, давая мне немного перевести дух.

Когда я прибыл на Крион погода улучшилась, и даже показалось солнце. Оно освещало золотым светом покатые лесистые берега, и задерживалось у отвесных скал, что зубьями акулы угрожающе щерились в хищном оскале — такой был остров Крион.

Холодные мощные стены замка как склеп, поглотили меня стылым воздухом. За короткий период успел отвыкнуть и даже не думал раньше что живу в таком враждебном мрачном месте. Когда я поднялся в свои покои, слуги уже доложили Арасу о моем прибытии, но герцог не спешил меня звать к себе, а потому отдых с пути мне был обеспечен — нужно собраться с мыслями. К тому же его наверняка оповестили, что я прибыл один.

Герцог послал за мной, когда уже за стенами начало темнеть. Спускаясь в парадный зал, до моего слуха вдруг докатились женские голоса и смех, один из них принадлежал Диар — значит, она еще была здесь.

Взгляд льдисто голубых глаз жадно вонзился в меня, когда я появился в дверях, но не глянул в ее сторону, поклонившись восседавшему на своем тронном кресле его сиятельству.

Герцог был при параде, в богатом бардовом камзоле, темные волосы зачесаны назад открывая острые скулы и широкие брови с карими глазами — в расцвете сил, но изобильная сытая жизнь, задушила в нем хищника, сделав его хоть и заматерелым, но потерявшим хватку носителем огня. Молодых баронесс, кроме Диар, которые окружали герцога я вижу впервые. Они разглядывали меня с интересом, хотя рядом была куда выгодная добыча, чем тень его сиятельства.

Взгляд темных глаз Араса застыли на мне, он отпил из кубка и указал на одно из кресел.

Приняв приглашение, опускаюсь на указанное место, слуга тут же наполняет еще один кубок виноградным вином.

— Я готов тебя слушать Айелий, — сделал еще один глоток Арас. — Ты известил меня что все прошло спокойно и графиня у тебя, почему ты один?

Диар перевела на меня растерянный взгляд, не понимая о чем говорит Арас, а может делает вид. 06 играх герцога она осведомлена куда лучше всех остальных.

— Так и есть, — отвечаю незамедлительно. — Нас застала непогода. По пути ей не поздоровилось, и я был вынужден оставить графиню в своем поместье. Под присмотром, разумеется.

— Вот как? — Арас долго испытывал меня взглядом, потом вдруг поднялся, приблизившись. Это было чревато для меня, если он почует что-то… Пусть даже и сила живого огня текла в нем скудными жилами, но все же. Крайне нежелательно чтобы он разоблачил меня сейчас, ведь теперь я не могу допустить чтобы Урана попала в его когти.

Диар испуганно смотрела на Араса, когда тот закаменел, встав передо мной. Герцог сузил глаза.

— Ты сделал правильно, пусть поправляется, — наконец сказал он. — Я пообещал Ордену показать ее, надеюсь, к тому времени ей станет лучше, и она меня не разочарует, — усмехнулся он, а мне остро захотелось заехать ему в челюсть.

Apac хмыкнул и вернулся на свое место. Диар растерявшись совсем захлопала ресницами, желания выяснить об услышанном подробнее нарисовалось на ее лице слишком открыто. Не самый подходящий момент, говорить при баронессах, но необходимо это сделать как можно быстрее, тянуть здесь уже нельзя.

— Я хочу поговорить об Ордене, Арас.

Герцог обратил на меня темные глаза, посмотрел пристально.

— Это важно, — настаиваю.

Арас взглядом велел Диар и другим баронессам уйти. И только закрылись створки за ними, герцог развернулся всем корпусом ко мне.

— Я хочу уйти из Ордена.

Темная бровь герцога приподнялась и на лице отразилось заинтересованность и в то же время недоумение.

— Неожиданно, — усмехнулся он. — Ты же знаешь, что это невозможно.

— Возможно, если вы позволите. Я уже достаточно долго состою у вас на службе и думаю, что выслужил то, что должен был мой отец.

— Постой Айелий, ты хочешь совсем расторгнуть договор, который был заключен еще с моим отцом?

— Да.

Он откинулся на спинку кресло, смотря на меня долго. А метка на моей шеи вдруг обожгла, давая о себе знать.

— Я не могу тебе сейчас дать никакого ответа граф. Верные люди мне нужны, а пока у меня нет замены тебе. Да и переговорить с членами Ордена необходимо.

А мне вдруг стало необходим освобождение, его согласие. Именно сейчас. Не знаю, как нашел в себе силы чтобы не метнуться и смести его в прах. Арас видимо это почуял, заерзав на кресле.

— И все же, разве тебе не устраивает что ты не последнее звено в нашей цепи, по- моему, это самое лучшее, что может тебе дать наше общество и твое положение.

На последние слова он надавил особо сильно. Этот ублюдок не случайно затрагивает мою семью — знает мое уязвимое место.

— Несомненно, — соглашаясь, хотя внутри распирает все от гнева. — Но я желаю отправиться в собственное плаванье, мои братья уже давно встали на ноги и вполне обходятся без моей помощи.

— Я тебя выслушал Айелий, — сдался герцог посерьезнев. — Мне нужно это обдумать. Завтра утром я скажу тебе к чему я пришел. Не забывай, что через два дня в Ордене будет собрание. Как раз будет возможность переговорить и главенством.

Я стискиваю челюсти — два дня это слишком долго. «Но чего я ждал!» Что герцог сразу же отпустит меня на четыре стороны?

— Благодарю ваше сиятельство, — учтиво отзываюсь и поднимаюсь с кресла, отставляю кубок. — Позвольте отлучиться. Дорога выдалась тяжелой, мне нужен отдых.

Арас не стал задерживать, кивнул отпуская, оставаясь в глубокой задумчивости.

Зверь внутри меня в ярости, он категорически не желает делить свою самку ни с кем. Я шел из залы, не видя перед собой дороги — не ожидал, что меня так скрутит, что вдали от нее будет так сложно, а любое покушение на нее другим мужчиной сродни вызова смерти. У герцога как я знаю никогда не было Истинной, таковую он не встретил, но с другой стороны это было понятно — он вполне мог ее не почуять, со своим слабым даром огня. Поэтому для него очередная девица — это пустышка. Поэтому такое пренебрежение к женщинам — всего навсего его внутренняя несостоятельность.

Преодолев галереи и ворвавшись в свои покои, я сорвал с себя камзол и швырнул его прочь. Все тело горело и в горле першило, словно песка наглотался. У лакея что пришел оповестить меня о том, что ванна готова, я выяснил что Сайм Берс был в замке. Оказалось, виконт и не покидал его пока я был в отъезде. Пока пришел в себя помывшись с дороги и переодевшись в легкую одежду, за решетчатыми окнами выцвел приближающийся к вечеру горизонт и потемнело небо, хотя дождя и не было, но туман окутавший Крион обращал остров в какую-то спячку, как и его жителей — здесь чувства притуплялись. Ощущение что очутился будто в темнице только обострялось, хотя и раньше до отъезда в Тарсию я чувствовал себя в ловушке, то после, это проявилось особо отчетливо. Ко всему мысль о том, что Урана осталась далеко от меня тяготила, тянула камнем на холодное илистое дно.

— Друг, ты часом не прихворал? Выглядишь неважно, — встретил меня Сайм вместо приветствия, едва я появился в зале.

Мы обменялись крепким рукопожатием — я был искренне рад тому что друг оказался в замке.

— Как успехи? Я слышал, что ты оставил графиню в городе. Что случилось? — налетел он сразу с расспросами.

Выглядел он весьма бодро и говорил так же в приподнятом духе. Одет просто: белая рубаха, сверху туника без рукавов, волосы не зачесаны назад, взъерошены.

— Рассказывай, как она тебе? Понравилась?

Я приподнял брови, в другой раз если бы Урана не оказалась моей истиной парой, а очередной девицей, как Диар я бы в подробностях рассказал бы «как она» мне.

— Да что-то ты не разговорчив. Что случилось? — поутих виконт, потянувшись за бокалом вина.

Я некоторое время раздумывал, стоит ли ему говорить о том, что случилось, хотя тот не будь дураком, что-то уже понял.

— Только не говори мне, что дочка Вариса Адаларда твоя..

— Да.

Сайм качнул головой, потяну в себя вино.

— Тогда ты сильно вляпался, граф. Я даже не знаю насколько, — виконт, глотнув вино, поморщился, будто лимон прожевал. — Герцог уже объявил всему кругу о своей новой пассии, заручившись представить ее Ордену. Он уже себе ее присвоил. И я весьма удивлен, что Арас, так легко отпустил тебя, не почуяв ничего.

— Я сказал, что ей не здоровится. Она сейчас в моем поместье вместе со своей камеристкой.

— Вот как, — хмыкнул друг. — Что ж вполне весомое обстоятельство, но, — он поддался чуть вперед, — а дальше что? Рано или поздно Арас доберется до нее.

Хотелось взреветь от всплеснувшего бешенства, что даже в глазах потемнело.

— Я ухожу из Ордена.

Сайм закаменел.

— Что?

— Что слышал. Даже если герцог не даст согласия я обращусь к главенству.

— Ты наживешь себе лютого врага друг. Что тебе на это сказал герцог?

— Сказал, что подумает, — я стискиваю зубы и перевожу взгляд на огонь в камине.

— Я подожду до завтра, послушаю, что мне скажет Арас, но, чтобы тот не заявил, я отправлюсь за Ураной и увезу. Он ее не получит.

— И все же, Айелий это опасная игра — идти против Дитмара.

— У меня нет иного выбора Урана моя, я не могу позволить, чтобы она попала в его руки, это не допустимо, тогда все может обернутся куда хуже, если огонь охватит мой ум.

Сайм замолк, задумавшись помрачнев разом.

— Не завидное у тебя положение. Допустим герцог войдет в твое положение и отпустит. Что потом?

— Уеду вместе с графиней на север, там у отца когда-то были связи…

— Ясно, — потемнел он еще гуще.

— Самое главное, — сдавил я в пальцах бокал. — Чтобы Урана была подальше от него, иначе… — я с усилием воли разжал закаменевшие пальцы и повторил: —…я за себя не отвечаю.

Не успел я договорить, как за спиной послышался шум. Я, одновременно с виконтом повернул голову. В двери вошла баронесса. Взгляд Сайма будто приклеился к Диар, когда та с грацией пантеры прошла к ним. Она одарила виконта ослепительной улыбкой, от которой он враз стушевался и кадык заходил по гортани судорожно. Диар и в самом деле выглядела сегодня потрясающе. Золотистые локоны завиты туго, падали на белую грудь, едва прикрывавшие глубоким декольте, затянутый корсет делал талию осиной, открытые запястья на которых поблескивали браслеты, она придерживала тонкими пальцами складки платья — трогательно. Но взгляд возвращался на яркие голубые глаза и сочные алые губы. На миг представил, что творилось с другом при виде такого соблазна. Диар повернулась ко мне.

— Вы вернулись граф.

Хорошо зная Диар я прекрасно понял ее кричащее намерение остаться со мной.

Сайм прочистив горло, поднялся вдруг, поторопившись уйти.

— Что ж, завтра еще увидимся, — проронил он, бросая короткие взгляды на баронессу, склонив голову перед женщиной и удалился.

Как только виконт скрылся за дверью, Диар повернулась ко мне, дыша волнительно глубоко. Я поднялся, отставляя хрупкое стекло в сторону, прежде чем она подошла ко мне почти вплотную. Голодные глаза баронессы оглядели с желанием, она втянула в себя мой запах, запуская руки мне на шею.

— Как я скучала, — прошептала она, задрожав вдруг.

А мне больше всего мне не хотелось с ней встреч.

— О чем ты говорил с Арасом?

И как ей удается догадываться обо всем, будто насквозь мня видела. Хотя не удивительно, она за много лет успела изучить меня. А вот я ее и не пытался.

Как не хотел с ней обсуждать того, но именно Диар поддерживала меня в том, чтобы я отделился от герцога, от Ордена. Но понятно, что делала это неспроста, желая занять место рядом со мной, но теперь наши пути разные и она не может подвинуть Урану — это невозможно. Положив руки на ее узкую талию, заглянул в глаза.

— Тебе не нужно этого знать, — я не испытываю такого прежнего влечения к ней, пусть и баронесса была безумно привлекательна. Теперь все по-другому.

— Ты не привез Арасу графиню. Что не так Айелий?

Опрокидываюсь в лед ее глаз, холодных и бездонных. Втянув в себя воздух, поднимаю ладони вверх по талии Диар томно прикрывает ресницы и в следующий миг накрываю ее руки срывая со своей шеи. Баронесса сухо улыбнулась, когда я прижал ее аккуратные пальчики к своим губам.

— Спасибо что волнуешься за меня, я просто устал, — выпустил ее руки, оставив баронессу стоят в одиночестве и отошел к столику подхватывая графин вливаю еще вина. — Урана осталась в Тарсии.

Слышу, как зашуршало платье, баронесса подходит ко мне со спины, проводит ладонями по плечам.

— Позволь мне остаться с тобой, — прошептала горячо, посмотрев снизу, алые губы растянулись в призывной улыбке, искушая — она это могла безукоризненно.

— И ты забудешь о своей усталости.

Я делаю пару глотков, отставляя бокал и поворачиваюсь к баронессе.

— Нет, Диар.

Она замерла, смотря на меня неотрывно и, вдруг мягко улыбнулась.

— Ну как хочешь, — пожала она плечиком, отстраняясь и я в последний миг замечаю, как потускнели льдистые глаза.

Я стискиваю зубы — не хотел ее обижать, но по-иному не получалось. Она берет ту же бутылку и наполняет почти до краев бардовой жидкостью, подняла к губам, делая глоток. А я чувствовал себя полным болваном, но не рассказывать же ей в конце концов, что я встретил свою пару. Да и поймет ли она? Баронесса сделала еще один глоток, потом еще и еще, пока не опустошила бокал и схватила следующую бутылку. Я рывком забрал ее.

— Довольно, Диар. Помню у тебя аллергия на красное вино.

Глаза ее успели затуманиться, на щеках уже проступила нездоровая краснота.

— Ты меня отвергнул, — заявляет баронесса, а я закатываю глаза. От нее не ожидаю слышать подобное. Всегда холодная и стойкая, казалось ничем ее не проймешь, наверное, я ошибался в ней.

— Нет.

— А что тогда? Что не так? — повторяет она вопрос. — Я ждала тебя. Скучала. А ты…

Выпитое то немногое мной в компании с виконтом, тоже дает о себе знать — вино разгорячило кровь и теперь размягчило мышцы. Потому усталость, стоило о ней сказать, накатывает грузом на плечи. Но я не хочу делить постель с Диар. Теперь меня заполняла только Урана, только с ней жажду делить свое тепло.

Диар тянется ко мне, казалось делая последнюю отчаянную попытку. Ее дыхание скользит по моим губам, она поддается еще ближе. Я уклоняюсь от поцелуя.

Баронесса в упор смотрит на меня, поджимает губы выказывая горечь, понимая, что все ее способы сегодня проигрышны.

— Извини меня, — признает свое поражение Диар. — Наверное, ты прав, вино мне лучше больше не пить. Но я в самом деле скучала. Арас в последнее время такой холодный, раздраженный. Поэтому я была удивлена, что он так спокойно отнесся к тому, что ты не привез его добычу.

Я невольно сжимаю челюсти — «Его добыча»

Диар сухо улыбается, смотрит на дверь.

— Хорошего тебе отдыха, граф, — вежливо прощается она, — доброй ночи, — разворачивается и идет к двери, оставляя после себя горькое послевкусие. Тем лучше. Я ставлю бутылку и отправляюсь к себе в покои, едва сдерживаясь что бы не крушить стены. Все же Диар сумела подлить и без того до краев наполненную чашу терпения яда.

Этой ночью я не спал, не потому что разговор с Арасом прошел напряженным, где он не дал мне никаких ответов, не нарушило бы мой сон и недомолвки с Диар, а от того, что Урана, думала обо мне. Вторая ипостась воспринимала это, как зов. Он разносился во мне громким колокольным звоном отдаваясь во все части моего тела, истязая, вынуждая обратиться и пуститься к ней. Ко всему образы ее тонкого тела с небольшой, но такой сочной грудью и этот запах ее желания — тонкий нежный — проникал под кожу, возбуждал до безумства. Я вожделел ее до рези в паху.

— Вседержитель, Урана, прекрати! — ревком сел в постели, продирая всклоченные волосы пятерней.