Невинная для дракона

Глава 8

Арас так и не давал мне ответа и к себе меня не звал. Я готов был сорваться с места и наплевать на все клятвы. Пройдя галереи, направляясь к другу, с которым договорился пообедать, а заодно обсудить детали предстоящего сбора Ордена, я вышел в крытый переход.

Сегодняшняя ночь была адской. Меня будто выпотрошили всего, разорвав на лоскуты, и утром я понял, что с Ураной что-то случилось. Скорее бы прошел этот чертов сбор — оставаться на Крионе было невыносимо, даже не знаю, какая сила воли смогла меня остановить, не дала сорваться с места. Масло в огонь подпила и весть от Сайма, что Арас вдруг призвал к себе Хораса, и отрава гнева сожрала меня изнутри, выела внутренности — зачем он вдруг ему понадобился? Все это не нравилось мне, и невозможность отправиться за Ураной окончательно выбила из колеи. В любом случае нужно дождаться это проклятое собрание, тогда у меня будет возможность публично заявить о своем уходе, и Арасу ничего не останется, как принять решение под давлением правящих. Орден наслышан о моих заслугах перед герцогом и не сможет не поддержать меня. Тем более… Тем более, когда вперед выходит Хорас. Что, если появление Хораса не пагубно? Не значит ли оно, что Арас призвал его на мое место? В любом случае выходит, что он уже решил что-то. Я стоял на башне и размышлял обо всем этом, пока во внутреннем дворе не началась суета. С высоты узнал виконта — откуда он здесь?

Пока я спускался, он уже готовился выезжать. Раньше наша дружба казалась нерушимой, пока я окончательно не перешел в услужение Араса. Хорас выплеснул все свое призрение по этому поводу, и с тех пор наша связь оборвалась. Последний раз, когда я его видел, прошло около пята лет. Я знал, что Хорас нашел свое призвание в судоходном ремесле, и в итоге его нанял почтенный герцог, пусть не такой влиятельный, как Арас, но вполне состоятельный лорд. Поэтому меня вдвойне насторожило его появление в замке. Пройдя еще один полутемный, но открытый переход с деревянной кровлей, я спустился вниз, настигая виконта.

— Ааа, — усмехнулся он, заметив меня, сощурил глаза на солнце, принялся надевать перчатки. — Старый знакомый, — поприветствовал так, будто и впрямь был рад меня видеть, но прохлада голоса и небрежный взгляд говорил совсем о противоположном.

— И тебе не хворать, — отозвался я, оглядывая полнившийся людьми двор. — Какими судьбами?

Виконт встряхнул вторую перчатку, положил ее на правый локоть — он всегда отличался чрезмерной педантичностью, и до сих пор у него осталась эта черта.

— Да вот, только что прибыл с материка — ездил к тебе в поместье, — виконт усмехнулся еще шире.

— Что?!

— Ты удивлен? Хорошо, не стану терзать неведением, все равно ты обо всем скоро узнаешь — я привез в замок Урану Адалард.

Небо хоть было ясное, но, казалось, разразилось громом, и молнии ослепили вспышками. Повисло молчание. Виконт оставался спокойным, хотя жилы на его скулах натянулись.

— Какого черта, Хорас, ты вламываешься в мою землю и смеешь распоряжаться там?

— Приказ его сиятельства. Между прочим, я буквально спас честь молодой графини…

В голове зашумело, кровь, казалась, закипела в моих венах — что этот ублюдок себе позволил?

— …К ней наведался Джерт Роесс.

— Ты что несешь? — прошипел сквозь зубы, надвигаясь.

— О чем вы тут говорите? — откуда ни возьмись, объявился Сайм. — Я тут краем уха слышал, что к нам явилась знатная гостья.

— Пусть Айелий все и расскажет, а мне пора, — Хорас коротко кивнул и, развернувшись, пошел прочь, а я, не помня себя от гнева, рванулся за ним.

— Не нужно, пусть уходит, — преградил путь друг. — Остынь. Это сейчас к добру не доведет…

Я туго втянул воздух, наблюдая, как виконт поднялся в седло, разворачивая скакуна.

— …Трусливый слизняк, — фыркнул Сайм ему вслед.

Сжав кулаки, я развернулся и пошел к замку.

— Ты знал? — спросил поравнявшегося со мной виконта.

— О том, что Арас послал виконта в Тарсию — нет. А то, что Урана здесь, только что сказал Тин. Куда ты так спешишь? — вдруг остановил он. — Тебе сейчас к ней не стоит лезть, дождись хотя бы вечера. И вообще, Айелий, послушай меня, дождись сбора, иначе ты рискуешь потерять все.

Последовать его совету сейчас было невозможно, а тем более сидеть в стенах замка. Урана, должно быть, уже была у Араса, и я совершенно не представлял, как ее можно отбить у герцога. Мирным путем уже не разойтись, но Сайм прав — нужно подождать.

***

Вечер наступил быстро. Когда в покои постучались, я совершенно не ожидал увидеть на пороге Диар. В шелковом платье золотистого цвета, с распущенными по плечам и спине невесомыми локонами она окутывала тонким ароматом жасмина.

— Милая девочка, — начала она, — но колючая, как дикий шиповник.

Я невольно сжал кулаки — она уже успела сунуть нос, куда ей не следует. Странно, раньше она меня так не раздражала. Диар усмехнулась каким-то своим мыслям, обошла меня, положила ладони мне на плечи, смяла их.

— Ты так напряжен? Что случалось?

Я фыркнул — она еще и смеет играть со мной! Ей наверняка все известно.

— Где Арас?

Пальчики на моих плечах застыли, но через секунду снова принялись поглаживать и массировать.

— Его нет в замке, отлучился по делам, мне не говорил. И я… — она скользнула по спине вниз, к пояснице, оглаживая бока и живот, опуская руки ниже, — …я твоя на эту ночь.

Она ловко принялись расстегивать пуговицы на штанах, но я резко развернулся. Диар подняла глаза, приластившись к моему телу. Я отстранил ее за плечи.

— Зря ты сюда пришла.

— Что? — ее изящные брови изогнулись в изумлении. — Что значит «зря»? Неужели ты хочешь сказать, что из-за нее…

Я смотрел на нее сверху и понимал, как устал от этого всего, от обладания тем, что мне никогда не принадлежало, да и не нужно было.

— …Понятно, — отвела она взор и, отстранилась, отступила к двери. — Но только знай: Арас вцепился в нее когтями — у тебя нет шансов ее выдрать.

— Это мы еще посмотрим.

Она сухо улыбнулась и, больше не сказав ни слова, вышла.

Я некоторое время слушал, как шумит в ушах кровь, в глазах темнело от накатывающей волны гнева. Я покинул покои, направляясь прямиком в левое крыло. Конечно, Арас мог оставить охрану возле дверей Ураны, хотя это было не в его духе — за своими женщинами он никогда не следил, они для него — расходный материал: пускал их по рукам тех, кого жаловал. На счастье, возле дверей и в самом деле никого не было, да и время было ужинать — прислуга разошлась. По мере приближения кровь в венах вскипала от одного представления, что я увижу Урану. Стиснуть ее в объятиях и завладеть ее губами. всю ее…

Мне открыла все та же служанка, что была рядом с графиней, когда я покинул ее. Она, верно, даже испугалась моего появления, но, спохватившись, быстро приклонила голову и отошла, давая пройти. Урана, бледная и напряженная, стояла в ожидании, но, увидев меня, черты ее лица размягчились, она указала взглядом Элин выйти, и камеристка не заставила себя ждать. Казалось, воздух вокруг плавился от поднимавшегося изнутри жара, даже дыхание дрогнуло. Урана продолжала стоять, но теперь, когда стена неприступности, которую она выстроила, осыпалась пылью, открылась смесь таких чувств, что меня заштормило от ее беспомощного вида, от дикого и острого, как лезвие, желания. Я сделал шаг, и Урана бросилась в мои объятия.

— Я думала, что не увижу тебя больше, — шептала она, а я целовал ее лоб, щеки, губы, безудержно и рвано, задыхаясь, оглаживая ее плечи.

— Ты была у него?

Урана быстро закивала головой.

— Да, он говорил о каком-то даре… Артефакте… Я ничего не понимаю, Айелий…

Я обхватил ее лицо, призывая успокоиться.

— Я с самого начала понял, что ты необычная, Урана. И Арас не просто так охотится за тобой. Герцог слаб, его силы огня не хватает, чтобы перевоплощаться каждый раз, а одного желания недостаточно. Он ищет для себя источники или тех, на кого он возложит свои дела.

— Но откуда у меня взяться подобному?

Я провел по ее волнистым волосам, заглядывая в глубину ее зеленых глаз.

— Так бывает, видимо, ты унаследовала.

— Но от кого?! У меня обычная семья и…

— Даже не пытайся это выяснить. Дар может спать несколько столетий и пробудиться в любой момент, и, видимо, он настал…

Ресницы Ураны дрогнули. я склонился, накрывая ее губы, упиваясь, поцелуем. Она ответила, вдруг обмякнув в моих руках, и это вконец сорвало мне крышу.

— Джерт, он… — спрашиваю.

— Я не хочу о нем говорить, — мотнула она головой.

— Я оставил тебя без присмотра. Хочу тебя, Урана. Безумно, — я сдернул с ее плеч платье, обнажая грудь, сминая их, такие нежные, мягкие…

Урана откинула голову для поцелуев, открывая тонкую шею, хрупкие ключицы.

Скользнув губами по ложбинке, услышав тихий вздох, разорвал шнуровку на корсете, срывая с нее платье совсем. Под тягучим светом зажженных канделябров кожа Ураны вбирала все оттенки золота, грудь ее взволнованно вздымалась и опускалась, будоража воображение, и мне немедленно захотелось почувствовать ее всю: бархат кожи, мягкость тела и гладкость волос — это желание ослепило, поднимая во мне очередную волну жара. Сорвав одежду и с себя, я, подхватив графиню, посадил на круглый столик, где лежали какие-то книги и деревянная шкатулка — все это посыпалось на пол.

Урана охнула, когда моя рука скользнула меж ее бедер, раздвигая влажные складки, и кровь ударила в голову, одурманенная ее запахом. Тонким, нежным. Смущенная, Урана обхватила меня за шею. стыдливо прижимаясь, подалась навстречу моим пальцам бедрами. В следующий миг я убрал руку, раскинув стройные ноги девушки, и вошел в ее горячее лоно. Урана глухо вскрикнула, вжавшись в меня сильнее, и дрожь прокатилась по ее телу, оставаясь на моей коже, забираясь под нее. Мой голод был такой дикий, что я боялся причинить ей вред, но страсть затмевала все. Я поймал ее губы, толкаясь в горячий ротик языком, и, обхватив тонкую талию, вошел глубже, двигаясь сначала размеренно и плавно, не торопясь, пока Урана не начала покачивать навстречу бедрами, разгоняя по телу волны невыносимо острого возбуждения. Я потерял контроль, ускоряя темп, вонзаясь резко, почти грубо, слыша, как графиня всхлипывает, цепляясь за стол, пытаясь найти хоть какую-то опору. Я сжал ее грудь, вобрав сосок губами и, поиграв с ним, прикусил. Урана выгнулась, издав сдержанный стон, качнула бедрами, обхватывая меня ногами плотнее, разжигая такую остроту ощущений, что искры безумного вожделения посыпались перед глазами. Огладив ее спину, обхватил плечи, насаживая на себя резко, рвано, неистово, пока она не откинулась назад, выгибаясь дугой, закусывая губы, чтобы, наверное, не закричать. Я склонился и коснулся губами ее шее, скользнув к подбородку, и, смяв ее бедра, ударялся в нее жадно и сумасшедше. Груди Ураны вздрагивали, как и темные завитки волос. С ее губ все же сорвался стон, выпускающий мое имя, она выгнула спину, ловя ртом воздух и мой поцелуй, желая большего, жадно, ярко, раздирая ногтями мою спину…

— Осторожней, Урана… — пронизал ее волосы пальцами и замедлил темп, давая отдышаться, — …я ведь могу причинить боль, — убрав с ее лица налипшие пряди, припал к ее губам, собирая сладость и будоражащую дрожь, успокаивая, продолжая двигаться в ней теперь медленней, ощущая всю ее сполна.

До головокружения, до потери сознания, такая мягкая, горячая, влажная. И маленькая, как птичка, одно неловкое движение — и… В груди дыхание закончилось, когда я смотрел, как она извивается подо мной, что-то говорила… кажется, мое имя, мольбы…

Я отстранился, и Урана, распахнув ресницы, сквозь пелену посмотрела на меня удивленно, но только и не дал ничего понять, развернул спиной, чуть наваливаясь позади, пройдя языком по шее, скользя к плечу, лаская губами, сжал ее челюсти пальцами осторожно, но твердо, раздвинув ноги коленом, вошел вновь, заполняя. Урана выгнула спину, принимая меня вновь. Комната наполнилась коротки шлепками и всхлипами. Урана, как тающая влажная глина в моих руках, такая податливая и ранимая. Взрыв будто расколол меня на части, разбрасывая в разные стороны, затапливая тяжелой лавой блаженства. Урана, выпуская стоны, ослабла, но тут же прижалась спиной ко мне, вздрагивая. Обхватив ее за стан, прижимая к себе так, будто опасался, что она сможет исчезнуть. Урана, отдышавшись, пошевелилась, разворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза.

— Что теперь будет? — прошептала она пунцовыми от поцелуев губами, смотря на меня все еще затуманенными блажью глазами, и голос такой дрожащий, отчаянный, как меткая стрела — прожгла душу, и гнев подкатил к горлу, гнев, что я вынужден все еще играть по чужим правилам.

— Завтра будет собрание Ордена, — погладил ее по спине, окутанной водопадом спутанных волос, сглатывая сухой ком. — Ничего не бойся. Раз Арасу нужен твой дар, то он не позволит… — я замолк, стискивая зубы, говорить о том, что кто-то посмеет ее касаться, давалось с большим трудом, — скорее всего, он устроит посвящение новой… избранницы.

Урана сомкнула губы, и горечь легла в их уголках, но в глазах смирение, такое отчаянно выразительное, невыносимое. Хотя оно и понятно — с последними событиями, что с ней произошли, на просвет она уже не надеялась.

— …Я попробую отвоевать тебя у Ордена.

— А если они не согласятся?

— Согласятся, потому что ты… — я коснулся губами ее щеки, проведя к уху, — …моя истинная пара. И ничего не бойся. Сейчас герцога нет в замке, и завтра в связи со сборами он будет занят.

— А где будет собрание?

— На другом берегу острова, в храме Огня.

Урана помолчала, но спокойствие давно покинуло ее сердце, и я никак не мог изменить это и проклинал себя за то, что не смог ее спрятать надежнее, за то, что Арас до сих пор, даже после моей просьбы отпустить, держит меня на коротком поводке.

— Хорошо, — вдруг произнесла она в сгустившуюся полную запахом близости и пчелиного воска свеч тишину, — я все поняла.

— Умница, — погладил по волосам, заглядывая в лицо, озаренное тускнеющим светом. — Тогда мне нужно идти, не хватало, чтобы кто-то узнал, что я был здесь.

Урана кивнула.

— Проклятие! — выругался я глухо, впиваясь в ее губы жадным поцелуем, беря ее вновь…

***

Утро наступило быстро. Позавтракав с Саймом, я отправился к вызвавшему меня герцогу. Арас выглядел весьма мрачно, было видно, что его занимали какие-то свои мысли — видимо, он уже встречался с советниками и получил весьма нерадостные ответы.

— Что ж, — взглянул он на меня бегло, опускаясь в глубокое кресло, — я переговорил с некоторыми из старейшин — они готовы послушать тебя уже сегодня.

— Я знаю, что Урана здесь, — я не стал откладывать важный момент в долгий ящик. — Моей ошибкой было не сказать вам сразу об одном очень важном аспекте…

Арас выгнул темные брови.

— Айелий, ты удивляешь меня с каждым мигом. Что еще?

— Урана Адалард — моя истинная пара.

Герцог замер, уставившись на меня аспидно-черными глазами, потом громко усмехнулся.

— Ты слишком много хочешь, граф.

— Всего лишь право идти своим путем.

Герцог снова хмыкнул, видно, обдумывая услышанное.

— По закону Ордена никто не имеет право посягать на избранную, — продолжал я наступать, — если бы знал, что вы отправите Хораса за ней, сказал бы об этом сразу. Я ждал совета и там все бы объяснил.

— Да, — наконец, согласился герцог, и голос его затвердел, — тогда бы я не стал делать лишних ходов. Теперь тебе предстоит предъявить доказательства, что это на самом деле так.

— Безусловно.

Наверное, его согласие и примирение должно было меня насторожить, но законы Ордена прописаны для всех, как бы ни был высок титул.

— Но все же, Айелий, ты пошел окольным путем, не считаясь со мной. Признаться, я раздосадован — ты входил в число моих лучших приближенных, я доверял тебе.

— Это был мой долг, но не мое желание.

Арас хмыкнул, задумываясь.

— Ну хорошо. Раз ты все решил, ждем тебя в ратуше.

— Я могу идти?

Герцог кивнул, даже не глядя, потянувшись за какими-то бумагами, что лежали на его столе, будто только и ждал того мига, когда я уйду.

— Можешь, — бросил он.

Я покинул кабинет, внутри бурлило смутное чувство — слишком уж спокойным оказался герцог. Либо мне это мнится, и у него и в самом деле были дела важнее, чем судьба его подданного. Хорошо, если так, но не давало покоя, что он призвал Хораса и — более того — отправил его на другой материк за своей добычей — слишком весомый ход, чтобы так просто пустить все на самотек. Но как бы там ни было, все решится сегодня ночью — Урана станет моей.

Я вернулся мыслями к графине. Она ведь сейчас совершенно одна, и некому присмотреть за ней… Я приостановился, вдруг вспомнив о Диар. Вот черт! Все же она бы еще пригодилась, не нужно было так грубо с ней, но и по-другому и не получилось бы. В любом случае, кроме нее, мне не к кому обратиться. Насколько ей можно доверять — тоже вопрос весомый: раньше она всегда поддерживала именно меня, а не Араса. Хотя ее намерения остаться со мной всегда были прозрачны, и сейчас навряд ли что изменилось — слишком ясно осознает свое шаткое положение. Она должна согласиться помочь.

Я, не достигнув лестнице, свернул, направляясь в покои баронессы.

Диар оказалась у себя. При виде нежданного гостя даже не улыбнулась, встретив сухим приветствием.

— Не думала, что ты заявишься ко мне. Зачем?..

— Не буду юлить — мне нужна твоя помощь.

— Вот как? — изогнула она светлую бровь. — А я думала, что больше ты меня и видеть не захочешь.

— Ты преувеличиваешь.

Она только усмехнулась слегка, прошла вглубь комнаты, тронула волосы, что водопадом лежали на левом плече, поразмыслила, видно, решая выпроводить меня вон, чтобы проучить, или лучше не капризничать.

— Что ты хочешь? — чуть улыбнулась Диар.

— Ты ведь собираешься на сегодняшний вечер?

— Разумеется.

— Я хочу, чтобы ты присмотрела за Ураной.

— Ты серьезно, Айелий? — в глазах широко распахнутых от удивления глазах заискрились льдинки. — С какой стати? Она же, по сути, моя… соперница.

— Ты права — тебе нет резона мне помогать, я не смогу дать тебе того, что ты хочешь — сделать тебя своей избранницей. Я ухожу.

Улыбка баронессы утихла, как и стужа в голубых глаз.

— Уходишь? Ты все же решился покинуть Араса?

— Не только его, но и сам Орден, — уточнил я. — Но не это важно. Арас хочет Урану сделать своей избранницей…

Диар тихо рассмеялась.

— Нет, — ответила она сквозь смех. — Это неправда, он не станет менять меня…

— Он сделает это сразу же после того, как представит Урану Адалард совету.

Диар перестала смеяться, глаза ее заблестели, она резко развернулась ко мне спиной. Я видел, как дрогнули ее плечи, она задышала глубоко, и вновь я укорил себя за прямоту и резкость, но времени стараться как-то обойти острые углы не было.

— Я хочу, чтобы ты… вы… после церемонии уехали из храма к устью Речной, там вас будет ждать Сайм, он вывезет вас с острова тайком…

Диар не оборачивалась. Я, выждав немного, приблизился, смотря на ее побелевшие щеки и хмурившиеся брови.

—.. Нам давно пора было уехать из Криона, — добавил уже мягче.

— А как же ты? — вдруг повернулась она. — Если Арас узнает, что ты пытаешься нас скрыть, то…

— Не узнает. У него есть дела поважнее.

Баронесса посмотрела долго.

— Кто она такая? Эта Урана? Почему ты выбрал ее?

— Она — моя пара…

Диар сжала губы, осознавая смысл моих слов, покивала головой с грустью и сожалением, наверное, о том, что она ни для кого в Ордене не стала истинной.

— …Мне пора идти.

— Конечно.

Я сделал шаг, протянув руку, убрал с ее лица белую прядь за ухо. Баронесса тяжело выдохнула, удерживая на мне свой стылый взгляд, но уже совершенно не обжигающий.

— Спасибо, — прошептал я глухо.

— Ты никогда не позволял мне приблизиться к тебе.

— Разве?

Диар хмыкнула.

— Душой приблизиться.

Я убрал руку.

— Прости, не думал, что это тебя так заботило.

Диар раскрыла губы, наверное, желая что-то сказать, но передумала, позволяя мне уйти.

Как только я покинул баронессу, меня тут же в переходе поймал Сайм. С ним мы долго обсуждали пути отступления с Криона: в крайнем случае понадобится сила Живого Огня, и, быть может, без перевоплощения и не обойтись. Хотя я все еще надеялся, что с герцогом мы разойдемся миром. Сайм смеялся мне в лицо, полагая совершенно противоположное.

— Слишком много твоих каверз за его спиной. Он не простит — ты же знаешь.

Не простит. Знаю. И все же…

— Будь осторожным.

— Еще бы! — отозвался друг. — Особенно, когда со мной будет такая женщина, как Диар.

Я хмыкнул — побуждение весомое. На этом мы разошлись, условившись встретиться после полуночи на мысе. Сегодня ночью мы покинем Крион. Навсегда. Даже если совет откажется дать мне свободу, я здесь больше не останусь.

***

Когда наступили сумраки, я покинул замок вместе с Саймом. Герцог уехал еще после обеда, девушек должны привезти только ближе к полуночи. Верхом мы легко добрались гостиного двора «Агат дракона», куда с материков обычно приезжает вся знать вместе с членами Ордена. В лунном свете хорошо были видны высокие стены, оплетенные густым плющом, за ним высился и сам дворец, освещенный уличными факелами — три яруса, венчавшиеся небольшими полукруглыми башнями с обоих торцов. Мы въехали прямо в ворота, охранявшиеся стражей — хотя я предпочел бы не попадаться никому на глаза, но и не желал, чтобы потом это стало неожиданностью для гостей. Пусть лучше сейчас схлынет все внимание. Просторный двор был полон карет, слуги носились, сбиваясь с ног с различными поручениями, а народ все прибывал: леди — в нарядных роскошных платьях, лорды — в дорогих камзолах. Вот почему Арас был так озадачен. Похоже, решил устроить настоящее пиршество. Впрочем, это было в его духе.

— Да уж, — присвистнул Сайм, — как всегда с размахом.

Отдав жеребцов конюшенным, мы направились через двор к главному входу и тут же столкнулись с важными лицами: тут был и помощник его преосвященства, и советник самого короля, что уж говорить о более мелких служках Араса. А вот Хораса я никак не ожидал увидеть. Тот стоял полубоком и разговаривал с незнакомой дамой.

— Разве он не должен был уехать? — раздался за плечом голос Сайма, выводя меня из окаменения.

— Я тоже хотел бы это выяснить… — ответил, не отрывая взгляд от долговязой фигуры виконта, сжимая кулаки.

— Нужно разведать обстановку, — предложил виконт. — Арас наверняка уже здесь.

Мы поднялись по лестнице, обратив на себя внимания Хораса — он уставился на нас, лениво улыбаясь, и, кажется, чувствовал себя весьма расслабленно. И это раздражало. Все больше складывалось ощущение, что герцог затеял что-то, чего не знал я. Виконт что-то сказал своей собеседнице, и та обернулась. Увидев нас, удивление вместе с интересом нарисовалось на ее моложавом лице.

— Айелий, а мы как раз о тебе разговариваем, — Хорас шагнул ко мне. — Вот, представься, это — баронесса Лаура.

Я глянул еще раз на женщину в кремовом платье, не понимая, к чему тот затеял этот спектакль.

— Добрый вечер, миледи, — все же поздоровался я.

— Добрый, — отозвалась Лаура. — Я много наслышана о вас, граф, но никогда вас не видела, хотя бываю здесь довольно часто.

— Но это не удивительно, — вмешался виконт, — Айелий вечно занят — он у герцога на хорошем счету.

— Кстати, о герцоге. Он здесь? — спросил, пропуская мимо его чрезмерную чванливость, что так и плескалась через край.

— Он как раз должен подъехать, — Хорас оглядел двор, — нам лучше поспешить внутрь, уже скоро начнется бал.

Я сжал губы, оглянувшись на Сайма, тот только качнул головой, тоже ничего не понимая. Если Араса в гостином дворце нет, значит, он в храме Огня, готовится к церемонии.

Вместе с гостями мы вошли в просторный зал с высоким — в два яруса — потолком, залитый таким обилием света, что глаза слепило и даже стало душно. Что-то подсказывало, что нужно наведаться в храм, но, если герцог не звал, то гневить его не стоит, хотя, признать, я уже чувствовал себя свободным.

Среди толпящихся за длинными, богато сервированными столами я напоролся взглядом на одного из главных представителей Ордена — Виркена Горва, ко всему еще и главного советника духовенства: мужчина в годах низкого роста, с черными длинными усами, в темно-вишневом камзоле. Был здесь и его приемник — младший Горв, в компании еще множество влиятельных лиц. Они переговаривались шумно, пока не полилась музыка, заглушая всеобщий гул.

— Да уж, я чувствую себя здесь чужим.

Я развернулся к Сайму, поддаваясь внутреннему волнению перед важным разговором.

— Вот что, поезжай к назначенному месту и ожидай появления Диар.

— Хорошо, — кивнул Сайм и отступил.

Как только он ушел, я напряженно скользнул взглядом по толпе и заметил всеобщую суету — в глубокой нише, отведенной для его сиятельства, наконец, появился Арас, но его тут же загородили от меня. Музыка полилась громче, как и голоса, народ явно оживился. Теперь только оставалось ждать. Я подхватил со стола наполненный красным вином бокал, отпил: терпкое и сухое — то, что надо.

— Добрый вечер, Айелий, — раздался нежный знакомый голос за моей спиной.

Я развернулся и едва не врос в землю. Передо мной стояла невысокого роста девушка в бирюзовом платье на стройном теле, низкое декольте подчеркивало маленькие, но упругие груди, белая шея, чуть узкое овальное лицо с пухлыми розовыми губками, с большими, медовыми цвета глазами, которые оттенялись светло-русыми волосами, что струились в красивой прическе — Корин.

— Ты удивлен или не хочешь со мной здороваться?

Я подхватил протянутую мне руку, такую маленькую, почти детскую, слегка коснулся губами прозрачно-жемчужной кожи. Корин Хил я видел в последний раз три года назад. Мы познакомились на одном из балов в Тарсии. Корин — дочь одно влиятельного барона, который когда-то состоял на службе у Араса, пока они не приехали в соседнюю столицу. Говорят, барон был замешан в каких-то темных делах, что шли вразрез с Орденом, и был вынужден продать свои имения и покинуть город. Когда-то Корин сумела всерьез меня заинтересовать.

— Удивлен, — признался, — не ожидал увидеть тебя здесь.

Хоть я был рад встречи, но ока совсем некстати. Я глянул в сторону герцога, вокруг по-прежнему было шумно, мельтешили танцующие, и их становилось все больше. Случайно столкнулся взглядом с Лаурой, она неотрывно смотрела на нас и переговаривалась с другими дамами, и теперь они пялились на нас все, что-то обсуждали и улыбались — только этого не хватало. Хотя я ожидал, что совсем без внимания мое появление не обойдется. И герцог не спешил подзывать. Музыка заиграла оживленнее, даже сервиз зазвенел на столах вместе со стеклянными люстрами.

— Давай потанцуем, — вдруг подхватила под локоть Корин, забирая полупустой бокал из моей руки, отставляя его на стол.

Отказывать ей было бы грубо с моей стороны — все равно, если бы не Корин, была бы другая — но, возможно, оно было и к лучшему, чем просто стоять.

— А я ждала тебя.

— Разве твой отец еще не выдал тебя замуж?

Корин усмехнулась так тихо и мило, впрочем, как она и умела — наивно, искренне и чертовски соблазнительно.

— Разве я сказал что-то смешное? — я вывел ее в середину залы, положив руку на спину чуть выше поясницы, ощущая гладкий шелк платье, изгиб спины, взял ее ручку в свою, шагнул в такт музыке, увлекая партнершу.

— Вопрос вполне уместен. Отец, конечно, подыскал мне жениха, и свадьба уже скоро…

— Я рад за тебя.

Она снова засмеялась, а я развернул ее вокруг себя, а затем вновь зафиксировал руку на спине, другой взял ее кисть. Корин вдруг нарочно прильнула ко мне телом, посылая мне слишком неоднозначный сигнал, на которое мужское естество среагировало вполне определенно.

— Дело в том, что он старше меня на двадцать лет, — Корин подтянулась к моему уху, — и меня он совершенно не привлекает, — ее губы слегка коснулись моей шеи, оставляя горячий след.

— C кем ты прибыла во дворец? — скользнул я взглядом по танцующим и тем, кто стоял вокруг у стен и столов.

И когда она улыбнулась еще шире, я понял, что вопрос девица поняла по-своему.

— Отец не смог приехать, — скользнула она ладонью к шее, чуть поглаживая и надавливая большим пальцем на вену, так умело, что окружающие не догадывались о столь открытом флирте молодой баронессы. Хотя мадам Лаура по- прежнему не спускала глаз, да и не только она — оказывается, на нас пялилась чуть ли не вся женская половина. И мои нервы натянулись до предела. — Я в сопровождении дяди и брата, а они сейчас во-он там… — баронесса кивнула в сторону герцога. — Очень заняты.

Музыка окончилась, я ослабил хватку, но Корин ни на сколько не отстранилась, привлекая еще большее внимание. Я скользнул рукой по спине к острому локотку девицы, проведя по запястью двумя сомкнутыми вместе пальцами. Корин вздрогнула.

— Возвращайся к дяде, он будет искать тебя.

Корин перестала улыбаться, опуская взгляд и тут же поднимая его вновь.

— Жаль. Я бы хотела возобновить наши отношения…

— Ища любовников? — закончил за нее. — И сколько у тебя их будет?

Корик вздернула подбородок, смотря на меня золотистыми в свете огней глазами

— казалось, что из них искры посыплются от досады.

— Зря ты так, — прошипела, вырвав прелестную ручку из моей хватки.

Голоса женщин заставили оторвать взгляд от удаляющейся фигурки Корин, цепляясь за слишком откровенно-томные взгляды дам. Вновь заиграла музыка, и пары снова встали в центр залы. А мне делалось все душней. Больше не в силах ожидать, прямиком направился к столу герцога.

Я не дошел до него, как меня остановили, предупредив о том, чтобы я отправился в кабинет его сиятельства. Слава Всевидящему!

В кабинете, как оказалось, уже ждали пятеро человек, все состоявшие в Ордене, все высокого рода и титула. Поздоровался с каждым. Правда, сам герцог задерживался.

— Нам уже известно, что ты собираешься покинуть Орден, — сказал Виркен Горв, пожимая мне руку последним. — Мы рассмотрели твою деятельность, и…

Он не договорил — дверь раскрылась, и в зал вошел Арас, прошел в кресло, занял главное место у горящего камина, оглядел меня внимательно. Он упомянул, что уже разговаривал с советом, и, видимо, их мнения разошлись, судя по напряжению, повисшему в воздухе.

— Присядь, — велел он.

Я занял место рядом с Виркен. Арас не спешил говорить. Раздумывал. Затянувшееся молчание било по, словно оголенным, нервам. Скорее бы уже все решилась. Урана, должно быть, уже в пути. Главное, чтобы их успел перехватить Сайм.

— Начнем с того, — заговорил вдруг Виркен, чья власть была больше всех взятых здесь управителей, — что отец Айелия был болен…

Я сжал подлокотники до хруста костяшек — тема, на которую я бы предпочел не говорить. Будто старые раны распороли, но, никуда не денешься.

— …И его старший сын был вынужден нести долг перед Орденом. С тринадцати лет у твоего отца, Арас, а потом и у тебя — это большой срок. Я думаю, что граф вполне заслужил пойти своим путем. Хотя, — Виркен повернулся ко мне, — таких людей всегда жаль отпускать.

— В договоре нигде не было указано о сроке, — произнес Арас со своего места так вальяжно, что даже понадобилось терпение, чтобы сохранить спокойствие.

— Верно, — подхватил Дараес — герцог чуть помоложе Виркена и значительно старше Араса, — но тут дело уже в совести, Арас. Это понятно, что без его помощи ты войдешь в затруднительное положение, и не будем скрывать почему — всем известно, что твоя сила не так велика, как раздута в глазах других…

Желваки Араса дернулись — Дараес затронул самое болезненное. Виркен вдруг поднялся, заложив руки за спину, прошел в середину зала, остановился передо мной, внимательно разглядел.

— Я не против того, чтобы снять с тебя метку. И мое слово «да».

Арас погладил подбородок, взглянув на меня бегло, и тут же отвернулся.

— Предлагаю просто проголосовать, — развернулся герцог к другим.

Дараес, одернув ворот своего расшитого камзола, ответил следом:

— И я не против. Ты заслужил уважение, исполняя чисто свой долг, не слышал каких-либо жалоб. Поэтому мой ответ — да.

— В конце концов, Айелий, ты можешь вернуться, — перехватил слово Гофрил Сойлиф — тучный мужчина средних лет, — и уже не как мальчишка на побегушках, а полноправный член Оредена.

Следом дали согласия и остальные. Выходит, они уже давно согласились отпустить меня. Арас намеренно затягивал. Что ж, от него это и стоило ожидать.

— Я останусь при том же ответе, — заявил Арас.

— Итого пятеро против одного, — развел Виркен руками. — Ты свободен, Айелий.

Я едва не подскочил с места, порываясь выйти отсюда немедленно, но не спешил. Поднявшись, поблагодарил Виркена и остальных, глянув на Араса — тот прожег меня взглядом, по-прежнему хмурился и молчал. Поклонившись, я покинул кабинет

— больше мне там было не место.

Быстрее подняться в седло — и в путь. Я вспомнил о том, что нужно было напомнить и об Уране, чтобы Арас совсем не смог перекрыть мне воздух. Хотя, если сейчас покинут Крион, он до Ураны уже никак не сможет дотянуться.

Я спешил, сбегая с лестницы, выходя под ночное небо, где пьяняще пахло диким шиповником — запах свободы. Слух потревожил странный шорох, я развернулся, а в следующий миг что-то твердое и тяжелое врезалось мне в лоб, выбивая снопы искр из глаз, а потом густая чернота залила голову, опускаясь свинцом на все тело. Сквозь гаснущее сознание я глухо выругался, проклиная Араса, видя черные сапоги, окропленные росой. И больше ничего.