Ночь самой дорогой любви

48. Макс

Все как-то усложнилось…

Я завязывал галстук, стоя в номере французского отеля, и вспоминал разговор с Ликой двухнедельной давности.

В тот день утром я надеялся, что к исходу дня моя жизнь изменится, правда надеялся, что это произойдет после разговора с отцом… Ну что сказать, изменилась. Лика меня тогда бросила. Если это можно так назвать. Мы ведь официально не встречались. Она по-своему была права. Я действительно думал рядом с ней только об одном. И никак не о длительных отношениях. Но когда появился тот урод, мне показалось, что он посягнул на моё. И мне сорвало планку. Но после того, когда она увела своего дружка из пункта скорой, я взбесился еще больше, и решил действовать всеми доступными мне методами. Хотел отыграться за уязвленную гордость.

Конечно, она взбрыкнула. Я надеялся, что это произойдет раньше. Но вчера, глядя на её ножку на моем стуле, немного растерялся. Не ожидал такого от этой кошечки.

Хорошо, что отец ничего не успел увидеть. А мог бы, зайди чуть раньше. И тогда…

Отец.

Я теперь не знал, как вести себя с ним.

В тот день, когда мать ушла с моим братом, бросив нас с отцом, я возненавидел последнего. Мне казалось, что именно он стал причиной крушения семьи. Позже я узнал о Денисе, нашем водителе, и его отношениях с матерью. Но не мог простить отца за то, что отпустил двоих близких мне людей. Отец не был против, когда мать выходила со мной на связь по скайпу или по телефону. Не важно, главное не забывала обо мне. Но потом Денис её бросил. Точнее бросил их с моим братом. И у той что-то щелкнуло в мозгу. Не знаю, как конкретно это случилось, но выходить на связь она перестала. А потом я узнал, что мать упекли в клинику для душевнобольных, и что мой брат попал в детдом. Я уговаривал отца забрать его обратно в семью, но тот стоял на своем.

«Это не мой сын, я не собираюсь каждый день видеть перед глазами свидетельство измены твоей матери».

Моя ненависть вспыхнула с прежней силой, и я признаться, пару раз сбегал из дома, но шавки отца всегда меня находили. И приводили обратно. А потом он сказал, что я должен слушать его во всем. В противном случае он прекратит финансирование пребывания матери в лечебнице. И я вынужден был подчиниться.

Ведь он мог это сделать, и тогда куда бы она пошла? Мне тогда исполнилось семнадцать, и я уже работал на отца. Так и началась история про Макса-марионетку. Позже я надеялся, что начав зарабатывать сам, избавлюсь от гнета отцовского воспитания, смогу сам оплачивать её пребывание там, но мать исчезла. Детективы, нанятые мной, друзья фейсеры, никто не мог помочь отыскать иголку в стоге сена. Даже брат, с которым я позже поддерживал связь, не знал, куда отец упек её. И я продолжал выполнять его приказы, в обмен на краткие бессмысленные разговоры по телефону с самой главной женщиной в моей жизни, лишь для того, чтобы услышать её голос.

А отец пользовался этим. Но две недели назад мне сообщили, что нашли её на юге Америки, в небольшом городке, в клинике. Туда она поступила недавно. Около месяца назад её там еще не было.

Так что теперь отцу нечем было меня шантажировать. Я сказал ему, что знаю, где она, но он лишь устало улыбнулся в ответ. И рассказал о своей болезни…

У отца рак четвертой стадии. Он был на лечении в Израиле. Курс препаратов и облучений должны замедлить прогрессирующую болезнь. Но не убить её. Как странно да? Еще пару месяцев назад я мечтал послать его ко всем чертям, но не теперь…

Не после того, как отец рассказал о своей болезни.

В общем, замкнутый круг.

В дверь постучали, и я, последний раз глянув на себя в зеркало, направился к выходу.

— Решил, что ты не против пропустить по стаканчику, пока ждем.