Ночь самой дорогой любви

54. Лика

Малиновская разгладила несуществующие складки на талии своего кремового платья и обернулась ко мне.

— Лика, да ты вся светишься! Неужели нашелся тот волшебник, что сделал тебя счастливой?

Я опустила голову, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку. Она меня поймала. Неужели выдал мой мечтательный взгляд. Мурашки по коже от воспоминаний о минувшей поездке. Впервые в жизни чувствую себя такой. Окрыленной.

Максим стал для меня как воздух. Хочется каждую секунду вдыхать его запах, растворяться в этих нежных, настойчивых прикосновениях, ловить его горячее дыхание губами. Пришлось тряхнуть головой, чтобы отвлечься от будоражащих кровь воспоминаний.

— Ты попала… — голос подруги вынес мне и без того ясный как день приговор. Сама знаю.

— А ты? — попыталась переключить внимание на неё. — Слишком уж глазки блестят. Неужели и ты туда же?

Арина опустила глаза, затем подняла взгляд и заговорщическим шепотом проболталась.

— Я беременна.

У меня даже рот приоткрылся от удивления.

— Серьезно? Господи, это такое счастье! Поздравляю!

Бросилась в объятия подруги и стиснула так, что послышался хруст.

— Эй, полегче, а то переломишь позвоночник, и я не смогу ходить.

— Пусть носит на руках! Ты этого достойна!

Блондинка вздохнула и мечтательно пропела.

— Носит. Поверь мне, — она открыто заглянула в глаза и на одном дыхании выпалила. — Бывало с тобой такое: кажется, знаешь человека сто лет, а он открывается для тебя с новой стороны? И ты понимаешь, что совсем его не знал. И крышу рвет, и готов кричать от счастья, что рядом он. Вроде бы родной, и в то же время незнакомец.

— Не уверена, что такое бывало, но думаю, испытать подобное — потрясающе! — На секунду задумалась. — А он знает?

Арина закусила губу и опустила глаза.

— Я не говорила ему. У нас не совсем типичная ситуация. Все сложно. Но, как только удастся, я обязательно скажу.

Я стиснула плечи подруги руками и заглянула в смущенное лицо.

— Не тяни. Он должен знать — ведь это самая большая радость — любить и быть любимым. И знать, что ваша любовь стала началом чего-то необыкновенного. Новой жизни. Ариш, ты станешь мамой, это такое счастье!

Взглянула на потолок, стараясь прогнать непрошенные слезы счастья.

Сердце пело, кажется, я испытала на себе радость, от новости, что сообщила Малиновская.

Интересно, а что если после вчерашнего я тоже…?

Щеки загорели, почувствовала, как румянец заливает лицо. О чем я только думаю?

В дверь позвонили, Арина чмокнула меня в щеку и упорхнула открывать.

Забыла сказать — сегодня у неё день рождения. Она предупреждала меня еще месяц назад, но я совсем закрутилась. Благо сегодня утром вспомнила, не проснувшись толком, побежала в магазин за подарком.

Что можно подарить девушке, которая может позволить себе абсолютно всё сама? Какую-нибудь милую безделушку. Или памятную вещь.

Так, в один из вечеров, когда я навещала Арину, еще тогда немощную с гипсом, мы коротали время за монополией, и она влюбилась в эту игру, по крайней мере, прожужжала мне все уши об этом.

И вот, заветная коробка с настолкой бережно упакована в оберточную бумагу бежевого цвета и подвязана золотистым бантом.

В холле послышались голоса, приближающиеся к гостиной. Папа Арины — Семён Геннадьевич, сдержанно поздоровался со мной и осведомился у дочери, не прибыли ли самые главные гости. Малиновская поняла его намек и отвела глаза.

Нет. Они не приехали.

Сегодня наконец-то увижу жениха Арины. Отчего-то волновалась, хотя повода не было. Да кого я обманываю? Стало страшно до чертиков, когда подруга сказала, что еще и мой начальник приедет. Не видела Виталия Петровича после той роковой встречи в ресторане, но что-то подсказывало мне, он не обрадуется, увидев причину неудачных переговоров с французами.

В последний раз глянула на себя в зеркало: платье цвета хаки подчеркивало зелень глаз. Ворот под горло, зато плечи открыты. Длина до середины бедра, приталенный силуэт. Всё, как я люблю. Пара браслетов и серьги-кольца в ушах. Волосы распустила. Максу бы понравилось.

До сих пор мурашки по коже от ставшего родным голоса, описывающего, как нравится ощущать прикосновение кончиков моих волос к его груди. Голой груди. Очень глупо с моей стороны было возбуждаться на дне рождения подруги. Не к месту…

Снова звонок в дверь и голоса. Я повернулась к панорамному окну и залюбовалась вечерним городом: казалось, снег укрыл каждый сантиметр надоевшей за эту осень грязи и впервые дал взглянуть на безупречную красоту окружавшего нас пейзажа. Парк, небольшая река, бесчисленные тротуары усыпанные серебром, рано не по сезону. Зато как красиво…

— Не думал, что ты тоже здесь будешь…