Обещаю, ты не узнаешь о сыне (СИ)

Глава 6

Мира

— Мама, сегодня Сашу домой забирал папа. А когда ты познакомишь меня с моим папой? — звонкий голос сына до сих пор звучал в моей голове.

Мне тогда повезло — в этот момент Лесе по видео позвонила бабушка, и Марик тут же поспешил к ней.

— Бабуля! Привет! Посмотри, моя новая машинка…

Я переглянулась с сестрой и обгеченно выдохнула.

Я избежала этого сегодня, но это не значит, что сын не задаст этот вопрос завтра.

Честно, я боялась этого вопроса. Понимала, что рано или поздно придется поговорить с Марком на эту тему, просто… Все было сложно с самого начала. Но еще больше усложнилось, когда мы с Киром столкнулись вновь. Я ведь думала, что наши миры больше никогда не пересекутся. И мне действительно было проще, если бы мы никогда больше не встречались.

А теперь… Имею ли я право скрывать от отца сына? Наверное, по-честному нет. Хотя я считаю, что по всем фактам имею полное право. Кирилл меня бросил. Точнее, он и не встречался со мной — лишь играл. Что не помешало ему спать со мной.

Это моим решением было рожать Марка, я вынесла все тяжести беременности и материнства, а он… Его нет и не было. И я сомневаюсь, что расскажи я ему о своей беременности, он смог бы что-то мне предложить, кроме аборта. И то если бы поверил мне.

После родов, когда я взяла своего малыша на руки, первое время всерьёз подумывала сменить фамилию. Чтобы уж точно оставить Кирилла в прошлом. Потому что Киру очень повезло и тут — будучи совсем чужими друг другу, мы продолжали быть связанными одной фамилией, будто семья. А потом я обо всем этом просто забыла. У меня просто не было времени на обиды, а злопамятность забирает столько сил.

И в один день я поняла, что просто отпустила поступок Кирилла. С благодарностью за сына жить куда проще, чем с багажом сводящих с ума воспоминаний и боли предательства. Но это не значило, что я готова протянуть ему белый флаг и СВОЕГО сына заодно. Да и нужен Марик ему?..

Но вопрос Марка заставил меня задуматься… Моя размеренная жизнь вновь качнулась. Кирилл вновь привел за собой шторм, но в этот раз я была готова противостоять ему.

Но в тот вечер не только это выбило меня из колеи. Я уже собиралась спать, как на мой телефон пришло сообщение.

Неизвестный номер: “Давай завтра встретимся и поговорим…” —мне хватило первой строчки, отображенной в уведомлении, чтобы понять — это от Кирилла.

Даже не став открывать послание целиком, я его удалила. Без вариантов. Без шансов. Как когда-то себе дала обещание.

Было очень опрометчиво думать, что на этом Никольский остановится. Он повзрослел, но совершенно не изменился. Такой же упрямый и настойчивый. В его мире все должно быть так, как хочет и планирует он. Другого варианта видимо нет.

Во время перерыва на обед я пошла порадовать себя вкусным кофе. На первом этаже бизнес-центра как раз располагалась “Кофемолка”. В офисе на маленькой кухне для сотрудников стояла кофемашина, в холодильнике всегда можно было найти молоко… Но я была фанаткой авторских напитков и атмосферы, что царила в кофейнях, а не кофе ради порции кофеина.

Наверное, это моя любовь тоже идет из прошлого. Первый раз меня пригласил в кафе Кир… А потом я выкраивала раз в неделю полчаса между работой, учебой и материнством, чтобы посидеть с чашкой ароматного напитка в одиночестве. Мой единственно доступный способ по смене обстановки.

— Ваш апельсиновый раф, — официант с улыбкой поставил передо мной зеленую чашку с золотой каймой. — Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — я улыбнулась парню в ответ. Я сама долго работала официанткой и теперь стараюсь всегда быть вежливой. Не знаешь ведь, что скрывается за вежливой маской работника.

Как-то меня грубо отчитали из-за заказа, который девушка сама же неправильно сказала. И я позорно расплакалась прямо там, не силах вынести еще и нечестные обвинения. У меня текло молоко, грудь невыносимо болела, а еще всю ночь у Марика были колики…

Как хорошо, что большинство трудностей остались позади.

Несколько секунд я разглядывала густую пенку на кофе, сверху украшенную апельсиновой цедрой. А потом решилась сделать первый глоток…

Которым едва не поперхнулась, когда за мой столик сел Кирилл с совершенно невозмутимым лицом. Словно бы я сидела его тут ждала, а он просто немного опоздал.

— Напиток горячий? — участливо поинтересовался наглец, спокойно снимая пиджак и оставшись в рубашке, подчеркивающей его широкие плечи.

Пока я, почти не моргая, смотрела на него, он успел сложить пиджак и устроить его на спинке соседнего стула. Расслабить галстук и даже растрепать таким знакомым движением пятерни челку.

— Босс скорее бесцеремонный, — начиная злиться, ответила я. С ощутимым звоном отставила чашку на блюдце.

— А у него на церемонии времени нет, — нахально улыбнулся он. А потом посерьезнел и задал вопрос: — Почему не ответила на сообщение?

— Не отвечаю незнакомым номерам, — отозвалась я. Но не стала уточнять, что ему ответ не светит вообще никогда.

— Значит, самое время добавить мой номер в контакты, — сказал Кирилл и подозвал официанта. — Мне американо. Без сахара.

А затем его внимание вновь вернулось ко мне. Мы встретились взглядами — он смотрел изучающе, как-то хищно.

— Поговорим, — Никольский на этот раз не просил и даже не спрашивал — просто поставил перед фактом.

— Нам не о чем говорить, — я опустила глаза на свой телефон, экран которого зажегся.

Это воспитательница присылала в чат группы фотографии детей. И наверняка среди них есть фото моего сына… Только открыть и посмотреть я пока не могу.

А когда вновь подняла взгляд, то поняла, что Кирилл за мной наблюдает, откинувшись на спинку кресла. Нахмурившись, убрала телефон в сумочку.

— Ты ошибаешься, Мира, — как-то даже лениво протянул он. — Нам очень многое надо обсудить.

Я даже несколько стушевалась из-за его внезапного заявления. Скрыла свою растерянность за чашкой кофе, сделала несколько неторопливых глотков. Напиток мягко обволок мое горло. Выразительный вкус апельсина добавлял ему терпкость и свежесть одновременно.

— У тебя есть сын. Ему три года, верно?

Меня сначало бросило в жар, а потом холод пополз по коже, оставляя за собой противную гусиную кожу. Которую, впрочем, за блузкой видно не было.

Я оглянулась — прямо за мной находился кондиционер.

Нервно коснулась ворота блузки, потом снова взялась за изящную ручку чашки… Было бы лукавством сказать, что этот вопрос меня не напугал. Во мне внезапно появился страх, что Кирилл догадался о том, что Марк — его сын. У него есть доступ к моим документам, в той же анкете я четко указала все данные на ребенка. А он мог просто подсчитать… Мне почему-то казалось, узнай он это, ничем хорошим ситуация не закончится.

Вдруг он отберет у меня сына? Просто потому, что Никольский может подобное дело легко провести. Есть деньги, связи. И нет ни капли жалости.

— Верно, — ответила я, когда пауза затянулась. — Но к чему этот вопрос? К чему вы клоните, Кирилл Александрович?

Кир поморщился, услышав мое обращение. Мне от этого стало даже приятно. Поэтому с полуулыбкой сделала еще несколько глотков сладкого кофе, надеясь скорее допить напиток и уйти из кофейни. Если бы я не сделала заказ или мне принесли бы заказ в бумажном стаканчике, я бы встала и ушла не задумываясь.

— А все просто, Мирочка. Хочу плавно подвести разговор и узнать, близка ли ты с его отцом?

Я еле остановила истерический смешок и то просто потому, что вряд ли сумела бы сдержать последующий гомерический хохот. Меня явно не поймут или поймут превратно.

Но то, что мой бывший — тугодум это ведь выгодно!

— Я не буду отвечать на личные вопросы. У нас с вами только деловые отношения, Кирилл Александрович, мы даже не друзья…

По четко очерченным губам Кира скользнула ухмылка, он бесцеремонно меня перебил:

— Стоп. Я никогда и не хотел становиться твоим другом, Мира. И сейчас тоже не хочу.

— Тогда зачем это все? Мы можем делать вид, что не знакомы вовсе.

— Я хочу все исправить. Начать сначала. С тобой.

Я замерла, так и не сделав следующий глоток, с расширяющимися от удивления глазами глядя на Кира. Это был такой абсурд. Если эти шутка, то пора намекнуть, что надо начать смеяться.

— Для этого мне нужно знать, свободна ли ты, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Хотя я сделал определенные выводы. С отцом своего сына ты не в браке, отчества у ребенка так же нет…

Я не стала дальше слушать.

— Я не свободна, — отставила чашку со звонким стуком и поднялась.

— Врешь. Сядь, Мира.

— Мы не на работе, чтобы вы мне указывали. До свидания.

Но гордо уйти не удалось. Когда я забрала свою сумочку, случайно задела локтем блюдце, и фарфоровое изделие покачнулось и упало на пол.

Я едва успела отскочить, тем самым уронив еще и стул, на котором сидела.

Грохот. Звон.

И этот звук, когда фарфор жалобно звякнул от столкновения, мне напомнило жалобный скулеж. Сладкий напиток разлился по полу, чашка и тарелка разбились. Один из осколков остановился прямо у носков моих туфель.

Люди с соседних столиков зашептались, взволнованно поднялись с мест.

Я, прижав руки к груди, растерянно и виновато уставилась на испачканный пол, лихорадочно думая, что делать. И совсем пропустила момент, когда Кирилл оказался рядом со мной. Подняв мое лицо за подбородок, вгляделся в мои глаза и спросил:

— Ты в порядке? Не поранилась?

Я кивнула, еще несколько секунд смотрела на испачканную кофем плитку и осколки. Я разбила чашку случайно. А Кирилл с улыбкой взял мое сердце и бросил на пол. Еще и с улыбкой смотрел за тем, как оно разбилось вдребезги.

А сейчас он предлагает все исправить? Начать сначала?

Запоздало скинула его руку с себя, разрывая обжигающее прикосновение. Отошла на шаг.

К счастью, подошел официант, и ходить никого искать не пришлось. Только я не успела и рта раскрыть, как начал говорить Никольский:

— Я заплачу за разбитую посуду и уборку. Пересадите нас за другой столик.

Только я пересаживаться не хотела. Я вообще больше разговаривать с Киром не желала. Потому что от его слов ничего, кроме горечи я не почувствовала. Он хочет начать сначала…

Смешно. А куда деть прошлое и настоящее? Своего сына, свой первый горький опыт… Перечеркнуть, перешагнуть, заставить исчезнуть?

Когда Кирилл пошел оплачивать счет, я молча покинула кафе. Поморщилась, едва ветер тут же ударил в лицо. Стараясь идти быстро, но при этом не бежать, дошла до входа в бизнес-центр.

Он догнал меня у лифта. То, что спешил, выдавало его лишь слегка участившееся дыхание, «босс» даже не покраснел и не выглядел запыхавшимся.

— Мира, мы не договорили, — недовольно произнес Кирилл, останавливаясь рядом со мной. Снова знакомым жестом растрепал свою челку.

— Мне кажется, ты все сказал четыре года назад, — спокойно отозвалась я.

Створки лифта распахнулись. Оттуда вышли несколько клиентов юридической фирмы, что этажом выше нашего офиса. Я вошла в пустую кабину первой, с сожалением отметив, что подниматься наверх мы будем только вдвоем.

Когда лифт закрылся, вдруг мелькнула мысль, что я сама себя затолкала в ловушку.

— Мира… — Кир вздохнул. Закрыл глаза. Его лицо выглядело напряженным, скулы заострились, я видела, как ходят ходуном желваки. Он злился? — Ты бы знала, как я жалел о сказанном. Каждый чертов день, Мир, я думал об этом. О тебе.

Он снова нервно растрепал волосы. И как-то слишком решительно на меня посмотрел.

— Все в прошлом, — напомнила я. Ему или себе?

Просто я считала, что у меня все отболело… Но видимо, рана еще не до конца успела затянуться, раз его слова тронули меня. Растревожили что-то глубоко в душе, что-то, что я навсегда хотела в себе уничтожить.

— Я тебя искал, был в вашей сгоревшей квартире, — продолжил Никольский, сделав шаг ко мне, тем самым уменьшая расстояние между нами.

Я прикусила губу. Он был в нашей квартире? Действительно, раз в курсе про пожар… Значит, он теперь знал все. Про моих родителей, мою неудавшуюся попытку скрыть это все. Тогда — той девочке Мире было мучительно стыдно, что кто-нибудь узнает о ее пьющих родителях. И никто, даже Кир, которого я считала своим парнем, не знал мой реальный адрес. Сейчас во мне это чувство… будто бы сгорело в нашей квартире вместе с ужасными воспоминаниями.

— Знаешь, что мне сказала твоя соседка? — его губы искривились в ухмылке. — Что никто не спасся, Мирочка. Что вы все погибли. И я, как чертов идиот поверил и четыре года думал, что ты умерла.

Его колдовские зеленые глаза сверкали от гнева. И я совершенно не понимала, почему он злится на меня, раз он какой-то соседке поверил. И вообще, он не имеет права злиться на меня.

— И что ты от меня ждешь? — я устало потерла переносицу. — Извинений за то, что испортила тебе карму и судя по всему разбудила в тебе совесть, что ли? Так тебе не соврали. Та Мира действительно умерла.

Но я не стала добавлять, что ее смертельно ранил он, а я добила. Честно, из жалости. Потому что хорошим девочкам вроде прошлой Миры очень сложно по жизни, а больше быть слабой я не имела права.

— Хочу узнать ответ, — обжег дыханием мою щеку. Он подошел до неприличного близко, и мне пришлось отступить и упереться спиной в холодную стенку лифта. — Легко ли тебе было после нас начать отношения? Еще и родить ребенка.

Кирилл смотрел на меня с каменным выражением на лице. Напряженный и злой.

— После нас? — я вскинула бровь, горько рассмеялась. — Ты же сам сказал, что все было игрой. Да и ты, судя по всему, не плакал, обнимаясь с другой девицей.

— Мне нужен ответ, Мира. Без твоих ироничных высказываний, — практически сцедил Кир, нависая надо мной. Коснулся моих волос, пропустил сквозь пальцы светлые локоны.

Я дернулась, разрывая контакт.

— Легко, Кирилл Александрович. Я не жалела и никогда не пожалею об этом, — я сказала ему, глядя прямо в глаза.

Напряжение висело в воздухе. Тяжело было даже дышать. Атмосфера накалилась до предела. Чиркни спичкой — и разгорится пожар.

И тут послышался звук открывающихся дверей лифта.

Я едва успела отойти, двери распахнулись полностью, показывая Милану и ее подругу Нику. Они несколько секунд растерянно на нас смотрели, а потом зашли в кабинку.

Блин, то есть мы все это время стояли на первом этаже?!

— Добрый день, девушки, — обворожительно улыбнулся Кир, поправляя взлохмаченные волосы.

— Добрый день, Кирилл Александрович!

— Здравствуйте, Кирилл Александрович! — пропели девушки почти в унисон.

А я прислонилась спиной к стенке лифта и выдохнула, почти не вслушиваясь в разговор руководителя и коллег. Отвратительный перерыв на обед вышел, а уж кофе…

Видимо, все, к чему прикладывает руку Кир, безнадежно портится. Марик — самое лучшее исключение.

На нашем этаже мы все вышли и разошлись каждый в свою сторону. Кирилл царственно пошел направо к своему кабинету, а мы с девчонками налево — на наши рабочие места.

— И все же вы точно знакомы, — вдруг прозвучал голос Миланы над ухом.