Обещаю, ты не узнаешь о сыне (СИ)

Глава 7

Мира

Я сначала не поняла, о чем говорит девушка.

Повернулась к ней и с улыбкой удивленно переспросила:

— Что?

— Все ты слышала, — но ответла мне недовольная темноволосая Вероника. — Но для притворяющихся невинными овечками повторяю — ты знакома с Никольским, но делаешь из нас дуру.

— Ника! — Милана посмотрела на свою подругу, поставила руку ей на плечо. — Ты чего?

— Ничего. Просто не люблю лицемеров. В отличие от тебя, святая моя наивность, я видела, как она Кирилла обнимала. Тут не только знакомством попахивает, а чем-то гораздо большим. Мира тут не для работы, а чтобы мужика побогаче охмурить и с сыном своим на его плечи сесть.

Жар покрыл не только щеки, но и шею и ниже. Но я не смутилась, а разозлилась. Вот, значит, какой милый коллективчик.

— Во-первых, с Кириллом Александровичем мы просто общались. Это не запрещено рабочим этикетом, верно? Во-вторых, своего сына я содержу сама. В-третьих, тебя не должно волновать, что у нас с Кириллом Александровичем. Если, конечно, ты не хочешь сама его… охмурить. А так поразительная забота о начальстве.

Последние фразы вышли издевательскими. Я обычно очень сдержанная и меня сложно вывести из себя. Но меня и так штормило после разговора с Киром, так гадкие слова Ники и вовсе вывели меня из себя. Еще и моего ребенка сюда приплела!

Лицо Ники пошло красными пятнами. Она зло выдохнула воздух.

— Мира, ну зачем? — Мила покачала головой. — Ника, Мира, все, хватит. Успокойтесь, девочки.

— Сучка! — сквозь зубы прошипела Вероника.

— Ника, ну перестань, ты же знаешь, какие у нас правила, — Милана умоляюще посмотрела на подружку. — Хватит, пошли.

— Ты смотри, как эта овечка со мной…

— Ника, все.

Мила все же увела под ручку Нику. Вскоре они скрылись за дверями, а я осталась стоять в коридоре.

Ну что за день такой? Я просто не понимала, почему Ника общалась со мной с такой… ненавистью. Готовая наброситься! И теперь пришло осознание — можно не ждать, что меня примут в коллективе. Между мной и Никой выберут ее, потому что она здесь работает не второй день, как я.

Наверняка наши слова кто-то слышал, вскоре о нашем конфликте узнают, но Вероника выставит все в свою пользу.

Повезло опять Кириллу — он, как истинный небожитель, всегда далек от проблем, даже от тех, которые возникают из-за него.

Собравшись с силами, я последовала за Никой и Милой. Открыла дверь и вошла, готовая ко всему… Но на меня никто не обратил внимания. Вокруг кипела работа. Сегодня состоялся старт продаж нового жилого комплекса, поэтому на безделье времени не было.

Я устроилась за своим столом и открыла две вкладки — почту и вкладку с сайтом компании, где можно было онлайн бронировать квартиры и апартаменты. И сама не заметила, как погрузилась в работу. Я проконсультировала сразу нескольких клиентов — из Америки, Канады и Испании, которые собирались вложить деньги в недвижимость. С канадцем пришлось общаться на французском, с американцами и испанцами — на английском. И поэтому, когда один созвон закончился, а другие пока предпочитали общение по почте, я побежала к кулеру.

Налила себе холодной воды в бумажный стакан. С удовольствием сделала несколько глотков.

— Трудный день? — к кулеру подошел Рома. Тоже налил себе воды.

— Да нет, просто наплыв клиентов, которые хотят пообщаться по телефону. С непривычки трудно переключаться между языками, — ответила я с улыбкой.

— О, я понимаю твоих клиентов, — лукаво улыбнулся мужчина. — Когда консультирует такая красивая девушка, сложно прекратить разговор.

Я скрыла смущение за стаканчиком, снова сделала несколько глотков.

— Но я к тебе с другим подошел, — продолжил Роман. — Есть вариант сходить на концерт. Пойдешь?

Сама не ожидала, но мне захотелось впервые за долгое время согласиться, хотя я понимала, что мне предлагают не дружескую встречу. Только было одно но:

— Нет, прости, — с сожалением вынуждена была отказать я. — Вообще нет возможности.

Коллега окинул меня внимательным взглядом и спросил:

— Это потому что я сегодня недостаточно обаятельный или ты действительно занята?

— Занята, — честно сказала. — Сына некому забрать из сада.

После моих слов улыбающееся лицо Ромы стало очень удивленным и растерянным. Он переспросил:

— Серьезно? У тебя ребенок есть?

— Да.

Я уже ожидала увидеть, как он помрачнеет и уйдет. Со мной так однажды и произошло, и тот опыт был очень горький.

— Круто, я люблю детей, мы точно поладим, — его ответ был очень неожиданный. И я удивленно моргала, думая, не снится ли мне это, а мужчина задал следующий вопрос: — Но надеюсь, ты не замужем? С ребёнком я общий язык найду, а вот с мужем… Сложновато будет, конечно.

Я не смогла сдержать смех.

— Нет, не замужем.

— Тогда отлично! Можем вместе забрать твоего сына. Как его, кстати, зовут?

— Марк.

— Заберем Марка и поедем в парк, пока погода позволяет прогулки.

Я на миг даже задумалась… Но потом поняла, что ещё не готова знакомить сына с кем-либо. Тем более мы с Ромой сами знакомы всего ничего. Просто мужчина очень быстро расположил меня к себе легкостью в общении и юмором.

— Спасибо за предложение, но не получится. Могу обещать, что прогуляемся вдвоем в другой день, когда сестра сможет забрать Марка.

— Ловлю на слове! И помни — третий отказ разобьет мое сердце вдребезги, — с той же веселой улыбкой произнес Роман. — Давай обменяемся номерами?

— Давай, — согласилась я, а потом вспомнила, что оставила телефон на рабочем месте. — Только мой телефон остался на столе.

— Я тебе позвоню, а ты сохрани номер, — мужчина достал из кармана айфон, разблокировал и протянул мне.

После того, как я набрала на его телефоне номер, коллега его записал и кинул звонок. После этого мы разбрелись по своим столам.

Последний клиент меня задержал из-за возникших дополнительных вопросов. Я терпеливо отвечала на все вопросы, а он не решался на бронь объекта. В конце концов иностранец сказал, что подумает и свяжется с нами завтра. Я вздохнула с облегчением, быстро собрала вещи и, отключив компьютер, побежала к выходу.

Мне одновременно звонили таксист, который меня уже обождался, и воспитательница.

— Где вы стоите? Я вас не вижу! Я не могу долга ждать, тут закрытая территория, меня штраф сделают, — с ощутимым акцентом сказал мне таксист, когда я нажала на зеленую кнопку.

— Иду, извините, пожалуйста, — я быстро приложила пропуск к валидатору и побежала, на ходу бросив охранникам “до свиданья”.

После таксиста перезвонила взволнованной воспитательнице.

— Извините, Ольга Сергеевна, меня на работе задержали, — сходу объяснила я, выскакивая на улицу и озираясь в поисках нужной машины. — Но я села в машину и буду через десять-двадцать минут.

— Поторопитесь, пожалуйста. Мы сейчас ждем вас во дворе сада, — в трубке раздался шум и приглушенный голос воспитательницы: — Марик, мама спешит к тебе, давай соберем ей осенний букет из листьев… Лизочка, ты тоже присоединяйся, папе тоже будет приятно…

Я отключила телефон сама. Наконец, нашла такси, села на заднее сиденье.

— Что ж вы, девушка, так долго, — покачал головой пожилой таксист, начав поездку. А потом увидев запыхавшуюся меня в зеркале, смягчился и даже пошутил: — Смотрите, я успел поседеть.

— Извините, — виновато улыбнулась я.

— Пристегнитесь, — попросил он.

Я выполнила его просьбу и откинулась на спинку кресла.

Мы доехали за пятнадцать минут. Мне повезло, что в ту сторону пробок не было. Воспитательница осталась только с двумя малышами — моим Марком и девочкой Лизой. Они все вместе собирали листья клена, когда я подошла к ним. Марк, увидев меня, подбежал со своим оранжевым букетом наперевес.

— Я для тебя собрал, мам!

Прижался к моим ногам, затем поднял голову и сказал:

— Представь, что листья это цветы. А когда я вырасту, я тебе буду дарить настоящие розы.

У меня на глазах от щемящей нежности выступили слезы. Я присела на корточки и прижала к себе своего малыша. Вдохнула ни с чем не сравнимый детский запах.

— Какой букет красивый! — расцеловала пухлые розовые щечки. — Спасибо, моя радость.

— Помнишь да, что это понарошку розы? — шепнул мне в ухо Марик.

Я с улыбкой кивнула и даже подыграла:

— Запах просто чудесный, очень красивые розы.

— Они желтые, — снова шепот.

— Мне еще никто не дарил желтые розы, — я сделала вид, что нюхаю охапку листьев.

Малыш снова склонился к моему уху:

— Мам, ты знаешь, что я могу цвет букета менять? По секретику скажу…

Я подошла к лавочке и забрала вещи сына. Затем мы попрощались с воспитательницей, которая нервно набирала номер родителей девочки — ее до сих пор никто не забрал. Бледная, она лишь махнула нам рукой. Отчего-то никто из родителей не отвечал на звонки, из-за чего девушка волновалась сильнее. Во-первых, у нее закончился рабочий день полчаса назад. Во-вторых, было жаль девочку, которая целый день ждала отца. К тому же Ольга Сергеевна даже не знала, как быть, если в ближайшее время никто не свяжется с ней по поводу Юли.

— Представляешь, Юля себя плохо вела дома, и папа за ней не пришел, — вдруг сказал Марик, когда мы уже шли по дороге.

— Это она сама тебе сказала? — спросила я, несколько удивленная.

— Да, сама. Она без разрешения съела конфету перед обедом, — очень серьезно продолжил он. — Папа, наверное, посчитал конфеты и понял, что Юля не послушалась его. Он теперь ее навсегда в садике оставит?

Последний вопрос был задан очень грустным тоном.

Очень часто Марк своими словами вгонял меня в тупик. Хоть я и мама уже три года, но в такие моменты мне бывает сложно даже слова подобрать.

— Нет, конечно, — я потрепала его мягкие волосы цвета молочного шоколада. — Вот увидишь, за Юлей придут, просто у папы наверняка были важные дела, и он опаздывает. Вот как я сегодня. Я так спешила к тебе, милый.

— Я тебя очень ждал. Сильнее тети Леси, но ты ей только это не говори, а то она обидится.

— Обещаю, не скажу, — с улыбкой заверила я, чувствуя, как тепло обволакивает грудь.

Марик, несмотря на возраст, очень красноречивый и эти его невинные фразочки просто разрывали мне сердце. Мой маленький мужчина.

У нас с Марком небольшая традиция — когда я его забираю, то мы обязательно идем куда-то за вкусняшками. То за свежим мармеладом на развес, то в пиццерию, то пить молочные коктейли.

Сегодняшний день не стал исключением. Мы шли, держась за руки, по улице и заметили кафе с большой сверкающей вывеской «Миндаль». Марик сразу же начал заинтересованно изучать вывеску, а я, помня, что днем мне не дали попить кофе, решила исправить это.

Зал был большой, красиво оформленный в теплых оттенках. Пахло свежей выпечкой и ванилью. Едва мы устроились за угловым столиком, который был ближе всего к игровой зоне, к нам подошел официант с меню.

— Марик, есть хочешь? — спросила у сына.

Он рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от игрушек… У меня в голове в подобные моменты всплывает строчки песни «потеряли пацана», потому что в такие моменты у него притупляется все чувства, кроме любопытства. Он хочет изучить игрушки, которые ранее никогда не видел, и лучше на его пути не становиться.

— Тогда выбери себе что-нибудь и потом беги играть, — с улыбкой пододвинула страничку с детским меню, который состоял из красочных картинок.

Но из всего обилия блюд сын выбрал одно и ткнул пальчиком в картинку:

— Хочу сырники! И чтобы как тут с малиной.

И сразу же убежал в сторону вожделенных игрушек. Я добавила к заказу раф с соленой карамелью, маленькое пирожное с воздушным сливочным кремом и какао для Марика.

Кофе и десерт мне принеси спустя пять минут. И я с наслаждением сделала первый глоток, сев лицом к игровой зоне, чтобы следить за Марком. Он там сразу же подружился с мальчиком, и теперь они собирали Лего.

Все было прекрасно, пока я не почувствовала спиной жгучий взгляд. Я несколько раз повернулась, но никого не заметив позади, спустила это противное ощущение на паранойю. Я просто распереживалась сегодня. Бывает.

Но ложечка выскользнула из пальцев, когда за мой столик совершенно спокойно уселся… Кирилл.

— Мира, почему из всех заведений ты выбрала это? — его вопрос меня огорошил.

Да и очередное эффектное появление совершенно меня не порадовало! У меня от паники мурашки по коже пошли, а пальцы мелко задрожали.

Стоит Марку только заметить, что за наш столик кто-то сел, и он прискачет проверять, знакомый ли это. И обязательно поздороваться.

Это был провал. Полный. Потому что я не смогу взять в охапку ребенка и убежать прочь. Желательно — в другой город, гораздо больше этого, раз здесь на каждом шагу мы сталкиваемся с Никольским.

— Долго собираешься молчать? — голос Кирилл был холодный и безжизненный. Будто бы вовсе не он сегодня эмоционально убеждал меня начать все сначала.

— Если бы где-то стояла пометка, что ты находишься здесь, я это место за несколько километров обходила, — устало ответила я.

Метаться поздно — рано или поздно Кирилл все же увидел бы Марка. И если он такой же смышленый и головой сильно не бился, то сделает соответствующие выводы. А если не сделает… Я ничего не потеряю, так даже будет лучше.

— Тогда тебе самое время уйти, — сказал он с совершенно каменным лицом.

— С чего это? — я наоборот откинулась на спинку кресла. — Я никуда не собираюсь. И пожалуйста, дай мне хоть сейчас насладиться кофе. Пересмотри свои привычки и перестань бесцеремонно садиться за чужие столы.

Он сощурился.

— Мира…

Больше он ничего не успел сказать. Потому что Марик все же заметил незваного гостя и с широкой улыбкой подбежал к нам.

— Мам, хочешь, познакомлю тебя с Никитой? Мы с ним теперь лучшие друзья! — а потом повернулся к напрягшемуся Кириллу: — Здравствуйте, дядя! Вы кто? Встаньте с моего места.

Потом кинул на меня взгляд и запоздало добавил:

— Пожалуйста.

Мне страшно было смотреть на Кирилла. Потому что я ждала и боялась одновременно одного и того же — что он все поймет. И до последнего мой взгляд гулял везде — на чашке с кофе, на десерте, который я так и не попробовала. И только потом, спустя несколько секунд, которые тянулись невыносимо медленно, я подняла голову.

И посмотрела прямо в растерянные и злые зеленые глаза Кира.

А он неотрывно смотрел на меня, и его красивое лицо застыло маской. Только желваки ходили ходуном под кожей с легким загаром.

— Ваш заказ, — к нам подошел официант, и его голос звучал для меня приглушенно из-за напряжения, которое буквально повисло в воздухе. Парень ловко устроил на столе тарелку с сырниками и стакан с какао. Затем поднял упавшую ложечку с пола и спросил: — Принести новую ложку?

— Будьте добры… — выдохнула я, чувствуя, что мне становится тяжело дышать от волнения.

— Садись на свое место, Марк, — Кирилл поднялся, но остался стоять рядом. — Извини, я не знал, что ты тут сидишь.

Сын тут же ловко запрыгнул на стул, а Кир, словно бы делал это тысячи раз, придвинул его ближе к столу.

— Мама, кто это дядя? — сын взял в руки вилку, с восторгом наколол на нее малину и съел. Потом заметил стакан с какао. Его зеленые глаза блеснули. Скинув кроссовки, Марик встал на кресло, чтобы удобнее было пить из высокого стакана.

— Мама сейчас нас познакомит, — мягко произнес Никольский, пока я безуспешно пыталась что-то придумать. Но именно сейчас все здравые мысли слепились в кашу, которую понять было невозможно. А когда он обратился ко мне, его голос звенел от еле сдерживаемого гнева: — Мира, отойдем на минутку.

Я кивнула. Повернула голову к сыну, с интересом смотрящего на нас:

— Марик, ты пока ешь, я сейчас приду.

Конечно, мы не отошли далеко — лишь отошли на безопасное расстояние, чтобы нас не слышал ребёнок, но при этом я его могла четко видеть.

Несколько посетителей с лениво посматривали в нашу сторону… а потом я снова почувствовала это зудящее чувство, будто кто-то непрерывно смотрит на тебя.

И тут же увидела, кто это был — девушка сидела у окна и неотрывно смотрела на нас. Очень красивая хрупкая брюнетка в милом платьице…

Видимо, у кого-то сегодня было свидание. А все внимание досталось мне.

— Быстро ты передумал начинать все сначала, — едко прокомментировала я, усмехнувшись. — Или ты не изменяешь своим традициям и работаешь на два фронта? Одна для души, другая для тела?

Я не знаю, почему я так грубила. Наверное, мне стало неприятно. Я ведь почти поверила, что Кирилл раскаивался и изменился.

— Это не имеет сейчас значения, — Кир привычным жестом растрепал волосы. Его зеленые глаза будто бы обжигали холодом. — Почему я не знаю, что у меня есть трехлетний сын, Мира?

— С чего ты взял, что Марк твой?

— С того, что только полный идиот подумает иначе, посмотрев на него. Марк мой сын, я в этом уверен.

Я сжала зубы, чтобы не сказать все те слова, что, как яд собирались, на кончике языка.

— Подумать только… — он выдал злую усмешку. — Мой сын называет меня дядей и спрашивает мое имя. Это, черт возьми, очень хреново, не думаешь, Мира?

Я молчала.

— Ты хоть собиралась сказать мне о нем?

И это был очень сложный и болезненный вопрос.