Облачная академия. Битва за пламя

Глава 17

– Она пока не просыпалась, – произнес лекарь. Послышался шорох отодвигаемой шторки. – Я могу ее разбудить, если желаете поговорить с ней.

– Нет, не стоит. Я уже все узнал, что хотел, – это был голос ректора.

Сердце екнуло, а я сама едва не выдала себя, на мгновение перестав дышать.

– Я осмотрю ее, когда она будет бодрствовать, и тогда смогу точнее сказать, каково ее состояние. Пока, на мой взгляд, оно удовлетворительно. Опасности для жизни и здоровья нет, – заверил лекарь.

Ответа ректора я не услышала, лишь вновь шаги, на этот раз удаляющиеся. Я подождала, пока они совсем стихнут, и приоткрыла глаза: никого. И слава богам!

Однако одиночество мое долго не продлилось. Я даже не успела толком поразмыслить, зачем ректору было приходить ко мне лично, если ему и так могли доложить о моем состоянии, как вернулся лекарь. И я наконец вспомнила, как его имя: Бенджамин Флайт.

– Мисс Брайн, вижу, вы проснулись, – констатировал он, ощупывая меня внимательным взглядом. – Как себя чувствуете?

– Нормально, – мой голос все еще был хриплым. – Только тело все болит. И пить хочется.

– Скоро вам принесут поесть и попить, – пообещал Флайт. – А пока, позвольте, я вас осмотрю.

Лекарь обращался со мной на удивление деликатно, без всякого высокомерия, которым грешили многие наставники. Он осторожно осмотрел доступные участки моего тела, где расцветали многочисленные синяки, проверил пульс и реакцию, послушал дыхание. С помощью магического сканирования убедился, что мои внутренние органы тоже в порядке. В общем, провел стандартные процедуры, не причиняя мне лишнего дискомфорта.

– Меня скоро отпустят? – спросила я, втайне надеясь на отрицательный ответ. Возвращаться к занятиям, в прежнюю жизнь, от которой я так стремилась сбежать, было бы для меня сейчас настоящей пыткой.

– Я бы настаивал на том, что в ближайшие несколько дней вам точно следует побыть под моим присмотром, – обрадовал меня Флайт.

После на некоторое время меня снова оставили в покое, который был нарушен неожиданным приходом Вайолетт. А вместе с ней прибыла и еда.

– Я специально вызвалась отнести тебе обед, – заговорщицки понизив голос, сказала Вайолетт, пристраивая поднос с тарелками мне на колени. – Мне очень хотелось увидеться с тобой. Привет.

– Привет. – Я слабо улыбнулась. Радость от встречи с ней была омрачена чувством вины. Она ведь наверняка знает, по какой причине я оказалась в таком состоянии. – Спасибо.

– Как ты себя чувствуешь? – Вайолетт смотрела на меня с состраданием.

– Живая, как видишь, – моя усмешка вышла кривой.

– То, что с тобой произошло, ужасно, – выдохнула она.

– Но я вроде как сама в этом виновата, – я все же сказала это и опустила глаза, ожидая упрека. – Это ведь мое наказание за…

– Попытку побега, – почти шепотом закончила за меня Вайолетт. – Знаешь, я не буду тебя спрашивать, как ты на это решилась. Осуждать тем более не буду, не имею права. И меня даже восхищает твоя смелость, вот. И да, я сожалею, что у тебя ничего не вышло, пусть даже я и скучала бы по тебе.

Мне будто стало легче дышать. Я накрыла руку Вайолетт своей, признавшись:

– Я бы тоже скучала по тебе. Прости, что не поделилась с тобой этим. С одной стороны, я не хотела тебя подставлять, а с другой…

– Ты не знала, можешь ли мне доверять, – понимающе кивнула Вайолетт.

Я тоже кивнула.

– Знаешь, у меня никогда не было подруг. Вот так, чтобы шушукаться, делиться секретами, доверять самое сокровенное… Но кое-что из этого я впервые испытала с тобой. Я не знаю, смогу ли я стать хорошей подругой, но теперь… Мне этого хочется.

– О, Эмили, – в глазах Вайолетт блеснули слезы, – я буду рада иметь такую подругу, как ты!

У меня тоже к горлу подступил ком. О боги… Как же мне тяжело давались вот такие сентиментальные моменты!

– Тогда давай отпразднуем это… не очень свежей булкой и разбавленным соком от нашей несравненной кухарки, – чтобы как-то разрядить обстановку и не дать нам обеим развести тут сырость, пошутила я и взялась за поднос.

– О, сегодня она превзошла себя, – засмеялась Вайлетт. – Поверь, я пробовала. А ты поешь сама, я не буду отнимать у тебя обед.

– Хочешь сказать, не будешь делить со мной тяготы его поглощения? – хмыкнула я. – Разве так поступают подруги?

– Ладно, помогу тебе съесть эту треклятую булку. – Вайолетт отломила кусочек. – Но что касается антрекота – даже не проси! Мэриан об него чуть зуб не сломала. А когда Локридж заржал, бросила этот антрекот прямо ему в лицо!

– О, да у вас там весело, – со смехом заметила я, так и сяк примериваясь к куску мяса. – Впрочем, как всегда.

– Это так. Но тебя нам не хватает. Кстати, все передавали тебе приветы и пожелания скорейшего выздоровления.

– О… Спасибо, – я смутилась и снова едва не расчувствовалась. Не думала, что мне так приятно будет это слышать. – Значит, все уже знают… про меня?

– Еще бы! Особенно после скандала с Траст! – воскликнула Вайолетт.

– Скандал с Траст? – Я отложила антрекот, который стойко держал целостность своей формы, не желая сдаваться ни столовому ножу, ни моим зубам. – Она устроила опять скандал?

– Не она устроила! – Вайолетт возбужденно хлопнула в ладоши. – А ей! Ректор!

Я с еще большим изумлением уставилась на подругу.

– Он сделал ей выговор, когда узнал, что она заперла тебя у орктикуса, – продолжила Вайолетт. – Очень строгий выговор. Такой строгий, что она сегодня не явилась к нам на свой любимый «Воспитательный час». Говорят, ее видели всю красную и вроде даже в слезах. Она едва не рыдала на плече у Драга. Нам же сказали, что она приболела, и сегодня вместо «Воспитательного часа» у нас поставили дополнительную «Теорию». И Драг на ней тоже был не в духе.

Я не могла поверить своим ушам. Ректор отчитал Траст за то, какое наказание она мне придумала? Впрочем, возможно, его больше встревожил пожар и то, что орктикус мог погибнуть… И дело тут совсем не во мне… Не мог же он испугаться за меня? Нет, чистейшая глупость.

И все же сердце после этой новости еще долго сбивалось с ритма, заставляя меня испытывать странное волнение.

– Ладно, мне надо уже уходить, – со вздохом сказала Вайолетт. – Тренировки Кроуэлла никто не отменял. – И она страдальчески скривилась. – Иначе мне снимут очки.

– Даже представить не могу, сколько сняли их у меня, – хмыкнула я. – Впрочем, я и в плюсе с ними никогда не была, так что и переживать не из-за чего.

Вайолетт с усмешкой покачала головой и принялась собирать посуду на поднос. Спохватившись, я начала ей помогать.

– Вайолетт, – окликнула я ее, когда она уже поднялась и собралась попрощаться. – А ты… не видела Данте?

– Ты о том парне, да? – уточнила она. – Нет, не видела его нигде. Он не приходил к тебе?

Я неопределенно повела плечами.

– Может, он не знает еще? Или… – тон подруги был полон сочувствия. – Мало ли что. Уверена, он тоже переживает за тебя.

– Да, ты права, – кивнула я, уже жалея, что затронула эту тему

– Если я его увижу, то непременно поговорю, – с жаром заверила Вайолетт.

– Спасибо. – Я улыбнулась. – Это было бы неплохо. Скажи ему, что мне просто надо переговорить с ним. Он поймет, о чем я.

– Хорошо. – Вайолетт тоже улыбнулась. Ободряюще. – Не скучай. И отдыхай. А я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы еще разок заглянуть к тебе.

– Буду ждать. – Я помахала ей рукой на прощание и откинулась на подушку.

Ох уж этот неуловимый Данте… Я даже не могла быть уверена, что он действительно вернулся. Возможно, он благополучно добрался до своей таверны и уже далеко отсюда. Как и планировал… А может, разгуливает себе где-то по замку, но отчего-то решил не давать о себе знать.

Слабость, все еще владевшая моим телом, в какой-то момент одержала верх, и я задремала. Мне приснился кошмар, где я снова была окружена огнем и спасалась от орктикуса. А потом появился Данте и спас меня. На этом я проснулась, но сон не шел у меня из головы, еще и навевал грусть. После него мне еще сильнее захотелось увидеться и поговорить с Данте.

Остаток дня прошел спокойно. Иногда ко мне заходил лекарь, давал какую-то укрепляющую микстуру. Ни Вайолетт, ни кто-либо еще из моих одногруппников ко мне больше не заглядывали. О Данте тоже ничего не было слышно.

На ночь Флайт заставил выпить меня успокаивающий отвар, и я быстро погрузилась в сон, однако он по-прежнему был тревожным и неглубоким. Наверное, именно поэтому меня так легко разбудили приглушенные голоса посреди ночи. Они были взволнованными, даже испуганными.

– Давайте его сюда, вот на эту кровать, – первый, строгий и самый собранный, принадлежал лекарю. – Осторожнее кладите…

– Кажется, он вообще не дышит, – ответил другой голос. Похоже на магистра Лойда.

– Дышит, – после некоторой паузы сказал Флайт. – Просто все процессы в его организме слишком замедлились…

О боги, о ком это они? Сон как рукой сняло, и я полностью обратилась в слух.

– Это полное иссушение? – уточнил как-то судорожно Лойд.

Я ждала ответа лекаря вместе с ним, но он не последовал. Вместо этого раздался чей-то тяжелый вздох. А в следующую секунду послышались торопливые шаги кого-то еще.

– Господин ректор, магистр Драг, – громким взволнованным шепотом приветствовал Лойд.

– Что стряслось? – спросил ректор.

Мне показалось, что он стоит прямо у моей ширмы, и я закусила губу, чтобы даже вздохом не привлечь к себе его внимание.

– Мы нашли его таким под главной лестницей, около полуночи, – быстро стал объяснять Лойд. – Вначале его сосед по комнате сообщил миссис Харт, что он пропал. Его оставил на отработку Кроуэлл, но после нее парень не вернулся. Миссис Харт решила еще некоторое время подождать, дать ему шанс, так сказать, но после пошла его искать сама. Я случайно встретил ее в коридоре, она мне все и рассказала. Ну и моя первая мысль: снова побег! Это ж как эпидемия: один начал – и все сразу за ним…

– Ближе к делу, – перебил его ректор.

– Я уже собрался идти к вам, спустился вниз, а тут он… У лестницы, – продолжил Лойд. – Не шевелится. Вроде не мертвый, но… Как иссушенный, – последнее он произнес прерывистым шепотом.

– Это действительно похоже на иссушение, – заговорил лекарь. – Точнее, на крайнюю его степень. Почти необратимую. Но как это могло произойти всего за несколько часов? В других известных случаях до такого состояния иссушенные доходили через недели.

Снова повисла тишина, такая глубокая, что я испугалась, как бы они не услышали бешеный стук моего сердца.

– Что с его пламенем, магистр? – наконец произнес ректор.

– Откуда же мне знать? В последний раз, когда я осматривал хранилище, было на месте, – ответил Драг, плохо скрывая раздражение.

– Так проверьте, – голос ректора похолодел. – Сейчас же. Я буду ждать вас в своем кабинете.

– Да, господин ректор, – бросил Драг. Его шаги стали отдаляться.

– Какой прогноз? – поинтересовался ректор.

– Не могу пока ничего сказать, – голос лекаря звучал озадаченно. – Конечно, если бы вернуть ему магию, он бы восстановился, ну а так… Не знаю, как долго он продержится. Но я сделаю все от меня зависящее.

– Если возникнут какие-либо изменения в его состоянии, сразу же сообщайте мне. В любое время суток. Магистр Лойд, пойдемте, нужно много чего обсудить…

– Конечно, конечно… А что с родителями парня? Надо им сообщить… – голос Лойда звучал все тише и дальше, как и шаги.

– И это мы тоже обсудим, – было последнее, что я услышала из уст ректора.

Лекарь Флайт еще какое-то время возился с новым пациентом, но вскоре тоже покинул лазарет. Я не знала, надолго ли, но решила рискнуть. Любопытство, помноженное на страх, толкало меня на риск. Мне просто необходимо было узнать, кто сейчас лежит на соседней койке!

Я, превозмогая боль и слабость в теле, сползла с кровати и отодвинула шторку-ширму. Лунный свет из окна освещал лицо парня с заостренными чертами и впалыми щеками. В голову ударила кровь, перед глазами заплясали мушки: я узнала его. Это был мой одногруппник Орвал Рэнделл.