Облачная академия. Битва за пламя

Глава 19

– Брюс, – я подсела к парню на первой лекции, которую вел Лойд, – ты говорил, что знаешь кого-то из иссушенных…

– Да, мой двоюродный дядя Дэвид Рошильд, – ответил Брюс, нахмурившись.

– Ты видел его уже таким?

– Нет, знаю только со слов тети. – Он покачал головой. – К нему никого не пускают. Да и толку? Он же ничего не чувствует и не слышит.

– А он еще жив?

– Когда меня отправляли сюда, был еще жив, но очень плох. Как он сейчас, не знаю. А зачем ты все это спрашиваешь? – Брюс бросил на меня подозрительный взгляд.

– Просто… Меня все это пугает. И я хотела бы побольше узнать об этом. Понимаешь, когда с чем-то разберешься, знаешь, чего ждать, уже не так страшно, – надеюсь, объяснение вышло убедительным. – Ты сам не пытался когда-нибудь узнать что-то о природе иссушения?

Брюс отрицательно покачал головой, потом сказал:

– Мне кажется, Драг мог бы рассказать. Но рискнешь ли у него спросить?

– Думаю, нет, – вздохнула я.

Насчет Драга у меня были свои подозрения. После долгих размышлений я стала думать, что он как раз таки может быть замешан в том, что произошло с Орвалом. У него был прямой доступ к нашей магии, он не удовлетворен своим положением и зол на ректора, считая, что тот его подсидел. Возможно, он хочет дискредитировать ректора… Но дальше этого мои выводы пока никуда не шли. Да и делать из ректора жертву тоже не хотелось, иначе это выглядело бы как знак моего расположения к нему. А это неправда. Моя неприязнь к ректору никуда не делась, особенно после того, как он обрезал мне путь на волю.

А вот про иссушение я была бы не прочь разузнать побольше. Может, в библиотеке есть какая-то информация? Как бы туда попасть снова… Опять досадить миссис Фрог в надежде, что она отправит к зануде-библиотекарю в качестве наказания? У нас как раз завтра у нее занятие.

На перерыве я вновь заглянула под лестницу, чтобы оставить очередную записку Данте. О нем я по-прежнему ничего не знала и не слышала.

После обеда я не пошла на тренировки к Кроуэллу, поскольку у меня все еще было освобождение от физических нагрузок, вместо этого отправилась в больничное крыло. Лекарь не пустил меня дальше своего письменного стола. Быстро расспросил о самочувствии, просканировал мой организм своей магией и выдал еще несколько пилюль для укрепления здоровья. Конечно же, как я ни старалась, увидеть или разузнать что-то об Орвале у меня не получилось.

Тем временем неминуемо приближались те самые шесть вечера – время индивидуального занятия с ректором. Меня обуревали странные чувства. С одной стороны – враждебность, с другой же – некое безразличие. Мне казалось, что все худшее, что могло со мной случиться, уже произошло. Разве что еще иссушение меня не коснулось.

Остановившись около кабинета ректора, я решительно и громко постучала. К демонам страх и заискивание!

– Входите, мисс Брайн, – донесся до меня его голос.

Он так уверен, что это я?

– Добрый вечер. – Я переступила порог.

Знакомый полумрак окутывал кабинет, единственный источник света – канделябр с тремя зажженными свечами на письменном столе, где и сидел сам ректор. С моего прошлого пребывания здесь мало что изменилось.

– Присаживайтесь. – Ректор показал на кресло напротив него.

Я подошла ближе и опустилась на предложенное место. Нос сразу уловил легкий пряно-цитрусовый аромат, и незамедлительно ожили воспоминания позапрошлой ночи: я в объятиях ректора, укрытая его плащом. По телу пробежали мурашки. Я сделала вдох, пытаясь закрыть память и сосредоточиться на настоящем.

Перед ректором лежала некая бумага. Как оказалось – мой табель успеваемости.

– У вас все так плохо, мисс Брайн, что даже сказать нечего, – произнес он наконец, и в его голосе я расслышала иронию.

– Я и не жду комментариев, – ответила я так ровно, насколько могла.

– Вас это нисколько не беспокоит, – не вопрос, а констатация факта.

Из меня против воли вырвался нервный смешок.

Ректор выбил дробь пальцами по столешнице.

– Как ваше самочувствие? – спросил потом.

«Лучше, чем у Орвала», – чуть не брякнула я. И в самом деле, как он может быть столь спокоен, когда такое происходит в стенах академии!

– Вполне, – только и ответила я.

– Во всяком случае, выглядите вы получше, – заметил ректор. – Как рана от яда змеи?

Я инстинктивно коснулась болезненного бугорка на шее и поморщилась. Это единственное, что до сих пор досаждало мне.

– Еще не зажила? – понял он.

– Пока не особо, – вынуждена была признать я.

«Давайте уже к делу перейдем», – хотелось поторопить мне. Эти светские разговоры о самочувствии начинали меня нервировать. Зачем он вообще это делает? Все равно не выйдет убедить меня в своей человечности.

– У нас с вами индивидуальное занятие. – Ректор принялся перекладывать бумаги, расчищая стол.

– Я в курсе, – мне все же не удалось сдержать язвительность.

Он тем временем открыл ящик стола и достал оттуда плоскую коробку. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что передо мной. Игра стихий.

Меня бросило в жар, а ректор произнес:

– Сыграем, мисс Брайн?

Я встретилась с ним взглядом. Значило ли это то, что он таким образом признает правоту моих подозрений? Иной причины я не видела. Это он был тогда в «Черных костях».

– В этом будет заключаться наше индивидуальное занятие? – Я приняла его негласное признание. Но что дальше?

– Я думаю, вас беспокоит судьба ваших друзей, – ответил ректор. – Ведь по правилам за вашу провинность следует наказать и их.

– Вы уже говорили это. – Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о ткань юбки.

– Я предлагаю сыграть на это наказание. – Ректор раскрыл игру и достал фишки. – Если выиграю я, наказание будет жестким. Победа останется за вами – наказание отменяется. Вы согласны?

– А вам требуется мое согласие? – слабо усмехнулась я. Хотя предложение было заманчиво, надо признать.

– Формальности никто не отменял, – мне показалось, он тоже усмехнулся.

– Надеюсь, игра без магии? – все же уточнила я. – В противном случае мой проигрыш – дело одной секунды.

– Без магии, безусловно. Я не настолько бесчестный. Какие стихии предпочтете?

– Огонь-металл, – ответила я без раздумий.

– Ожидаемо. – В его глазах мелькнула насмешка.

Не прошло и минуты, как все шарики были расставлены на игровом поле.

– Огонь, как всегда, ходит первым, – сказал ректор.

Я задумалась над ходом. Без магии нужно было рассчитывать только на логику. Я осторожно передвинула красный шарик в сторону белого «воздушного». Ректор в свой ход прикрыл его «водным».

Мы играли медленно, в полной тишине. Вначале я волновалась, боясь ошибиться, ведь на кону стояла судьба однокурсников. Но после нескольких удачных ходов вернула себе уверенность и даже вошла в азарт. Неожиданно без магии мы с ректором оказались достойными соперниками. Из-за маски я не могла считывать его эмоции по мимике всего лица, оставалось только следить за взглядом и движением бровей, лба. Но и этого хватало, чтобы уловить его удивление или замешательство.

– Да! – я все же не сдержала радости, когда отправила один из его белых шариков в сброс. Фишек на поле оставалось все меньше, и игра становилась напряженнее.

– Не думайте, что умнее меня, мисс Брайн, – сейчас в голосе ректора звучали нотки мальчишеского бахвальства. Он быстро провел голубой шарик по полю, лишив меня двух красных.

– Демоновские кальсоны! – вырвалось у меня в сердцах.

В ответ я неожиданно расслышала тихий смех. Ректор даже откинулся на спинку своего кресла и потер пальцами переносицу, пытаясь успокоиться.

– Это вы в портовом пабе нахватались таких выражений, мисс Брайн?

– И не только таких, – парировала я невозмутимо.

Сейчас мне было не до смущения. Я раздраженно прищелкнула языком и сосредоточилась на поле. И тут меня осенила гениальная мысль, как можно пойти дальше. И я разом сбила с поля три главных шарика противника: два голубых и один белый. Его безвыигрышное положение тем самым становилось почти фатальным. Ректор резко подался вперед, его бровь напряженно изогнулась. В этот раз он думал дольше обычного. Сделал наконец ход, который тем не менее никак не изменил ситуацию.

В ответ я походила уже своими шариками, снова оставив его без одной фишки.

– Сдавайтесь, господин ректор, – произнесла я, с трудом сдерживая ликование.

– Что ж… Вынужден признать, что вы выиграли, мисс Брайн. – Он протяжно вздохнул.

Я самодовольно улыбнулась. Но вдруг вспомнила, где и с кем нахожусь, и улыбка на моем лице растаяла. Я действительно так увлеклась любимой игрой, что на время забыла предшествующие ей обстоятельства. Во взгляде ректора тоже пропали огоньки азарта, и в них вернулась холодная отрешенность. Мне показалось, что даже в кабинете стало прохладнее.

– Значит, наказание отменяется? – осторожно уточнила я.

Ректор кивнул:

– Я держу свое слово. – И он стал собирать игру.

Я бросила взгляд на часы на стене. Прошел уже час, как я здесь. Интересно, на этом «индивидуальное» занятие окончено?

– Я могу идти? – набравшись решимости, спросила я.

– Постойте. – Ректор поднялся и прошел к узкому шкафу, открыл дверцу. – Подойдите сюда.

Я нерешительно приблизилась. Ректор между тем достал керамическую баночку, похожую на маленький горшок, снял крышку. Внутри оказалась белая мазь.

– Помажьте укус змеи, так быстрее заживет, – предложил он. – Странно, что лекарь не проследил за этим.

– После того как меня выписали, я сама не говорила ему, что меня это беспокоит. – Мне не хотелось особо жаловаться на Флайта. Как человек он был мне симпатичен. – Да и лекарю сейчас, кажется, не до меня… – это замечание я произнесла уже умышленно, желая посмотреть на реакцию ректора. Но ее не последовало. Он просто ждал, когда я воспользуюсь мазью. Тогда я торопливо зачерпнула немного и нанесла себе на шею. – Спасибо.

Ректор снова не ответил и молча закрыл баночку. Когда он ставил ее обратно, мой взгляд случайно зацепился за небольшое хрустальное блюдо на одной из полок. В ней лежали конфеты в зеленой обертке. Точь-в-точь такие же, какими угощал меня Данте.

– Теперь вы свободны, мисс Брайн, – объявил ректор, захлопывая передо мной шкаф. – О времени следующего занятия я извещу вас.

Я кивнула и поспешила покинуть кабинет. Теперь у меня из головы не выходили конфеты в зеленой обертке.