Опороченная невеста в наследство (СИ)

6

К первой брачной ночи меня готовили многочисленные служанки. Купали, втирали в тело масла, чтобы кожа была мягкой и нежной как шелк, расчесывали волосы. Атласные покрывала опрыскивали духами — приторно-сладкими и до того одуряющими, что от этого запаха меня начало подташнивать.

— Возьмите, леди, — сказала мне одна из служанок, протягивая флакончик с густой золотистой жидкостью.

— Что это?

Служанка опустила глаза и, будто ей было неудобно, объяснила:

— Подготовьте себя там, леди. Только вы сами можете это сделать. Хоть вы уже и... гм... простите, не девственны, но отныне, никому, кроме его величества, не дозволено прикасаться к вам в интимных местах.

— Зачем это? — кивнула я на флакончик.

Служанка поджала губы, как будто злясь, что я вынуждаю ее объяснять, вместо того чтобы послушно следовать указаниям.

— Это специальное масло, которое облегчит его величеству проникновение. Его величество не любит тратить время на подготовку. К тому же, это любимый аромат короля — там вы будете благоухать, как ему нравится, леди. Его величество не любит естественные запахи тела, они ему неприятны. Используйте масло в достаточном количестве, чтобы увлажнить себя, но не переусердствуйте. Королю может не понравиться, если там вы будете слишком влажной.

Когда служанка ушла, у меня дрожали руки, губы и подбородок.

Старик с гнилыми зубами, морщинистый, как засохший фрукт, с волосами реденькими настолько, что череп видно, ссохшийся как трухлявый пенек... брезгует моим запахом, брезгует прикасаться ко мне лишний раз — не дай же бог свои искореженные старостью пальчики испачкает...

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Навалилось воспоминание о ночи, проведенной с дангарцем. О его пальцах, проникающих в самые потаенные места моего тела, о его языке, бесстыдно ласкающем меня между ног. Да он буквально вылизывал меня там! И ему совсем не было это неприятно, наоборот — он наслаждался. А я... Мне было так стыдно, но... так сладко...

Впрочем, я и сама не хотела, чтобы король лишний раз ко мне прикасался, но такое отношение было попросту унизительным!

В первый момент я просто лопалась от злости, а потом...

В голову пришла мысль: если я буду пахнуть собой, а не вонять этой тошнотворно-сладкой гадостью из флакона, может, король побрезгует ко мне прикасаться?

Не зря же в этой комнате сейчас все провоняло сладкими маслами и духами. Наверное, король и впрямь не любит естественные запахи.

Встав, я прошла в комнату, где меня купали, и вылила содержимое флакона в ванну.

Почувствовала удовлетворение как минимум от того, что поступила по-своему, наперекор королю. Уж чего-чего он от меня не дождется, так это послушания!

На самом деле я втайне надеялась, что король Фейердан сегодня не дойдет до моей спальни. Пусть бы его прихватила подагра, прострел в спине. А еще лучше — пусть бы споткнулся по дороге сюда и сломал себе хребет!

Однако вопреки моим ожиданиям король не заставил себя ждать.

Явившись в мою спальню с улыбкой, он окинул меня с головы до ног жадным взглядом. Улыбка сошла с его лица.

— Эй, прислуга, поди сюда! — крикнул в дверь.

Тотчас в комнату прошмыгнула уже знакомая мне служанка.

— Почему королева одета?! — гневно проскрипел король. — Сними-ка с нее все одежды! Или я сам это должен делать?

Когда служанка подбежала ко мне, я невольно прижала к груди шелковый пеньюар. Мысль оказаться голой перед королем меня ужасала.

— Не трогай меня! — прошипела девице.

Та с мрачным видом зашептала:

— Опомнитесь, королева, король желает видеть вашу наготу! Вы не можете отказать королю!

Девка оказалась сильнее меня. Легко поборов мое сопротивление, она разжала мои руки и стащила с меня пеньюар, не слушая мои протесты.

Оставшись обнаженной, я сразу же закрыла грудь обеими руками.

— Ох, королева-то моя скромница, — с мерзкой улыбочкой продребежал сладенько голос старика-мужа. — Разведи ей ручонки-то, дай глянуть на нее во всей красе.

Служанка забралась мне за спину и с силой развела мои руки в стороны, выпятив мою грудь.

— Ох, красота какая сочная! — Глаза короля разгорались похотью, рот растянулся в плотоядной улыбке, обнажая гнилые зубы. — Груди наливные, соски как вишенки торчком торчат. Услада для глаз моих.

Минуту служанка не позволяла мне свести руки, а король глазел на мою грудь и облизывался. Меня же трясло от отвращения.

— А теперь иди, девка, дальше я сам с королевой слажу, — приказал Фейердан.

Служанка вмиг исчезла — шмыг за дверь. Когда я осталась в спальне одна с королем, он сбросил с себя шитый золотом халат, оказавшись передо мной голышом.

Увидев его худое, обрюзглое тело, я едва не заплакала.

Не могу! Не могу делить с ним постель! Сил моих на это нет! Попробует дотронуться — придушу! Пусть меня потом казнят!

Орган у короля, однако, был внушительный и уже находился в полной готовности. Не удивительно, что он до девок молоденьких был так охоч!

Король стал взбираться на кровать у изножья, а я напротив — отползала к подушкам.

— Ну-ну, душенька моя, не стесняйся мужа своего, — кряхтел, задыхаясь от похоти, король и глазами меня так и ел. — Заканчивай скромницу из себя строить-то. Известно уж, что девица ты опытная, любовников имела, значит, знаешь, как мужчину ублажить. Теперь меня, мужа своего, ублажать будешь.

Едва не плача, я продолжала отползать, но король неумолимо приближался.