Отель «Жар-птица»

Эпилог

– Мама и папа сказали, что очень хотели бы с тобой повидаться. Сама понимаешь, разговоры по видеосвязи – это совсем не то, что личная встреча. Я пообещал, что мы, конечно же, приедем к ним в гости, но только в следующем году, когда закончится срок твоего заключения.

– Ты рассказал родным про мой приговор?!

– Да. А что в этом такого?

– Ну, отлично. Теперь твои братья меня возненавидят, а родители будут думать, что их сын женится на уголовнице.

– Не говори глупостей, – Ивушкин обнял меня за плечи. – Я сказал, что ты кинулась защищать меня от хулиганов, и случайно нанесла им телесные повреждения. Братья теперь тобой восхищаются, особенно старший. Я говорил, что он кмс по боксу?

– Говорил.

– Вот! В его понимании, женщина, которая может постоять за себя и своих близких, достойна наивысшего уважения. Мама, кстати, теперь называет тебя любимой доченькой. А отец считает: если ты бросилась ради меня в драку, значит, между нами действительно все серьезно.

Я глубоко вздохнула и покачала головой. Максим обнял меня крепче и поцеловал в щеку.

Вместо запланированных двух-трех недель Ивушкин провел в Подмосковье почти полтора месяца, поэтому окончание следствия не застал, и на судебном заседании не присутствовал.

Впрочем, ничего интересного там и не было.

Корюшкины полностью признали свою вину. Они рассказали, что действительно собирались дискредитировать «Жар-птицу» и расчистить тем самым дорогу для «Единорога». Идея привлечь к этому непосвященного человека возникла у Клары Семеновны, когда она узнала от племянника, что в наш город собирается приехать известный фотограф. Корюшкина подписалась на его страницу в одной из социальных сетей и внимательно следила за публикациями, дабы не пропустить момент, когда Ивушкин отправится в путь.

Когда же Макс прибыл в город, в игру вступил Семен Николаевич. Он не только зачаровал для фотографа путеводный артефакт, но и сопровождал его во время скитаний по гостиницам.

Портальщик нарочно взял в этот день выходной, встретил Ивушкина на вокзале и незаметно наложил на него отворотные чары. Благодаря им Максим не смог снять комнату ни в одном из городских отелей. Даже если там были свободные номера, администраторы просто отказывались их сдавать. Семен Николаевич знал: я не оставлю несчастного парня ночевать на улице, поэтому целенаправленно вел его к «Жар-птице».

Корюшкиным сыграло на руку, что апартаменты, которые Макс снял через виртуальный сервис бронирования, действительно оказались фальшивкой, а их хозяйка – мошенницей. В противном случаем им пришлось бы укрыть Ивушкина еще и заклятием блуждания, дабы тот не смог их найти. Впрочем, даже без этих чар магическое воздействие на Макса было непозволительно велико и тянуло на приличный тюремный срок.

Все, что происходило дальше, являлось делом рук Клары Семеновны. И слухи, и камнегрызок по отелю распускала она, а встреча Макса и Яши действительно случилась благодаря ей. Клара понимала, что Ивушкин не сразу столкнется в «Жар-птице» с волшебством, поэтому придумала кучу ситуаций, которые бы открыли ему магический мир. Если бы фокус с драконом не удался, она бы устроила перед его мансардой фейерверк или вынудила постояльцев сотворить в его присутствии какое-нибудь чудо.

Когда же стало понятно, что магия Ивушкина не шокирует, план был пересмотрен, и придуман фортель с порталом, призванный напугать туристов и нанести по репутации отеля сокрушительный удар. Эта идея принадлежала не Кларе, а ее бывшему мужу.

Семен Николаевич знал, как важен для постояльцев гостиничный телепорт, поэтому решил уничтожить портальную установку. Таким образом, он бы убил сразу трех зайцев: вызвал негодование у туристов, инициировал кучу проверок от магуправления и лишил «Жар-птицу» крупной суммы денег, которую бы пришлось потратить на ремонт телепортационного зала.

Репутация гостиницы после этого пошла бы крупными трещинами, и в следующий курортный сезон львиная доля наших туристов досталась бы «Единорогу».

К счастью, на подготовку столь масштабного ЧП у Корюшкина не оказалось времени. Он видел, что они с Кларой вот-вот будут раскрыты, поэтому уничтожил только портал, а саму установку повредил не так уж сильно. Кроме того, Семен Николаевич надеялся при помощи аварии отвлечь нас от своего побега. Возможно, ему бы даже это удалось. Если бы он не напал на Максима, они с Кларой успели бы уехать, и кто знает, сколько времени ушло бы на их поиски.

По решению суда бывшие супруги получили на двоих семь лет колонии общего режима: Семен – пять, Клара – два.

Николай Ковалев, как и ожидалось, вышел из воды если не сухим, то слегка промочившим ноги. Он заявил, что ничего не знал о махинациях родственников, а утверждение, что они якобы были с ним в сговоре, назвал ложью и клеветой. Ковалев подтвердил: он действительно собирался трудоустроить в отеле двоюродных племянников, но не предполагал, что их отец и мать попытаются помочь его бизнесу столь противоречивым способом.

Следствие удивительным образом ему поверило, поэтому в суде он выступал в качестве свидетеля. Николай Илларионович согласился заплатить за родственников штраф, который им назначили вместе с тюремным сроком, после чего объявил: возводить новый отель он больше не видит смысла.

Мое наказание за манипуляции с коттеджем Ковалевых оказалось гораздо мягче, чем я ожидала. Суд принял во внимание все обстоятельства, поэтому назначил штраф (который благополучно съел большую часть моих накоплений) и год условно с запретом покидать территорию региона до окончания этого срока.

Максиму я рассказала об этом по телефону.

Пока Ивушкин находился в отъезде, я страшно по нему скучала, с нетерпением ждала возвращения и старалась не думать о том, что он может передумать и навсегда остаться в своих далеких далях.

Мы созванивались по три раза на дню и взахлеб болтали обо всем на свете. Это отвлекало меня от работы, а еще смешило и умиляло коллег.

Мое возвращение в «Жар-птицу» после месяца домашнего ареста было триумфальным. Коллеги встретили меня, как героя, вернувшегося с войны – с объятиями, поцелуями и кучей вкусняшек, приготовленных Варварой и Милоликой Петровной. Дедушка радовался больше всех. Пока я сидела дома, ему приходилось совмещать обязанности директора и администратора, а это оказалось весьма и весьма утомительно.

Техники уже восстановили гостиничный телепорт (пока в отеле не появился новый портальщик, им занимался Демьян), поэтому в «Жар-птице» вновь стало многолюдно, и дополнительные рабочие руки были очень нужны.

Я рассказала деду о желании Ивушкина стать штатным фотографом нашей гостиницы, и он отнесся к этому с большим интересом. Новая услуга наверняка бы понравилась постояльцам, поэтому Валентин Митрофанович поручил Игорю обустроить на первом этаже небольшую фотостудию. Тот выпросил у меня телефонный номер Максима, и время от времени советовался с ним по поводу освещения, мебели и оборудования. Ивушкин в ответ фонтанировал идеями для будущих фотосессий и старался как можно скорее закончить свои дела.

Он приехал обратно теплым августовским вечером. Привез кучу подарков для меня, дедушки и всех работников «Жар-птицы». Я встретила его на вокзале – всклокоченного, уставшего после долгой дороги, и такого родного, что при виде него у меня защемило сердце.

Максим поставил сумки на одну из вокзальных лавочек и так крепко меня обнял, что перехватило дыхание.

– Как это хорошо – возвращаться туда, где тебя ждут, – сказал он негромко.

Я в ответ стиснула его руками, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

– Я сказал родителям, что мы сыграем свадьбу, когда тебе разрешат выезжать за пределы города. А пока просто будем жить вместе.

– Как они отнеслись к твоему переезду?

– Философски. Мама сказала, что давно ожидала чего-то подобного, поэтому мое решение нисколько ее не удивило. А отец взял с меня обещание созваниваться с ним каждую неделю и обязательно приехать к ним в гости перед свадьбой. Они с мамой надеются, что мы согласимся сыграть ее у них в Подмосковье.

– Может, и согласимся, – я пожала плечами. – Мы ведь пока ничего не обсуждали.

– Да, нам будет, о чем поговорить, – кивнул Максим. – Но это потом, а сейчас я хочу тебе кое-что показать.

Он принес из прихожей рюкзак, достал из него длинный прямоугольный конверт и передал мне. Я открыла конверт и вынула фотографию – старую, явно увеличенную и отреставрированную в фотостудии. На ней была изображена девушка, удивительно похожая на меня. У нее имелись такие же пушистые рыжие волосы, прямой, немного вздернутый нос, милые румяные щечки и узкие красивые губы. Единственное, что отличало нас друг от друга – это россыпь крошечных веснушек, которых у меня не было. Девушка была одета в красивое ассиметричное платье, сшитое из разноцветных лоскутов ткани, а ее шею украшали крупные самодельные бусы.

Я судорожно вздохнула.

– Я нашел ее фото в одном из семейных альбомов, – сказал Максим. – Вы очень похожи. Это бросается в глаза. Когда мы приедем к родителям, отец сразу поймет, что ты – наша родственница. Удивительно, что он до сих пор этого не понял, ведь мы столько раз говорили с ним по видеосвязи! Хотя… Возможно, папа просто не хочет об этом говорить.

Я осторожно провела пальцем по фотографии.

– Я никогда ее не видела, – пробормотала, не отрывая взгляда от лица своей матери. – У меня не было ни одного ее снимка.

– Теперь есть.

Я подняла голову и посмотрела на Ивушкина.

– Спасибо, Макс. Это самый лучший подарок в мире.

Он взял мою руку, коснулся запястья горячими губами.

– Я долго думал, что тебе привезти. Мне хотелось подарить что-то особенное. Такое, чтобы ты поняла, как сильно я тебя люблю.

– Я это знаю и так, – серьезно ответила ему, – без всяких подарков. Я вижу это в твоих глазах и в твоих поступках. И мне этого вполне достаточно. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что я тоже тебя люблю.

КОНЕЦ