Отель «Жар-птица»

Глава 5

На встречу с Ивушкиным я пришла первой – вышла из дома пораньше и явилась к «Жар-птице» за десять минут до назначенного времени. Однако стоило подойти к крыльцу, как выяснилось, что меня там уже поджидают. На ступеньках стояла горничная Вероника и призывно махала мне рукой.

– Я увидела тебя в окно, – сказала она. – Хорошо, что ты пришла, Уля. Я как раз собиралась тебе звонить.

– Что-то случилось? – забеспокоилась я.

– И да, и нет, – Ника взяла меня за локоть и повела в стоявшую за углом беседку. – Ты слышала, что в городе кто-то собирается открывать вторую магическую гостиницу?

– Слышала, но краем уха, – кивнула я. – От кого ты об этом узнала?

– От постоялицы из десятого номера. Помнишь ее? Высокая такая девица с зелеными волосами, которая ходит в белых сарафанах. А потом меня об этом же спросил дедуля из восемнадцатой комнаты.

– Интересно, откуда взялась эта сплетня?.. Я ведь тоже услышала ее от постояльцев. Хотела обсудить ее с дедушкой, но не успела.

– Валентин Митрофанович тоже ничего не знает. Я только что с ним говорила, и для него это стало новостью дня.

– Чудеса, – я покачала головой. – О таких вещах мы всегда узнавали раньше всех. Теперь же по отелю гуляют слухи, а мы даже не знаем, откуда они берутся.

– Это вы не знаете, а я знаю, – усмехнулась горничная. – О новой гостинице говорят в парках курортной зоны. В каких парках и кто говорит, пока сказать не могу, но уже в понедельник буду в курсе.

И в этом, конечно же, нет никаких сомнений.

О детективных способностях нашей Вероники давно ходят легенды. Эта улыбчивая девушка с оленьими глазами и толстой русой косой обладает острым умом, способна подмечать то, не заметили другие, и так здорово умеет заводить полезные знакомства, что приводит всех в восхищение.

В прошлом году, полчаса посидев в социальных сетях, она вычислила любовницу мужа своей двоюродной сестры, а в позапрошлом отыскала мужчину, который анонимно присылал нашей Татьяне любовные письма. Таня, к слову, вышла за этого скромника замуж и теперь живет с ним в любви и согласии.

Будь у Вероники больше амбиций и желания учиться, она бы сделала отличную карьеру в любом отделении магической полиции – хоть в городском, хоть в региональном. Однако нынешняя жизнь Нику устраивает, и ничего в ней менять она не намерена.

– Мне нравится создавать интерьеры, а ловить грабителей и хулиганов – нет, – сказала она как-то раз моему деду, когда он предложил устроить ее на заочное отделение факультета магической юриспруденции. – Я очень благодарна вам за участие в моей судьбе, но скандалы, интриги и расследования – это все-таки не мое.

С ее мнением в «Жар-птице» никто не согласился, однако все отнеслись к нему с уважением и пониманием. Ее сыскной талант не раз приносил отелю ощутимую пользу, и то, что мы с дедом не догадались привлечь Веронику к своим изысканиям, ставило нам большой минус.

– Если ты узнаешь, насколько правдивы слухи о новой гостинице, и кто их распространяет, я попрошу деда выписать тебе премию, – сказала я горничной. – Еще будет здорово, если ты выяснишь, не отдыхал ли в этом месяце в одном из пяти старейших санаториев курортной зоны пожилой маг-артефактор. Сможешь?

Ника усмехнулась и приложила ко лбу ребро раскрытой ладони.

– Будет сделано, шеф!

Когда я вернулась к крыльцу, Ивушкин уже ждал меня у перил. Его буйная шевелюра была тщательно расчесана, а рыжая бородка выглядела гораздо аккуратнее, чем вчера. Синие джинсы фотограф заменил на зеленые брюки, а неизменную футболку на тщательно выглаженное поло ярко-желтого цвета.

Я оглядела его с ног до головы и невольно хихикнула. Максим же засмеялся в голос.

Для прогулки я выбрала длинную зеленую юбку и легкую желтую блузку. И теперь мы с Ивушкиным выглядели почти как близнецы.

– То самое чувство, когда находишься с человеком на одной волне, – сказал он, отсмеявшись. – Привет, Ульяна.

– Доброе утро, – широко улыбнулась я. – Я смотрю, мы оба отлично подготовились к променаду. Ну что, идем гулять?

Максим спрыгнул со ступеньки и галантно протянул мне локоть. Я взяла его под руку, и мы вышли с территории отеля.

– Что бы тебе хотелось посмотреть? – поинтересовалась я по пути перекрестку. – В нашем городе есть куча классных достопримечательностей. Например, здание городской администрации. Его построили еще в девятнадцатом веке, и оно выглядит очень атмосферно. Еще у нас есть большой красивый парк. Его ворота украшают огромные драконы, представляешь? А рядом находится площадь, на которой сохранилась старая брусчатка.

Ивушкин улыбнулся и покачал головой.

– Ты не поверишь, но я все это видел. И площадь, и драконов, и здание мэрии. Я даже побывал у танцующего фонтана и в Саду скульптур, где стоят бронзовые знаки Зодиака.

– Ничего себе! – удивилась я. – Ты, что же, изучил весь туристический центр?

– Да. Пока подыскивал жилье, я исходил город вдоль и поперек.

– Что же я тогда тебе покажу? – растерялась я. – Ты же все видел!

– Помнишь, вчера я просил тебя провести меня по твоим любимым местам? Их мне и покажи. Внешний облик этого городка мне понятен. Теперь я хочу увидеть его душу.

– Что ж, – я задумчиво почесала кончик носа. – В таком случае в центральный округ мы не пойдем. Я обожаю свой район, поэтому мы будем гулять по нему.

– А где находится твой район?

– Прямо здесь. Я живу на соседней улице.

– Отлично, – кивнул Ивушкин. – Веди!

На перекрестке мы перешли дорогу и свернули направо. Миновали два ряда скучных пятиэтажек, сделали еще один поворот и вышли на узкую улочку, извивающуюся между старыми деревянными домами. Окна каждого из них были украшены резным наличниками, а заборы и калитки оплетены диким виноградом. Кое-где виноград дотянул цепкие стебли до стен и уверенно полез на крышу, создавая впечатление, будто избушки укрыты зеленой кружевной шалью.

– Вот это да! – присвистнул Максим. – Смотри, Уля, это место похоже на дно лесного оврага. Дома – это замшелые камни, а дорога – ручей, который бежит между ними. Потрясающе…

Он достал из рюкзака фотоаппарат и сделал несколько снимков.

– Ты удивительно прозорлив, – улыбнулась я. – Знаешь, как называется эта улица? Овражная. Несколько столетий назад здесь действительно был овраг. Ходили слухи, будто в нем находился тайник, в котором местные разбойники прятали награбленное добро. Потом овраг засыпали, а сверху построили дома. Постепенно тут возникла деревенька, которая затем вошла в состав города. Представляешь, жители Овражной улицы считают, что под их жилищами до сих пор лежат сокровища. Наверное, им нравится думать, что они в буквальном смысле живут на деньгах.

– Здорово, – Ивушкин повернулся и невозмутимо сфотографировал меня на фоне одного из заросших домов. – Знаешь, я обожаю городские легенды. В них есть что-то волнующее. Что-то близкое и одновременно неуловимое. Еще расскажешь?

Я рассказывала ему легенды несколько часов к ряду. На набережной реки – о гигантской рыбе, которая беспробудно спит на заиленном дне; в старом заросшем парке – о волшебном эхе, что может предсказывать будущее; возле заброшенного особняка, окруженного душистым жасмином, – о призраке библиотекаря, служившего здесь во времена царской России.

Макс слушал меня, по-детски затаив дыхание, фотографировал особняк, тенистые аллеи и мутноватую речную воду, а потом пересказывал свои легенды – те, что были сложены в его родном городе.

Затем мы ели мороженое в маленьком уютном скверике. Пыхтя и шутливо чертыхаясь, взбирались по широкой каменной лестнице на высокий холм, чтобы пройтись по старейшей в городе пешеходной улице. Пили горячий шоколад с овсяным печеньем в крошечной кофейне и смеялись над забавными фразочками большого серого попугая, который свободно разгуливал между столиками.

Когда день начал клониться к вечеру, мы зашли в продуктовый магазин и, накупив булок и газировки, расположились в деревянной беседке, что находилась на самом краю

холма. С этого места открывалась отличная панорама – город с сияющими вывесками магазинов, разноцветными тентами кафе и зелеными островками древесных крон был перед нами, как на ладони.

– Ты обещал показать мне фотографии, – напомнила я Максиму. – Те, что сделал вчера и позавчера. Они ведь у тебя с собой?

Ивушкин кивнул, достал фотоаппарат и поманил меня к себе.

– Смотри, сколько чудес я вчера отыскал!

Он листал кадры на дисплее, и передо мной действительно открывались чудеса. Не чародейские, к которым я привыкла за двадцать пять лет своей жизни, а обычные, человеческие.

Белка, выглядывающая из-за хвоинок старой лохматой елки. Будто лесной страж, невозмутимо наблюдающий за суетящимися людьми.

Узкая тропинка, змейкой убегающая в заросли орешника. Кажется, стоит поставить на нее ногу, и она приведет тебя в сказочную страну.

Крупная, до невозможности очаровательная лягушка, застывшая у белой кувшинки. Уж не царевна ли это, ждущая своего принца?

Высокий старый дуб с двумя узкими глазами-дуплами, и крупная сорока, сидящая на его ветке. Один в один городская сплетница, которая принесла хозяину леса свежие новости.

И не было на свете ничего ярче, искреннее и милее этих застывших мгновений чистого человеческого восторга.

– Ты чародей, – серьезно сказала я Максиму. – Тебе не нужны чудеса, ты творишь их сам. И они настоящие. Самые реальные на свете.

Ивушкин усмехнулся и спрятал фотоаппарат в рюкзак.

– Знаешь, что я думаю? – сказал он, подняв на меня глаза. – Мне кажется, что диковинки, о которых мы читали в книгах, существуют на самом деле. Волшебники, феи, лешие, драконы – все они живут рядом с нами. В стареньких избушках, увитых диким виноградом. Или в новых квартирах, нашпигованных самой современной техникой. Но мы их не видим. Нам кажется, что они – обычные. Такие же люди, как мы. А у них есть тайна. Иногда они приоткрывают эту тайну, потому что хотят с нами дружить. Но люди не всегда способны понять их намерения. Они начинают кричать, что чудес не бывает, а то, что им показали – это обман, оптическая иллюзия или, на худой конец, галлюцинация. С такими людьми маги не дружат. Зачем им тупоголовые друзья? А с теми, кто чуду открыт, идут вместе до конца жизни… Я дурак, да?

– Скорее фантазер, – я улыбнулась, стараясь скрыть охватившее меня волнение. – Или мечтатель.

– Я хочу рассказать тебе одну историю, – задумчиво произнес Максим. – Только не смейся, ладно? Прошлой осенью со мной приключилось удивительное событие. Дело было в середине ноября. В те дни резко похолодало и выпал первый снег. Вокруг стало так красиво, что я решил отправиться в лес и сфотографировать заснеженные деревья. Знаешь, там было волшебно. Тропинки, конечно, оказались сырыми и грязными, зато все остальное выглядело потрясающе. Тяжелые меховые шапки на веточках кустов, белые пуховые платки на елках и кленах, припорошенная, будто укрытая ватой, опавшая листва – когда смотришь на нее, она кажется крепкой и надежной, а стоит поставить ногу, как провалишься по самую щиколотку… Я бродил по лесу несколько часов, а потом понял что заблудился. Ходил кругами по одному и тому же месту, замерз, как суслик, промочил ноги, страшно устал. И вдруг встретил на тропинке старушку. Она выглядела чудно: в длинном белом пальто, без шапки, без платка и с растрепанными седыми волосами. Бабуля, кстати, оказалась классной. Мы немного поговорили, и она вывела меня из чащи на лесную опушку. На прощание я ее сфотографировал. А когда проявил снимки, на фотографии вместо старушки оказалась юная девушка. В белом пальто и с распущенными светлыми волосами. Я обалдел, когда ее увидел, Ульяна! Знаешь, что случилось потом? Девушка мне подмигнула и пропала. Пропала с фотографии, понимаешь? Поначалу я решил, что со мной случился поморок. Такого ведь не бывает, правда? Разве может человек изменить внешность и сам по себе исчезнуть со снимка – без фотошопа и постороннего вмешательства? Конечно, нет. Но это было. И встреча со старушкой тоже была. Я не знаю, как это объяснить, Ульяна. Колдовство, не иначе.

Я бы объяснила это необычайной удачливостью. Повстречать в лесу духа зимы и так его очаровать, чтобы он поддержал с тобой беседу да еще вывел из замкнутого лесного круга – это по плечу далеко не каждому магу. А Ивушкину удалось легко и свободно. Действительно, чудеса.

– Это вновь подтверждает, что ты волшебник, – улыбнулась я. – Необычности слетаются к тебе как бабочки к настольной лампе. Хотя чему тут удивляться? С хорошими людьми такое бывает. Там, где они появляются, непременно случается сказка.

Максим неловко улыбнулся.

– Так ты мне веришь?

– Конечно, верю. Как же иначе?

– Ну… Мои коллеги говорили, что я тронулся умом. Или мне просто это приснилось.

Он немного помолчал, а затем взял меня за руку и, склонив голову, осторожно поцеловал мои пальцы.

– Какое же это счастье – знать, что кто-то тебя понимает.

Мы расстались, когда на улице зажглись фонари. Дойдя до перекрестка, вместо того, чтобы разойтись в разные стороны, еще полчаса болтали о всякой ерунде, будто встретились только что, а не провели вместе целый день.

Домой я вернулась с ощущением теплого умиротворения в груди. Моя бабушка как-то сказала, что на свете есть люди-солнца, рядом с которыми становится светло и радостно, которые одним своим видом, одним присутствием прогоняют грусть и хандру. Максим Ивушкин явно один из них.

Как же все-таки хорошо, что он приехал в «Жар-птицу»! И как печально, что совсем скоро он уедет обратно…

***

Обсудить с дедом слухи о новой гостинице я смогла только в воскресенье, когда он пришел домой после дежурства.

– Владельцы пансионатов не имеют к ним отношения, – сообщил Валентин Митрофанович, когда я накрывала стол для ужина. – Днем я разговаривал с ними по телефону, и всех эта новость удивила. Заметь, большинство из них позвонили мне сами. Спрашивали, знаю ли я, кто собрался составить конкуренцию «Жар-птице».

– То есть, они не в курсе, откуда взялась эта сплетня?

– Пока нет. Коллеги сказали, что об этом говорили отдыхающие.

Я закатила глаза.

– Если никто ничего не знает, быть может, ничего на самом деле и нет? Моя подруга, которая училась на факультете журналистики, называла такие ситуации синдромом ОБС – одна бабка сказала. Это когда кто-то ляпнул некую ерунду, а потом эта ерунда разлетелась по городу и породила кучу домыслов.

– Может быть, так и есть, – кивнул Валентин Митрофанович. – А может, и нет. Если новый отель решил открыть человек, который раньше не имел отношения к гостиничным делам, то другие отельеры могут об этом и не знать. Зато об этом наверняка известно в МАУ. Любой бизнес связан с множеством условностей: его нужно зарегистрировать, получить кучу разрешений, оформить десятки бумаг. Надо расчехлить записную книжку и позвонить старым приятелям из магуправления. Уж они-то наверняка в курсе, есть почва у этого слуха или нет.

– Знаешь, я не совсем понимаю, какой смысл открывать в городе еще один магический отель. «Жар-птица» занимает эту нишу целиком, вторая такая гостиница здесь попросту не нужна. У нас есть имя, которое знают все приезжие чародеи, отличная репутация, бесконечное множество номеров, достойный уровень комфорта и обслуживания. Неужели таинственный отельер думает, что может с нами тягаться?

– Если «Жар-птица» будет дискредитирована или неожиданно закроется, то очень даже сможет, – дедушка пожал плечами.

– О! Хочешь сказать, мы зря наговаривали на ребят из курортной зоны? Ивушкина на нас натравили вовсе не они, а этот неизвестный отельер?

Дедушка развел руками.

– Возможно, так и есть. Кстати, Ульяна. Как прошло твое свидание с Максимом?

– Отлично, – улыбнулась я. – Мы бродили по улицам, ели булки, обсуждали городские легенды… Погоди-ка. Разве я тебе говорила, что мы с Максом собираемся на прогулку?

– Ты – нет. Мне сообщил об этом Ивушкин. Вчера он вернулся в гостиницу счастливым и одухотворенным и полчаса рассказывал, какая замечательная у меня внучка, и в каком замечательном городе мы живем. Сделать выводы было не сложно. И да, к Максиму снова приходил Гриша Ковалев. Принес стопку журналов, хотел, чтобы он их подписал. Страшно расстроился, когда узнал, что Ивушкин ушел. Второй раз явился вечером, ровно в двадцать ноль-ноль, и почти час слонялся вокруг отеля, пока Максим, наконец, не вернулся.

– Гриша Максу не нравится.

– Да, я заметил. Однако он находился в таком прекрасном настроении, что появление Ковалева его не испортило. Знаешь, Уля, есть у меня по поводу Григория одна мыслишка. Но я пока ее озвучивать не буду. Подождем до понедельника, тогда и поговорим.

Понедельник оказался не менее интересным, чем пятница.

Утром, когда первая партия постояльцев отправилась завтракать, в коридоре первого этажа меня поймала Вероника. На ее щеках играл румянец, в глазах горели огни. Судя по всему, она сумела выяснить что-то интересное, и ей не терпелось им поделиться.

– Расклад получается такой, – начала она, увлекая меня к стоявшему у буфета кофейному автомату. – Во-первых, пожилых артефакторов в курортной зоне не было. Ни в этом месяце, ни в прошлом, ни в позапрошлом. Надо полагать, в ближайшее время мы их вообще не увидим. Девочки-регистраторы из «Белой сирени» сказали, что старики приезжали сюда исключительно по путевкам, а с этого года путевки на наши курорты им больше не выдают.

Я понятливо кивнула. «Белая сирень» являлась самым популярным санаторием курортной зоны, и сведения, которые из нее поступали, всегда были точными и актуальными.

– Во-вторых, слухи о новой гостинице распускают в городских кафе. Если пройти по цепочке сплетников, выясняется, что рассказы о будущем отеле они приносили из «Орхидеи», «Волшебной долины» и «Сладкого царства». В двух последних им вручили бумажки с рекламной информацией, а в «Орхидее» проводили анкетирование на предмет того, что туристы считают наиболее важным при заселении в гостиницу.

– Обалдеть! – изумилась я. – Под нашим носом происходят такие события, а мы об этом ни сном, ни духом!

– Это потому что мы не ходим по туристическим заведениям, – заметила Ника. – Хотя в этом-то как раз нет ничего удивительного. Цены там ого-ого, а нас и здесь неплохо кормят.

– Тем не менее, сходить туда все же придется. За рекламной бумажкой.

Горничная хитро улыбнулась, запустила руку в карман и вынула из него небольшой глянцевый листок. На нем был изображен макет красивого белоснежного здания, а рядом с ним – небольшой текст, сообщавший о скором открытии отеля «Единорог». Его будущим постояльцам были обещаны комфортные номера, оснащенные всеми видами бытовых чар, а также бассейн, спа-комплекс и собственный портал до курортной зоны. Судя по указанному адресу, отель должен был появиться на месте старого хостела, расположенного неподалеку от Сада скульптур.

– Представляю, сколько будет стоить проживание в этой гостинице, – усмехнулась Вероника. – Любители бюджетного отдыха могут сразу идти мимо.

Я кивнула.

Чтобы отгрохать и зачаровать в историческом центре такую махину, придется заплатить огромные деньги. Если «Единорог» уже сейчас позиционируется, как отель премиум класса, значит, проживание в нем обойдется туристам по цене чугунного моста.

В рекламном тексте ничего не говорилось о его владельце, однако становилось понятно, что: 1) он очень богат. В противном случае этот человек не смог бы позволить себе такой дорогостоящий проект и рекламную коллаборацию с самыми дорогими заведениями города 2) раз в новой гостинице планируется обустроить бассейн и спа, значит, к отельерам курортной зоны он отношения все-таки не имеет.

Возникает закономерный вопрос: кто поедет в такой шикарный отель? Состоятельные люди заселяются сразу в пансионаты. В городе останавливаются лишь те, у кого нет на это денег, а значит, переплюнуть более дешевую и менее пафосную «Жар-птицу» «Единорог» все-таки не сумеет.

Другое дело, если у туристов не будет выбора. Как вчера заметил дедуля, если владелец новой гостиницы уберет единственного конкурента (то есть нас), диктовать постояльцам свои условия он сможет гораздо свободнее…

Кофейный аппарат зажужжал и выдал нам два стаканчика горячего эспрессо.

– Ника – ты чудо, – сказала я, протянув горничной один из стаканчиков. – Ты очень, очень нам помогла. Я прямо сейчас пойду к директору, покажу ему эту рекламку и попрошу выписать тебе премию.

Вероника улыбнулась и хотела что-то сказать, однако ее перебил громкий испуганный вопль, неожиданно донёсшийся с улицы.

Мы переглянулись, сунули стаканы обратно в автомат и кинулись в холл. Обгоняя друг друга, выскочили на крыльцо – и застыли, как вкопанные.

На газоне рядом со ступеньками сидел Максим Ивушкин. Он был бледный, как бумага, и с круглыми от ужаса глазами. На расстоянии вытянутой руки от него находилась зубастая голова дракона Яши, которая что-то деловито жевала. У парадного входа дракон поместиться не мог, поэтому выглядывал из-за угла. У ног Ивушкина лежал разорванный бумажный пакет из соседней кофейни. Судя по всему, минуту назад в нем находились булочки или пирожные.

Между жующим Яшей и обалдевшим Максимом стояла Клара Семеновна.

– Безобразие! – гневно сказала она, увидев меня и Веронику. – Милые девушки, почему ваш ездовой дракон свободно разгуливает по территории? Да еще ворует у постояльцев еду! Я видела, как он сунул нос в пакет этого юноши, и съел все его булки! Это немыслимо! Я немедленно иду жаловаться директору отеля. И вам, молодой человек, советую сделать то же самое!

Максим с трудом оторвал взор от Яши, посмотрел на меня, снова взглянул на дракона, затем его глаза закатились, и он без чувств рухнул на траву.

***

Ярик Сенин едва ли не плакал.

– Клянусь вам, Яшин загон был в полном порядке! Я проверяю его каждый день: вечером, перед уходом домой, и утром перед первой кормежкой. Чары и замки находились на месте и были исправны! Откуда я мог знать, что у загона рухнут стены?

Дедушка тяжело вздохнул.

Действительно, такого, чтобы летний драконий вольер развалился на части, в нашей практике еще не случалось. Собственно, он развалился не весь – две стены из четырех по-прежнему стояли на месте. Зато две другие теперь представляли собой высокую каменную кучу, через которую Яша и выбрался на свободу.

Я видела ее краем глаза в одно из гостиничных окон, когда вместе с Никой сопровождала разгневанную Клару Семеновну и приведенного в сознание Ивушкина в кабинет Валентина Солнцева.

Следом за нами туда прибежал Ярослав – после того, как отвел Яшу в зимний вольер.

Теперь же мы наперебой пересказывали директору суть произошедшей истории, а вызванные из мастерской Игорь и Демьян срочно ремонтировали загон.

– Надеюсь, стены «Жар-птицы» не развалятся, как этот трухлявый сарай? – скептически фыркнула Клара Семеновна. – Ваши объяснения, уважаемый погонщик – это детский лепет. Ваша задача – следить за летучим ящером, так? Вы за ним не уследили, а значит, плохо выполнили свою работу. Разве нас, постояльцев, касаются ваши служебные проблемы? Разве мы виноваты, что вы вовремя не отремонтировали обветшавший загон? Нет! Так почему мы должны из-за этого страдать? Посмотрите на этого несчастного юношу, – Клара Семеновна указала пальцем на Ивушкина. – Ящер напугал его до полусмерти!

Ивушкин не то чтобы страдал. Он тихонько сидел на краешке дивана, заботливо укрытый пледом, и маленькими глотками пил горячий чай, который ему принесла Вероника. Судя по запаху, в него было добавлено успокоительное.

Я сидела рядом с Максимом и ласково гладила его по спине. Фотограф казался смущенным из-за своего недавнего обморока, а перебранку слушал с интересом и некоторым недоумением. Было не понятно, что больше его обескураживает: наличие в «Жар-птице» странного зверя или то, что кроме него, это никого не удивляет.

– Клара Семеновна, дорогая, мы сегодня же разберемся в данной ситуации, – мягко сказал Валентин Митрофанович. – Пожалуйста, не сердитесь. Обещаю, виновные обязательно понесут наказание, а Яша больше никого не напугает. Мы очень дорожим своими гостями, для нас нет ничего важнее, чем их хорошее настроение.

Взгляд женщины смягчился.

– Спасибо за понимание, – ворчливо буркнула она. – Надеюсь, вы действительно примите меры, и такого бардака в «Жар-птице» больше не будет.

Дождавшись от дедушки лучезарной улыбки, гостья вежливо кивнула и вышла из кабинета.

– Можно я тоже пойду? – печально глядя на Валентина Митрофановича, попросил Ярик. – У меня через десять минут первый полет в курортную зону. Если мы с Яшей его задержим, на нас снова будут жаловаться.

– Иди, – дедушка махнул рукой. – Поговорим, когда вернешься.

Когда за Сениным закрылась дверь, Валентин Митрофанович откинулся в кресле и устало потер виски.

– Хорошо начинается новая неделя. Правда, Уля?

Я хмыкнула. Под моей рукой осторожно шевельнулся Максим.

– Ульяна, – негромко позвал он, – слушай… В вашей гостинице… ну… в ней что, правда живет динозавр?

– Ага, живет, – неловко улыбнувшись, ответила я. – Его зовут Яша. Он очень добрый и дружелюбный. Не обижайся на него, пожалуйста. Яша вовсе не хотел тебя пугать. Понимаешь, он страшный обжора и сладкоежка. Если учует запах выпечки, сразу требует, чтобы его угостили… А еще он не динозавр, а дракон.

– Дракон?.. – переспросил Ивушкин. – Какой еще дракон?

– Зеленый шипохвостый, – сказал Валентин Митрофанович. – Максим, мы очень сожалеем, что наш ящер доставил вам неудобства, и примем все возможные меры, чтобы сгладить возникшее у вас неприятное впечатление.

Да-да. Подарим бесплатный ужин, какой-нибудь симпатичный сувенир и услуги мага-стирателя, чтобы в его памяти о встрече с крылатым обжорой не осталось и следа.

– Я, наверное, что-то пропустил, – взгляд Ивушкина стал растерянным. – Разве драконы существуют на самом деле? Это же сказочные персонажи! Разве нет?..

– Конечно, сказочные, – согласилась я. – Ты ведь приехал в наш город за чудесами, верно? Вот вы и встретились.

Растерянность в глазах Макса сменилась печалью. Если минуту назад он пытался понять, кто из нас сошел с ума, то теперь пришел к выводу, что сумасшедшие тут все.

– Вчера я видел, как во дворе гостиницы две девочки играли в мяч, – медленно произнес Ивушкин. – При этом создавалось впечатление, будто они до него не дотрагиваются. Мяч словно носило ветром из стороны в сторону, а дети просто поднимали и опускали руки. Я тогда решил, что мне это показалось. Мне не показалось, да?

Мы с дедушкой переглянулись и пожали плечами.

– Вам не нужно волноваться, Максим, – Валентин Митрофанович встал с кресла и пересел на наш диван. – Согласен, все это немного обескураживает. Я сейчас вызову в «Жар-птицу» врача. Он даст вам лекарство, и вы забудете обо всем, что вас удивило и обеспокоило.

Ивушкин сбросил плед и резво вскочил на ноги.

– Я не хочу ни о чем забывать, – жестко сказал он. – Я мечтал об этих чудесах всю жизнь. Но мне надо знать: они происходят на самом деле или я все-таки рехнулся?

Мы с дедушкой переглянулись снова. Обманывать Ивушкина никому из нас не хотелось.

Максим покачал головой. Судя по всему, ответ на свой вопрос он понял и так.

– Кто вы вообще такие?

– Мы – люди, – спокойно ответил ему Валентин Митрофанович. – Как и вы, ваши родственники и друзья.

Макс хмыкнул и достал из кармана смартфон.

– Вчера днем я разбирал фотографии, которые отснял в этом городе. Знаете, некоторые из них показались мне очень забавными. Я перенес их в галерею телефона. Вот, посмотрите.

Он повернул к нам свой гаджет, и из моей груди вырвался невольный вздох.

На фотографии была изображена я. Это был снимок, который Максим сделал во время нашей субботней прогулки. Я стояла на фоне старого дома, заросшего диким виноградом. При этом моя фигура находилась в ореоле золотистого света, создававшего впечатление, будто от меня во все стороны исходит магическое сияние.

– Я думал, это удачная игра солнечных бликов, – тихо сказал Макс. – А потом увидел это.

Он перелистнул кадр и показал фото заднего двора нашей гостиницы. На его зеленом газоне удобно расположились пять симпатичных старушек и толпа улыбающихся подростков. От каждого из них исходило такое же сияние, как от меня.

– Талантливый человек талантлив во всем, – улыбнулся дедушка. – Вы не только хороший фотограф, но и проницательный человек.

– Чудеса тянутся к тем, кто в них верит, – сказала я. – Мы говорили с тобой об этом, помнишь? Однако неподготовленного человека они могут шокировать и взаправду свести с ума.

Ивушкин коротко вздохнул.

– Я никогда не видел драконов, – немного помолчав, сказал он. – Ваш Яша так неожиданно появился из-за угла и так невозмутимо сунул нос в мой пакет, что я оторопел. И испугался. Мне ужасно стыдно, что я оказался столь… впечатлительным. Обещаю, такого больше не повторится.

– Мы вам верим, – кивнул Валентин Митрофанович.

– И все же, – Максим снова присел на диван. – Кто вы такие? Маги? Волхвы? Друиды?

– Мы – люди, – повторил дедушка. – Люди, которым природа подарила возможность прикасаться к тонкой составляющей этого мира. Кого-то она наделяет способностью слышать и создавать чистые звуки, кого-то – видеть красоту и переносить ее на холст или на бумагу. Мы же умеем вызывать ветра, расширять и сужать пространство, растить удивительные цветы и необычных животных. Люди, не наделенные такими способностями, называют нас чародеями.

– Обалдеть! – в глазах Ивушкина сияли звезды и рождались новые вселенные. – Я все-таки был прав! Магия существует, и колдуны бывают не только в книгах и в кино! Скажите, кому-нибудь, кроме меня, об этом известно?

– Конечно, – улыбнулась я. – Примерно треть немагического населения планеты в курсе, что рядом с ним находится волшебный мир.

– И этот мир гораздо прозаичнее, чем вы думаете, – заметил Валентин Митрофанович. – В нем имеются свои законы, которые, в том числе, регламентируют отношения магов с обычными людьми. А еще особая полиция, которая следит, чтобы эти законы соблюдались. Согласно нашим правилам, люди не должны знать, что рядом с ними проживают чародеи. Во избежание конфликтов и беспорядков.

– А что будет, если обычный человек об этом узнает? – осторожно поинтересовался Максим.

– Мага, раскрывшего себя такому человеку, могут наказать, – сказала я. – А самому человеку сотрут память. Или заставят поклясться, что он никому не расскажет о волшебном сообществе.

– Клянусь, что никому о вас не расскажу! – тут же воскликнул Максим. – Никому и никогда!

– Боюсь, такой клятвы не достаточно, – улыбнулся дедушка. – Чтобы все было по закону, надо провести целый ритуал. Он является гарантией, что посвященный в тайну о ней не проболтается.

– Посвященному отрежут язык? – деловито уточнил Ивушкин.

– Экий ты кровожадный, – засмеялась я. – Конечно, нет. Нужно подписать магический договор и произнести текст Клятвы на специальном артефакте. Благодаря этому на человека будут наложены особые чары, которые не позволят ему беседовать о магии с другими людьми. Только и всего.

– Отлично, – кивнул Максим. – Это мне подходит. Давайте ваши бумажки и артефакты, я все подпишу.

Теперь мы с дедушкой засмеялись вдвоем. Дед похлопал Ивушкина по плечу, а я, не сдержавшись, чмокнула его в щеку.

– Ты такой милый, – с нежностью сказала ему. – Макс, ритуал Клятвы молчания проводим не мы, а специальные люди из магического управления.

– И мы немедленно их сюда позовем, – добавил Валентин Митрофанович. – Максим, я прошу вас не уходить сегодня из «Жар-птицы». Раз уж мы перед вами засветились, надо рассказать об этом правоохранителям. Они непременно захотят с вами повидаться и обсудить возникшую ситуацию.

– Они точно не сотрут мне память?

– Если вы согласны принести Клятву, то не сотрут. Свободу волеизъявления в нашей стране никто не отменял.

– Прекрасно. Могу я кое-что у вас спросить?

– Конечно.

– В вашей гостинице есть другие обычные люди? Ну, кроме меня.

– Нет, – покачала головой я. – Ты единственный. «Жар-птица» – отель, в котором на протяжении столетий останавливаются только волшебники.

Глаза Ивушкина стали круглыми, как монеты. Я улыбнулась и тоже похлопала его по плечу.

– Добро пожаловать в сказку.