Отель «Жар-птица»

Глава 6

– Ребята, смотрите, что я нашел!

Игорь поставил на стойку ресепшен небольшую стеклянную баночку. В ней массивными лапками вверх лежало дохлое насекомое. У него были короткие широкие усы, мощные жвалы и темно-серый панцирь с коричневыми прожилками.

– Какой интересный жук! – удивился Максим. – Никогда таких не видел.

– Откуда он взялся? – изумилась Татьяна. – У нас же по периметру от этих тварей установлены мощнейшие чары!

– Где один, там и второй, и третий, и пятьдесят девятый, – мрачно заметила я. – Теперь понятно, почему Яшин загон остался без стен. Надо срочно вызывать дезинсекторов.

– Вы знаете, что это за жук? – поинтересовался Ивушкин.

– К сожалению, знаем, – поморщилась я. – Это лапис пестротелый. Более известный в народе, как камнегрызка.

– Камнегрызка? – переспросил Макс. – Он что, питается камнями?

– Нет, – Игорь улыбнулся. – В природе эти насекомые едят песок и древесную смолу. А если попадают в город, с большим удовольствием лопают строительный раствор – тот, что используется при возведении кирпичных стен и бетонных конструкций.

– Он для них первейший деликатес, – кивнула я. – В магическом мире камнегрызки считаются опасными вредителями. Бывали случаи, когда из-за них рушились целые дома: они поедали соединявший стены материал, и те разваливались на части.

– Судя по всему, с Яшиным загоном произошло то же самое, – сказал Игорь. – Лаписы уничтожили раствор, в результате – минус две стены.

– Вот это да, – Макс покачал головой. – Откуда же берутся эти камнегрызы?

– Из курортной зоны, – ответила Таня. – Их там полно, и они периодически лезут в город. Чтобы они его не разрушили, у нас повсюду стоят дезинсекционные чары.

Ивушкин глубоко вздохнул и посмотрел на меня. Я ободряюще ему улыбнулась.

Реалии волшебного мира обрушивались на Максима одна за другой, и он не успевал им удивляться. Магическая действительность и правда оказалась гораздо обыденнее, чем о ней пишут в книгах, и это изумляло его больше всего.

Вчера, после разговора по душам в директорском кабинете, дедушка позвонил Зиновию Пырьеву и все подробно ему рассказал. Пырьев незамедлительно приехал в «Жар-птицу» и несколько часов общался с Максом и Валентином Митрофановичем за закрытыми дверями. По итогам их встречи было решено назначить Ритуал молчания на грядущую субботу, дабы Ивушкин еще несколько дней казался окружающим непосвященным человеком.

– Я уверен, что драконий вольер был поврежден не случайно, – сказал мне дедушка. – Кому-то надоело ждать, пока Максим обнаружит в «Жар-птице» следы волшебства, и он решил действовать. Мы хотим, чтобы этот человек проявил себя как-нибудь еще.

Чтобы Ивушкин был готов к новым магическим событиям, ему объяснили причину его злоключений с гостиницами, а также смысл секрета, который скрывался в карте, подаренной ему неизвестным стариком.

Максима эти откровения, мягко говоря, не обрадовали. Не мудрено: осознание, что ты был марионеткой в чьих-то руках, никому не прибавляет энтузиазма.

– Я думал, волшебники стоят выше интриг и нечестной конкуренции, – возмущенно сказал он мне. – А они, оказывается, такие же, как все.

Рассерженный фотограф не имел ни малейшего предположения о том, кто мог являться его «кукловодом», однако сотрудничать с МАУ согласился без возражений. И даже не возмутился, когда ему дали подписать документ, запрещавший проводить на территории отеля фото- и видеосъемку.

Затем дедушка и Зиновий Иванович отправились осматривать разрушенные стены драконьего загона, а Макс вернулся в холл и до вечера расспрашивал меня об устройстве волшебного мира. Время от времени мне приходилось прерывать наш разговор, чтобы заняться делами, и тогда Максим усаживался на диван и терпеливо ждал, когда я снова буду свободна.

Его чрезвычайно заинтересовал рассказ о курортной зоне для чародеев, и немного расстроило, что для него туда путь закрыт.

– Так значит, рассказы о местных паранормальных явлениях, не выдумка! – восхитился он. – Получается, лешие, водяные, гномы и феи существуют на самом деле?

– Не совсем, – ответила я. – Лешие и водяные существуют. Мы называем так лесных и речных духов, которые иногда встречаются на волшебных локациях. А еще магов-стихийников, которые заботятся о растениях и водоемах. Думаю, ты понимаешь, что сказочными созданиями ни те, ни другие не являются.

На следующий день фотограф снова остался в «Жар-птице». После завтрака Макс заявил, что искать чудеса больше нет смысла, потому как их главное сосредоточие находится здесь.

Спустя несколько минут я любовалась в окно, как Максим в компании Демьяна и двоих мальчишек из шестого и пятнадцатого номеров бросали в отремонтированный Яшин загон какие-то вкусняшки, а шипохвостый сладкоежка ловил их на лету и восторженно мурлыкал.

Персоналу гостиницы уже было объявлено, что Ивушкин вот-вот принесет Клятву молчания, а значит, осторожничать в его присутствии не обязательно. Судя по довольному лицу Демьяна, персонал это известие обрадовало – за неделю пребывания в «Жар-птице» Ивушкин стал всеобщим любимцем.

После того, как в Яшиной пасти исчезло что-то похожее на черничный пирог, у загона появился Ярослав и мигом разогнал всю компанию. Мальчики убежали в беседку, Демьян отправился в мастерскую, а Ивушкин вернулся в холл.

Следом явился Игорь с дохлой камнегрызкой.

– Ты нашел жука у Яшиного загона? – спросила я.

– Да, – кивнул мастер. – Он хрустнул под моей ногой – я случайно на него наступил. Чары я, кстати, проверил. Они на месте.

– То есть, самостоятельно камнегрызка заползти во двор не могла? – уточнил Максим.

– Да.

– Значит, ее кто-то нарочно сюда принес и выпустил на заднем дворе, – мрачно сказала Таня.

– Или не нарочно, а случайно, – предположил Ивушкин. – Может такое быть, чтобы она заползла в сумку к кому-нибудь из постояльцев, и он, не зная об этом, привез ее сюда?

– Исключено, – я покачала головой. – В курортной зоне тщательно следят, чтобы лаписы не появлялись ни в одном санаторном парке. Это вопрос репутации, понимаешь? Игорь, как ты думаешь, сколько камнегрызок подточили стены загона?

– Около десятка, – немного подумав, ответил тот. – Если бы их было больше, мы бы с братом заметили их еще вчера.

Я кивнула и потянулась к телефону. Даже два лаписа способны принести нам немало проблем, что уж говорить о десяти? К зданию гостиницы вредителям не подобраться, но им ничего не мешает подточить сарай с садовыми инструментами или одну из подсобок.

Пока я вызывала дезинсекторов, толпа возле моей стойки разошлась по своим делам. Остался только Ивушкин, тихий и задумчивый.

– Слушай, Ульяна, – сказал он, когда я положила трубку. – В субботу ко мне снова приходил твой знакомый. Григорий, кажется. Мы встретились, когда я вернулся в гостиницу после нашей прогулки. И знаешь, мне показалось, что он шел со стороны заднего двора. Тогда я не обратил на это внимание, а сейчас вспомнил и подумал: быть может, это он выпустил у загона камнегрызок?

– Я тоже об этом подумала, – призналась ему. – Честно говоря, Гришка тот еще кислый фрукт. Но, как говорится, не пойман – не вор. Мы все выясним, Макс. Для нашего отеля это очень важно.

Дезинсекторы прибыли в «Жар-птицу» ровно через двадцать минут. Демьян как раз успел показать директору банку с лаписом и передать наши умозаключения, поэтому появление магов-чистильщиков дедушку не удивило.

– Я забыла тебе кое-что сообщить, – сказала я ему, когда мы стояли на заднем крыльце и смотрели, как тщательно и методично чародеи покрывают территорию отеля заклинаниями и распыляют какое-то зелье. – Максим с Яшей совсем забили мне голову. Дело в том, что Вероника рассказала мне кое-что интересное…

Валентин Митрофанович внимательно меня выслушал, с интересом изучил рекламный буклетик отеля «Единорог».

– Значит, «Орхидея», «Сладкое царство» и «Волшебная долина», – задумчиво пробормотал он. – Уля, ты в курсе, что эти заведения принадлежат одному человеку?

– Нет, – я пожала плечами. – И давно?

– С позапрошлого года. Теперь их владелец Николай Илларионович Ковалев.

Мои глаза стали круглыми, как пуговицы.

– Да ты что?! Николай Илларионович? Гришкин отец?..

– Ага, – усмехнулся дедушка. – Знакомый персонаж, верно? В последнее время его дела шли так хорошо, что он скупил большую часть магических кафе и ресторанов. И да – именно он будет хозяином «Единорога». Сегодня я созвонился приятелем из МАУ, и он мне об этом рассказал. Заметь, эта информация вовсе не является секретной, и ее даже публиковали на сайте магуправления. В разделе «Документы и постановления», который никто не читает.

– Деда, об этом нужно немедленно сообщить Зиновию Пырьеву! – у меня внутри одна за другой поднимались волны горячего гнева. – Надо принимать меры! Это Ковалевы подослали к нам Ивушкина и запустили камнегрызок! Я в этом уверена! Мы должны с ними поговорить. Пусть знают, что их план провалился, и мы…

– Уля, не кипятись, – дедушка обнял меня за плечи и чмокнул в висок. – Милая, то, что Ковалевы решили открыть собственный отель, вовсе не является преступлением. Да, мы узнали об этом только сейчас, но это исключительно наша проблема. Согласись, эти ребята не обязаны никому отчитываться – ни мне, ни другим отельерам. Что же касается Ивушкина и камнегрызок – у нас нет доказательств, что они появились в «Жар-птице» по вине Ковалевых. Домыслы, которые мы с тобой высказываем, остаются домыслами. Что же до Зиновия Ивановича, то он уже все знает. Мы с ним посовещались и решили немного подождать. Ивушкин живет в «Жар-птице» уже неделю, еще несколько дней, и он станет собираться домой. Ковалевы не позволят Максиму уехать, не выполнив возложенной на него миссии. Тут-то мы их и поймаем. Возможно даже за руку.

***

Приезд дезинсекторов не остался незамеченным. Весть о том, что во дворе гостиницы чародеи-чистильщики гоняли каких-то насекомых, разнеслась по номерам со скоростью ветра. Ближе к вечеру, один за другим, ко мне подошли семеро постояльцев и поинтересовались, что конкретно случилось.

Объяснение, что дезинсекторы проводили профилактическую обработку территории, удовлетворило не всех. Двое гостей моим словам не поверили и объявили: завтра утром они уедут из «Жар-птицы».

– Я слышал, чистильщики ловили камнегрызок, – сказал импозантный мужчина средних лет, недавно заселившийся вместе с супругой в двадцать девятый номер. – Вы, конечно, никогда в этом не признаетесь, поэтому мы с женой на всякий случай решили переехать в апартаменты. Вы ведь знаете, что из-за этих вредителей могут обрушиться стены и перекрытия? Мы не собираемся рисковать своей жизнью. Даже гипотетически.

От моих уверений, что здание отеля зачаровано так надежно, что переживет не только нашествие насекомых, но и атомную войну, мужчина отмахнулся и еще раз повторил, что утром его семья нас покинет.

Второй постоялец пускаться в долгие рассуждения не стал, а просто поставил меня перед фактом: раз мы настолько не уважаем своих гостей, что не обработали территорию до начала курортного сезона, оставаться у нас он тоже не будет.

Ситуация становилась тревожной и некрасивой. При этом меня больше всего напрягало, что постояльцы говорили именно о камнегрызках, а не о каких-нибудь других вредителях, коих в наших местах водилось великое множество.

Официально о появлении жуков им никто не объявлял, самостоятельно узнать об этом они не могли, а значит, о лаписах проболтался кто-то из сотрудников отеля.

Быстрый опрос персонала показал: найти концы будет непросто. Ребята клялись, что о нашествии пестротелых не говорили даже родственникам и друзьям.

– Что ты, Ульяна! – возмутилась моему вопросу Танюша. – Кто в здравом уме будет обсуждать такое происшествие? А вдруг слух о нем пойдет по городу? Мы же тогда не отмоемся!

Зато Ивушкин тут же предположил, что о жуках постояльцам рассказала Клара Семеновна.

– Точно тебе говорю – это она! – горячо доказывал он мне тем же вечером. – Посуди сама: эта бабуля была в курсе, что у драконьего загона рухнули стены. Потом узнала о дезинсекторах. Я лично видел, как она наблюдала за ними из окна. Сложить два и два не так уж сложно, правда? Раз здесь обитают камнегрызки, логично предположить, что в «Жар-птице» появились именно они.

В его словах имелось рациональное зерно, и это вновь навело меня на неприятные размышления.

Клары Семеновны стало в нашей жизни подозрительно много. При этом каждое ее появление так или иначе было связано с неловким или неоднозначным событием: то она рассказывает постояльцам о новом отеле, то становится единственным свидетелем встречи Яши и Макса…

И кстати. В отличие от других гостей, Клара Семеновна не пришла уточнять, кого травили дезинсекторы, и, несмотря на пристрастное отношение к нашей гостинице, выселяться из нее не пожелала.

Возможно, Максим прав: эта женщина действительно могла пустить по «Жар-птице» ненужные разговоры. Но стоит ли искать в этом злой умысел?

Будем честными: Клара Семеновна всего лишь поделилась наблюдениями с другими гостями. Да, «Жар-птица» понесла из-за этого убытки, но я очень сомневаюсь, что старушке есть до этого хоть какое-то дело.

А вообще, Клара Семеновна ведет себя гораздо тише и пристойнее, чем многие постояльцы. В конфликты не вступает, цветом прикроватных ковриков не возмущается, на соседей по коридору еще ни разу не жаловалась.

Тем не менее, в этой строгой женщине имелось что-то неправильное. Моя покойная бабуля любила повторять: слушай, Уленька свою интуицию. Если у тебя появилась чуйка, что некий человек скрывает от других свою внутреннюю гниль, скорее всего, так оно и есть.

И теперь эта чуйка мне подсказывала: с Кларой Семеновной надо вести себя осторожно и, по возможности, подмечать, с кем и о чем она общается. Так, на всякий случай.

– Послушай, Ульяна, – прервал мои размышления Максим. – Я тут подумал, что если мы снова прогуляемся по городу? В прошлый раз мы отлично провели время. Давай проведем его отлично еще раз?

Я посмотрела в его лучистые глаза, и в моей голове возникла новая мысль.

– Давай, – согласилась я. – Прямо сегодня, когда закончится мой рабочий день. Мы могли бы пройтись по центру города. Ночью в свете фонарей там очень красиво.

– Идет, – кивнул Макс. – Тогда я зайду за тобой часа через три. Годится?

Я улыбнулась и хотела сказать, что время меня устраивает, как вдруг с улицы донесся гул людских голосов.

На лице Максима отразилось недоумение.

– Что это за шум?

– Яша привез пассажиров из курортной зоны, – объяснила я, взглянув на часы. – Надо полагать, они вышли из кабины и теперь идут сюда.

– Круто, – восхитился Макс. – У вас где-то спрятана взлетно-посадочная полоса?

– Дракону она не нужна. Он взлетает, отталкиваясь от земли. Ярик отправляет его в полет прямо с заднего двора.

– Ух ты! Можно мне как-нибудь на это посмотреть?

– Конечно.

– А полетать?

– Полетать – не знаю, – я развела руками. – Теоретически, можно, но не раньше, чем ты принесешь Клятву молчания. Если хочешь, после Ритуала, я договорюсь с Яриком, и он тебя покатает. Ты, кстати, высоты не боишься? Дракон, как самолет, летает выше облаков.

Ответить Максим не успел. Распахнулась входная дверь, и в холл ввалилась толпа подростков-стихийников. Ребята оживленно переговаривались и, судя по нервным улыбкам, были чем-то взволнованы.

Сразу после них в холл вошел Анатолий Сергеевич. Он шагал медленно, неуверенно и был бледен, как снег. Его волосы, обычно тщательно уложенные, находились в ужасном беспорядке, по телу то и дело проходили волны мелкой дрожи. Рядом с ним топали Лиля, Витя, Антон и их преподаватель Арсений Дмитриевич. Чтобы Анатолий не упал, мальчики придерживали его с двух сторон за локти, тренер страховал сзади, а девочка обеспечивала моральную поддержку.

– Вы такой молодец! – с восторгом говорила она. – Настоящий герой! Мой папа тоже ужасно боится летать, и он никогда бы не полез в драконью упряжку! Умер бы на месте, но не полез! А вы такой смелый! Вот это сила воли, да, мальчики?

Мальчики что-то согласно пробубнели и поволокли Анатолия Сергеевича к лестнице.

Ивушкин поймал за рукав проходившего мимо Арсения.

– Что у вас происходит? Ваши орлы таки решили добить этого несчастного дядьку?

– У нас происходит процесс воспитания, – усмехнулся тот. – Анатолий воспитывает молодежь, а молодежь – Анатолия.

– Он что, прилетел вместе с вами?.. – я изумленно вытаращила глаза.

– Ага, – лучезарно улыбнулся педагог.

– Ничего себе!.. Как же вы его уговорили? Я слышала, дети предлагали Анатолию Сергеевичу покататься с ними на драконе, а он отказался и вознамерился пожаловаться вам на их настойчивое внимание.

– Он и пожаловался, – кивнул чародей. – Встретил меня в коридоре и полчаса рассказывал, как ему надоели мои воспитанники. Я его выслушал и объяснил, что с подростками надо общаться по-другому. Гасить их душевные порывы ни в коем случае нельзя. Ребята могут озлобиться, и тогда у всех нас будут проблемы: колдуны-стихийники в период пубертата – это бомба без часового механизма. Никогда не знаешь, в какой момент она рванет.

– Вы уговорили Анатолия подружиться с детьми? – снова удивилась я.

– Я уговорил его с ними помириться. Ежику понятно, что он не будет петь с ними песни и слушать их болтовню. Просто ребята все еще чувствуют себя виноватыми перед ним. И почему-то его жалеют. В их представлении Анатолий Сергеевич – глубоко несчастный человек.

Я невольно улыбнулась.

– Сегодня утром мы встретили его у портала перед отправкой в курортную зону, – продолжал Арсений Дмитриевич. – Дети стали просить его в конце дня отправиться в гостиницу вместе, и он согласился. Представляете, как он удивился, когда выяснилось, что в этот раз мы возвращаемся в «Жар-птицу» по воздуху?

– Он мог отказаться от полета, – заметил Максим.

– Анатолий Сергеевич – человек принципиальный, – ответил педагог. – Отказываться от обещаний не в его правилах. Знаете, он, по сути, отличный мужик. Характер у него, конечно, непростой, но в остальном Сергеевич кремень. В кабину, правда, он входил, как на эшафот, а весь полет просидел в кресле со стеклянными глазами, но в целом все прошло отлично. После приземления нервное напряжение его все-таки накрыло, однако на подростков Анатолий Сергеевич произвел неизгладимое впечатление.

– Может, стоит вызвать врача? – забеспокоилась я. – Вдруг ему станет совсем худо?

– Вряд ли. Этот мужчина сильнее, чем кажется. Думаю, Толик и сам не представляет, насколько он силен.

– Теперь представляет, – хохотнул Макс.

Чародей широко улыбнулся и пошел догонять воспитанников.

Я покачала головой.

– Вот так история… Как думаешь, она все-таки закончилась?

Ивушкин широко улыбнулся.

– Думаю, она только начинается.

***

Звездный бульвар утопал в огнях. Сверкали вывески магазинов, разноцветными искрами переливались развешанные на окнах ресторанов гирлянды, светились желтые зрачки уличных фонарей. По тротуару не спеша прогуливались люди, мимо них, весело урча моторами, проезжали автомобили. Из открытых окон кафе доносилась музыка и взрывы чьего-то громкого смеха.

Мы с Максом сидели на скамейке возле вазона с цветами, ели мороженое и отдыхали после долгой прогулки.

Как и обещала, после окончания рабочего дня я провела его по всему туристическому центру. И хотя маршрут Ивушкину был знаком, в свете ночной иллюминации он открылся перед ним с другой стороны. Шумные улицы превратились в бесконечные реки огней, подсвеченный красными и фиолетовыми лампочками фонтан – в фейерверк, упавший с небес в широкую круглую чашу. Металлическая чешуя драконов, охранявших ворота в городской парк, засияла голубоватыми бликами, а их черные глаза приобрели таинственный блеск, создававший впечатление, что волшебные стражи на самом деле живые.

– У вас потрясающий город, – с чувством признался Максим, когда мы, уставшие, но чрезвычайно довольные, уселись на скамейку. – Он прекрасен в любой день и в любое время суток.

– А еще он хранит много интересных секретов, – добавила я. – Видишь вон ту кофейню?

– На которой написано «Незабудка»?

– Нет, я имею в виду ту, что рядом с ней.

– А, ты про «Пышечную»? Которая с большим овальным окном?

– Да нет же, Макс! Посмотри внимательнее. Видишь, между ними узкую дверь? На ней еще написано «Кофе с собой».

– Не вижу… Погоди. Да, увидел. Надо же, как тесно она притулилась! Сразу не разглядишь.

– А между тем, за этой дверью находится «Элефант» – самый модный и дорогой магический ресторан нашего города.

– Да ты что? – удивился Ивушкин. – Там же почти нет места!

– Ошибаешься. У «Элефанта» имеются четыре огромных зала, открытая терраса и своя автомобильная парковка.

– Правда? И где же все это? С другой стороны здания?

– В том числе. На ресторан наложены мощные чары. Таким, какой он есть, его могут видеть только маги и люди, посвященные в их тайну.

– Вот это да! – Ивушкин покачал головой. – Это как с «Жар-птицей», верно? На нее тоже наложены чары, чтобы обычные туристы обходили ее стороной?

– Именно.

– Слушай, Ульяна, сколько же здесь живет колдунов? Больше, чем обычных горожан, или меньше?

– Конечно, меньше. Примерно одна треть всего населения.

– А две оставшиеся трети в курсе, что рядом с ними находится столько волшебников?

– Кто-то в курсе, кто-то нет. Вообще, посвященных тут много. Большинство из них – жены и мужья чародеев.

– О! – Макс улыбнулся. – Наверное, это прикольно – когда в твоей семье есть настоящий волшебник.

– Многие бы с тобой не согласились, – усмехнулась я. – Магия дает нам удивительные способности, но уберечь от ссор, обид и непонимания она не может. Далеко не все люди готовы принять супруга-чародея таким, каков он есть, да и сами чародеи зачастую ведут себя не очень порядочно. Взять, к примеру, нашу «Жар-птицу». Горничная Таня и повариха Милолика Петровна замужем за обычными мужчинами. Мужья их очень любят и гордятся, что у них такие прекрасные жены. Мне кажется, если бы у Тани и тети Милы магии не было, их любили бы ничуть не меньше. А нашей Варваре с мужем не повезло. Он тоже является обычным человеком, однако принять ее чародейскую сущность не смог. Два года они портили друг другу нервы и, в конце концов, разошлись.

У портальщика Семена Николаевича супруга, как и он, была волшебницей. Они проживали в другом городе, поэтому подробностей их семейной жизни я не знаю. Он рассказывал, что у них было двое сыновей, и в целом их брак считался удачным. Однако потом в голове Семена Николаевича что-то перемкнуло, и он сходил от жены налево. Жена об этом узнала и выгнала его из дома. С тех пор прошло много лет, а он до сих пор живет один. Если ты заглянешь к нему в гости, то непременно прослушаешь лекцию о том, как важно сдерживать внезапные порывы и соблюдать брачные обеты.

Игорь со своей женой-магичкой тоже развелся, а через год снова женился на волшебнице, и с тех пор живет с ней в любви и согласии.

Подобные истории тебе расскажут в любом городе мира, вне зависимости, есть там колдуны или нет. Судьбы магов ничем не отличаются от судеб обычных людей. Магия может сделать нас особенными, но счастливыми мы должны делать себя сами. Хотя, знаешь, у нашего Ярослава два года назад был такой случай – врагу не пожелаешь. Он тебе о нем не рассказывал?

– Нет.

– Странно. Ярик превратил его в анекдот, и теперь рассказывает всем. Два года назад он встретил очаровательную девушку. Она приехала в наш город из соседней области и устроилась на работу в ветеринарную клинику. Ярик водил в эту клинику свою собаку. Там они познакомились.

– Надо полагать, девушка о волшебном мире не знала.

– Совершенно верно, но для Сенина это значения не имело. Любовь у них была, как в кино. Дело уверенно шло к свадьбе, и в какой-то момент Ярик решил рассказать возлюбленной, что является чародеем. Сам понимаешь, всю жизнь хранить такой секрет не возможно. К тому же, чтобы получить разрешение на брак, его невеста должна была пройти Ритуал молчания. Представь разочарование Ярика, когда оказалось, что девушке эта тайна не по нраву. Сначала она решила, что Сенин пошутил, а когда он продемонстрировал несколько фокусов, жутко испугалась. Ярик говорил, она кричала и швырялась в него всем, что попадалось ей под руку. Когда же он попытался ее успокоить, выбежала на улицу и стала звать на помощь.

– Кошмар.

– Не то слово. В итоге Ярославу пришлось вызвать ребят из магуправления. Они стерли девушке память, а ему выписали штраф за раскрытие магической сути непосвященному человеку.

– Ничего себе! – удивился Максим. – А если бы девушка восприняла его магическую суть адекватно?

– Тогда бы платить штраф не пришлось. А так Сенину не повезло дважды: он остался и без невесты, и без денег.

Мимо нас прошла шумная компания молодых людей. Двое парней и две девушки громко и на удивление мелодично распевали какую-то песенку на иностранном языке, а еще один парень аккомпанировал им на губной гармошке. Мы с Максом проводили их взглядом.

– Ты права, на магию можно реагировать по-разному, – задумчиво произнес Ивушкин. – Мы живем в мире, где властвуют физика и искусственный интеллект, а в колдовство верят только мечтатели, вроде меня. Знаешь, в моей семье тоже был случай, связанный с волшебным миром. По крайне мере, мне так кажется. Мои родители и братья, конечно, с этим не согласятся, но… – парень вздохнул. – Короче. У моего отца была дальняя родственница. Седьмая вода на киселе – десятиюродная сестра или что-то вроде того. С ее семейством папино семейство почти не общалось. Считалось, что эти люди ведут недостойный образ жизни, поэтому родня их стыдилась.

Честно говоря, те ребята и правда были не слишком благополучными. Половина из них померла от цирроза печени, а вторая половина сгинула неизвестно где. Та десятиюродная сестра относилась ко второй половине. Отец говорил, она была классной. Веселой, доброй, очень красивой. Умела шить, вышивать гладью, плести из бисера разные украшения. А еще любила компании, шумные вечеринки и спонтанные поездки.

В какой-то момент она отправилась с друзьями на курорт и познакомилась там с парнишкой лет на десять моложе себя. Друзья, с которыми потом разговаривали ее родственники, сказали, что парень показался им странным. С одной стороны, он производил впечатление мальчика-отличника из приличной семьи: умный, серьезный, воспитанный. С другой, было в нем что-то непонятное. Те ребята клялись, будто парень мог читать мысли и двигать взглядом предметы. У папиной родственницы с ним случился роман. Ее приятели не понимали, что она в нем нашла, и даже уговаривали прогнать его прочь. Но моя тетка влюбилась в него по уши и никого не слушала.

Кончилось тем, что парнишка сбежал с ней из дома. Его отец пытался вернуть сына обратно, но тот отказался от этого наотрез.

Дальше теткины следы обрываются. Папа говорил, ей нравилось гулять по новым городам и переезжать с места на место, поэтому возвращаться домой она не собиралась. Ее компания постепенно становилась меньше – приятели один за другим уезжали на родину, поэтому ее дальнейшая судьба осталась неизвестной. Ходил слух, будто она давно умерла. Но это не точно.

Знаешь, Уля, я думаю, парень, в которого влюбилась папина сестра, действительно был магом. Возможно, она принесла эту вашу Клятву молчания, вышла за него замуж и теперь живет в какой-нибудь магической деревушке, шьет сумасшедшие наряды и плетет из бисера амулеты и обереги.

Максим говорил, а меня бросало то в жар, то в холод. Дыхание перехватывало, а сердце стучало, как сумасшедшее.

– Ты знаешь, как звали эту десятиюродную родственницу? – негромко спросила я.

– Знаю, – кивнул Ивушкин. – Ее звали Снежана. Снежана Каплина. А что?

– Ты не поверишь, – я грустно улыбнулась, – дальнейшая судьба этой женщины мне известна. К сожалению, ты ошибся. Ее действительно нет в живых. Она умерла во время родов через полтора года после событий, которые ты описал, и была похоронена в далеком южном городке.

– Откуда ты это знаешь?

Я подняла на него глаза.

– Снежана Каплина была моей матерью. А ее возлюбленный чародей – моим отцом.

Недоеденное мороженое выпало из руки Максима и шлепнулось на асфальт. Щеки Ивушкина побледнели, а взгляд стал таким же потрясенным, как при встрече с шипохвостым драконом.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом слева от нас раздался голос, радостный и удивленный:

– Какие люди! Привет, ребята!

Мы вздрогнули и обернулись. Возле скамейки стоял Гриша Ковалев.

Он выглядел немного уставшим, однако улыбался и явно был доволен нашей неожиданной встречей.

Из моей груди вырвался вздох.

По правде сказать, встреча неожиданной не была. Я нарочно привела Ивушкина к «Элефанту», чтобы повидаться с Ковалевым. Это заведение принадлежало его отцу, и именно здесь Гриша занимался маркетингом на благо семейного бизнеса.

Несмотря на желание дедушки дождаться, когда рестораторы нанесут по «Жар-птице» следующий удар, я решила действовать уже сейчас. Плана как такового у меня не было. Я просто хотела поговорить с Гришей и в процессе разговора выяснить что-нибудь, связанное с намерениями его коварной семейки.

Позвонить Ковалеву или явиться к нему в гости я не могла – мы по-прежнему находились не в тех отношениях, чтобы это выглядело естественно и не вызывало подозрений. Когда Макс пригласил меня на прогулку, я придумала, что приведу его под окна Гришкиного кабинета, и тот, увидев фотографа, выйдет к нам сам. Ковалев часто засиживался на работе допоздна, поэтому шанс встретиться с ним у ресторана был очень высок.

Мои надежды полностью оправдались – Гриша действительно нас заметил и подошел поздороваться. Но, боже мой, как же теперь это было не вовремя!

– Привет, Гриша, – натянуто улыбнулась я. Ивушкин смерил его отсутствующим взглядом и молча кивнул. – Ты с работы?

– С нее, – охотно ответил он. – А вы, ребята, гуляете?

– Да, – я кивнула и немного подвинулась, чтобы Ковалев тоже мог сесть на скамейку. – Вот, показываю Максу ночной город.

– Ночью у нас еще лучше, чем днем, – заметил Григорий, усаживаясь рядом. – Как считаете, Максим?

Взгляд Ивушкина стал неприязненным. Ему явно хотелось продолжить прерванную беседу, но в присутствии моего «приятеля» об этом не могло быть и речи.

– Согласен, – проскрежетал он сквозь зубы.

– А ты, Ульяна, стало быть, подрабатываешь гидом? – хитро улыбнулся «приятель».

– Как видишь, – мне ужасно хотелось, чтобы маркетолог поскорее отправился домой, но пообщаться с ним все-таки было необходимо. – Что поделать, других экскурсоводов мы в «Жар-птице» не держим. Хотя, наверное, стоило бы.

Ковалев усмехнулся и пожал плечами.

– А что, Гриша, правду ли говорят, будто вы с отцом планируете открыть отель? – невинно поинтересовалась у него, решив сразу перевести разговор в нужное русло.

– Правду, – парень поморщился. – Только отец занимается этим один. Без меня.

– Почему?

– Потому что у меня нет желания тратить время и деньги на ерунду.

– А… в каком смысле – на ерунду?

Ковалев закатил глаза.

– Ульяна, уж ты-то хотя бы не делай вид, будто ничего не понимаешь. Новая гостиница городу не нужна, а значит эта идея изначально проигрышная. Мой отец считает по-другому, поэтому я в его стартапе участия не принимаю.

Эта тема явно вызывала у Гриши раздражение, причем, настолько искреннее и сильное, что он был не прочь обсудить ее с кем угодно, даже со мной.

– Это была его мечта, – недовольно продолжал Ковалев. – Огромный отель, хрустальные люстры, красные ковры, горничные в форменных платьях… Но папа являлся умным человеком и понимал, что прибыли такое дело не принесет. Здесь нет столько туристов, чтобы хватило и вашим, и нашим. Но вот наступила старость, и отец сошел с ума. Он два года уговаривал меня поработать с ним над бизнес-планом, еще раз изучить рынок, придумать какую-нибудь отпадную фишку, чтобы его отель все-таки приносил прибыль. А я два года объяснял, что все это не имеет смысла. К тому же, в гостиницу будет вложено так много денег, что она наверняка нас разорит. Но отец же самый умный, понимаешь? Самый грамотный, самый прозорливый, а я – так, вошь на палочке. В итоге мы разругались, и теперь почти не разговариваем.

– Я слышала, отель откроется в следующем году, – осторожно сказала я. – Значит, Николай Илларионович все-таки решил рискнуть.

– Если бы не тетка, он бы в это дело не ввязался.

– У тебя есть тетя?

– Есть. Двоюродная сестра отца. Помнишь выражение «Кто не рискует, тот не отмечает победу каким-нибудь алкогольным пойлом»? Это про нее. Она вечно ввязывается в сомнительные истории, хотя с виду вылитая учительница английского языка.

– Стало быть, тетя идею твоего отца поддержала?

– Еще как! Аж глазки заблестели и ладошки захлопали. «Не сомневайся, – говорит, – Коленька, все у тебя получится. Это идея на миллион, от нее отказываться нельзя. А Гришку не слушай. Он молодой и ничего в жизни и бизнесе не понимает». Отец ее поддержке обрадовался, как ребенок. Скажи, Уля, твой дед тоже так чудит или он все-таки адекватный?

– У моего деда порой бывают сумасбродные идеи, – честно призналась я, – но они не настолько серьезные. А что, Гриша, твоя тетя тоже маркетолог?

– Моя тетя – старая авантюристка, из-за которой мы пойдем по миру. А по профессии она бухгалтер. Я уговорил с отца переоформить на меня одно из наших кафе. Чтобы у нас осталось хоть что-то, когда он спустит свои накопления в унитаз.

Гриша усмехнулся и покачал головой.

Я же вдруг поняла – отчетливо и с удивлением – что к истории, происходящей сейчас в «Жар-птице» Ковалев отношения не имеет. Возможно, даже не знает, что именно в ней сейчас происходит.

И да, выглядел Григорий не очень. Он явно был подавлен ссорой с отцом, волновался за сохранность семейных капиталов, и с печальным смирением наблюдал, как его родственники совершают большую серьезную ошибку. К физической усталости, сквозившей в его грустном взгляде, примешивалась усталость внутренняя, копившаяся в течение долгих месяцев, пока велись сложные разговоры о рисках и новых бизнес-идеях.

Я ободряюще похлопала Ковалева по плечу.

– Все образуется, Гриш, – негромко сказала ему. – Ты же знаешь, сложности не могут быть вечными. А пока иди домой. Уже поздно. Нам всем надо отдохнуть.

– Это точно, – невесело улыбнулся он. – Ладно. Спокойно вам ночи.

Домой мы с Максимом возвращались молча. Ивушкин напряженно о чем-то размышлял. Я же уверенно гнала от себя всякие мысли, понимая, что если начну прокручивать в голове события нынешнего вечера, эмоции разорвут мою голову на части.

Этот вечер следовало отложить в сторону, забыть о нем на несколько часов, и только утром, выспавшись и отдохнув, разобрать его на отдельные эпизоды и каждый хорошенько обмозговать.

С Максимом мы расстались на перекрестке. Перед тем как разойтись в разные стороны, почти минуту стояли друг напротив друга, не имея ни малейшего понятия, что должны сказать. Дабы как-то сгладить возникшее напряжение, я потянулась, чтобы поправить воротник его рубашки, однако Максим тут же перехватил мою руку и крепко сжал в своей ладони.

От его прикосновения в моей груди что-то екнуло.

Ивушкин тут же меня отпустил, после чего развернулся и зашагал в сторону «Жар-птицы».