Отель «Жар-птица»

Глава 8

Почти минуту в кабинете висела тишина. Первым ее нарушил Ивушкин.

– Клара Семеновна? – переспросил он. – Бабуля, которая живет в «Жар-птице» на втором этаже?

Я со вздохом кивнула.

– Она, что же, его жена?..

– Бывшая, – я повернулась к старшему Солнцеву. – Знаешь, деда, ты не один дурак в этой гостинице. Я ведь регистрировала Корюшкину. Собственноручно вбивала ее фамилию в таблицу, делала копию паспорта… Но при этом не соотнесла ее с нашим портальщиком. Мне в голову не пришло, что эти люди могут быть родственниками.

– Может, они и не родственники, – предположил Валентин Митрофанович. – Бывают же совпадения…

– Бывают, но не такие явные, – покачал головой Максим. – Уля! Я все понял! Это она выпустила камнегрызок! Мы думали, это сделал белобрысый, а он тут не при чем. В тот вечер Гриша шел с заднего двора просто так – ему было скучно ждать меня у крыльца, и он просто гулял вокруг отеля. За Кларой же никто не следил. Она могла подойти к загону, выпустить жуков и тихонько вернуться в свою комнату… Помнишь утро, когда ваш дракон слопал мои булки? Я нес их из кофейни, а Клара остановила меня у крыльца и что-то спросила. Какую-то чепуху. Я задержался, чтобы ей ответить, и тут из-за угла появился Яша… Мне кажется, она нарочно меня отвлекла. Если бы не эта бабуля, мы с драконом наверняка бы не встретились!

Мы с дедушкой переглянулись.

– Семен Николаевич знает, что Максим скоро принесет Клятву молчания, – сказала я. – И он, конечно, рассказал об этом Корюшкиной. Ты понимаешь, деда? Они в курсе, что Макс нормально отнесся к волшебному миру и проблем «Жар-птице» уже не доставит.

– Для Корюшкиной ничего не стоит придумать новый план, – усмехнулся Ивушкин. – Я, кстати, не совсем понимаю, почему ваш портальщик ей помогает. Она же принесла ему столько проблем!

– Значит, у Клары есть на него какие-то рычаги давления, – пожал плечами Валентин Митрофанович. – Возможно, она использует для этого детей и внуков. Семен их любит без памяти, и сделает ради них что угодно. К тому же, мы не знаем, какие у него сейчас отношения с бывшей женой. С момента их развода прошло много лет. Быть может, они помирились и обид друг на друга больше не держат.

Я закусила губу. Если мы все понимаем правильно, вклад Семена Николаевича в аферу Ковалевых был небольшим. Всего-то дел зачаровать карту и вручить ее на улице незнакомому рыжему парню.

Хотя и этого было немало. Без такой подсказки Ивушкин наш отель никогда бы не нашел.

Мне отчего-то кажется, что к слухам и камнегрызкам Корюшкин отношения не имел, всем этим занималась исключительно Клара. Тем не менее, даже то, что он сделал, тянет на тюремный срок. Если я правильно помню магические законы, наложение чар на непосвященного человека, да еще по сговору с группой лиц – это четыре-пять лет колонии общего режима.

– Получается, вчера у них было не свидание, – задумчиво пробормотал Максим. – Они наверняка обсуждали, как устроить «Жар-птице» новую подлянку.

Дедушка вопросительно поднял бровь.

– Прошлым утром мы видели Семена Николаевича и Клару Семеновну в беседке у заднего двора, – объяснила я. – Они о чем-то разговаривали. Макс прав. Если эти двое в курсе, что план с непосвященным человеком провалился, но при этом все еще находятся здесь, значит, они придумали что-то еще.

– Что ж, – Валентин Митрофанович взял в руки мобильный телефон. – Новой диверсии мы ждать, пожалуй, не будем. Нашествие камнегрызок пошатнуло репутацию «Жар-птицы» и лишило ее троих постояльцев. Хватит. Раньше у нас были только догадки, и предъявить обоснованное обвинение мы никому не могли. Теперь можем. Если Максим узнал Корюшкина, значит, пора заканчивать это цирк.

Ответить мы не успели. Едва дедушка замолчал, как раздался громкий хлопок – в недрах гостиницы что-то взорвалось.

Из кабинета мы вылетели, обгоняя друг друга.

– Подвал! – крикнул дедушка. – Взрыв был в подвале!

В коридорах поднялась суета. Захлопали двери, кто-то громко закричал.

Мы пробежали через первый этаж и выскочили на лестницу, ведущую к гостиничному телепорту. Там было многолюдно. Постояльцы, не успевшие переправиться в курортную зону, включая юных стихийников, стояли на ступеньках. Их укрывал защитный купол, автоматически сработавший после взрыва. Дети испуганно облепили своих педагогов, взрослые ругались и жестикулировали.

Сквозь чары к нам протиснулся Демьян, бледный и взволнованный.

– Что случилось? – громко спросил у него дедушка, пытаясь перекричать гул голосов.

– Портал схлопнулся, – по-военному отрапортовал тот.

– В каком смысле – схлопнулся?..

– В смысле, самоуничтожился.

– Что-о?! – изумился Валентин Митрофанович. – Как такое возможно? Где Корюшкин?

– Не знаю, – в глазах Демьяна медленно таяла тревога. – Он сегодня не пришел на работу.

Меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Дедушку, судя по всему, тоже.

– Пострадавшие есть?

– Нет, – Демьян качнул головой. – Все случилось, когда я отворил дверь в зал-телепорт. Никто в него зайти не успел.

Я мысленно выдохнула. Дверь в комнату была закрыта, значит, Дема успел ее захлопнуть, прежде чем магическое излучение, которое оставил после себя лопнувший портал, смогло вырваться наружу.

– Надо выводить людей! Немедленно!

Шум, между тем нарастал. Испуганным чародеям надоело тесниться под куполом. Они принялись кричать еще активнее и подталкивать друг друга локтями.

Максим обвел толпу быстрым взглядом, а потом громко заливисто свистнул. На лестнице стало так тихо, что можно было услышать доносившийся из-за двери рев.

– Народ! – громко провозгласил Ивушкин. – На выход! Друг за другом, по одному! Дети идут первыми!

Постояльцы послушно выстроились в цепочку. Демьян сделал в куполе узкий проход, и маги один за другим начали покидать лестницу. В коридоре гомон возобновился, но теперь он звучал гораздо тише и спокойнее.

– Ничего страшного не произошло! – продолжал говорить Ивушкин. – Начальство уже здесь, сейчас оно во всем разберется, и все будет нормально!

Чародеи ему почему-то поверили. Без криков и ругательств они переместились в холл и принялись ждать, когда администрация отеля объяснит, что конкретно случилось.

Объяснения пришлось давать мне. Я честно призналась, что в ближайшие несколько дней «Жар-птица» не сможет обеспечить телепортационный переход в курортную зону, так как ее стационарный портал требует переустановки.

Пока я общалась с гостями, дедушка позвонил в магуправление, и за считанные минуты отель наводнили люди в форме. Они приезжали группами. Первая группа сразу же отправилась в подвал ликвидировать магическое излучение, вторая, во главе с Зиновием Пырьевым, заперлась с дедушкой и Максимом в кабинете директора.

Параллельно с этим выяснилось, что Клары Семеновны в гостинице нет. Ее номер оказался пуст, а на стойке ресепшен обнаружилась записка, в которой сообщалось, что Корюшкина вынуждена прервать отдых и уехать, а также пачка купюр – плата за проживание.

Ее бывший супруг в отеле так и не появился. Дома его тоже не было. По словам соседей, в последний раз Семена Николаевича видели вчера утром, когда он выходил из своей избушки с большой дорожной сумкой.

– Он собирался навестить сыновей и внуков, – сообщила оперативникам магуправления одна из его соседок. – Сказал, что поедет на работу, а после нее – на вокзал.

Немного подумав, дедушка вспомнил, что несколько дней назад Корюшкин действительно говорил о поездке на малую родину, однако планировал ее не раньше осени, когда подойдет время его очередного отпуска. При этом в лежавшей на дедушкином столе папке «На подпись» обнаружилось заявление, в котором Семен Николаевич просил уволить его по собственному желанию. Валентин Митрофанович готов был поклясться, что видит сию бумагу в первый раз.

Для работников отеля эта ситуация стала неожиданной. Корюшкин никому не сказал о своем увольнении, да и история с телепортом выглядела, мягко говоря, подозрительно.

Демьян, часто подменявший Семена Николаевича у портала, был удивлен меньше всех. По его словам, неладное он почувствовал еще в тот момент, когда в их с Игорем мастерскую заглянули постояльцы и сообщили, что телепортационный зал заперт, а оператор где-то гуляет.

– Я пытался до него дозвониться, но Николаевич трубку не взял, – рассказывал он потом оперативникам. – Поэтому я решил сам активировать портал и переправить курортников в санатории. Я делал это тысячу раз, у меня даже есть соответствующее разрешение. Когда я спустился в подвал, оказалось, что портальная установка включена, а ее рамка гудит и потрескивает. Сразу после этого рамка вспыхнула красным цветом, а затем грянул взрыв. Честно говоря, я не понимаю, почему это произошло. Портал был совершенно исправен. Дважды в год его проверяют спецы из технического отдела МАУ, и у них никогда не было к нему претензий!

Техники, приехавшие ликвидировать последствия взрыва, постановили, что рамка телепорта повреждена, а его настройки сбиты, причем, настолько, что схлопывания было не избежать.

– Вам повезло, что это случилось, когда комната была пуста, – сказал нам один из них. – Если бы в этот момент кто-нибудь перешагивал рамку, в лучшем случае его бы перебросило за тридевять земель, в худшем – разорвало бы на куски.

Это заявление заставило нас с дедушкой похолодеть. Среди магов, собиравшихся воспользоваться порталом, были дети. Последствия такого несчастного случая поставили бы и на «Жар-птице», и на нас самих большой жирный крест.

Впрочем, даже без несчастного случая уничтоженный портал существенно прибавил нам забот. Все утро я занималась тем, что переправляла туристов в курортную зону. Ярик с Яшей трудились в тот день без перерыва на отдых и обед. Те же, кто лететь в драконьей упряжке не пожелал, были доставлены к муниципальному телепорту или прямо к воротам курортной зоны.

Ни один маг не пропустил назначенные в этот день процедуры, однако с пониманием к проблеме «Жар-птицы» отнеслись далеко не все.

Выяснилось, что грядущим утром из гостиницы уедут семнадцать человек, не пожелавших терпеть отсутствие персонального портала. При этом шестеро из них заявили, что напишут на нас жалобу в МАУ, ведь лопнувшие чары могли поставить под угрозу их здоровье и жизнь. Кроме того, девять будущих постояльцев, собиравшихся заехать в «Жар-птицу» в два ближайших дня, отказались от забронированных номеров, когда я сообщила им о случившейся неприятности.

– Это самый нервный и убыточный сезон из всех, что я помню, – сказала я Ивушкину, когда вечером он отправился провожать меня домой. – Скорее бы он закончился!

Погода была прекрасная. На улице горели фонари, в небе улыбалась луна. А у меня на душе скребли кошки.

– До конца сезона еще далеко, – заметил Макс. – А с нервами и убытками все наладится, и уже скоро.

– Ты думаешь?

– Я слышал, как тощий дядька из МАУ говорил твоему деду, что Корюшкиных уже объявили в розыск. Прекрасный старики придумали план, верно? Раз не получилось скомпрометировать «Жар-птицу» непосвященным человеком, значит, взорвем телепорт.

– Тем не менее, этот план оказался гораздо действеннее предыдущего. Суеты он принес – мама не горюй. Туристы кричат, выселяются, отменяют бронирование… Не удивлюсь, если в следующем году к нам приедет вполовину меньше курортников, чем раньше. Сарафанное радио – могучая сила. К тому же, то, что портал взорвался по вине Корюшкина, еще надо доказать. Быть может, он просто был неисправен.

– Ты сама-то в это веришь? – усмехнулся Максим. – Настройки сбиты, рамка повреждена, а портальщик и его бывшая супруга внезапно заскучали по детям и быстренько исчезли из гостиницы. Ежику понятно, что здесь к чему. Кстати. Завтра мне должны провести сканирование памяти. Дядька из МАУ хочет вытянуть воспоминания о старике, который вручил мне путеводный артефакт. После этого ваши правоохранители пойдут шерстить семейство Ковалевых. Уля, сканирование памяти – это больно?

– Нет, – я улыбнулась и мягко пожала его руку. – Немного неприятно, но вполне терпимо. Тебя посадят на стул и будут долго смотреть в глаза. От этого ты войдешь в состояние транса. У чародея, что станет проводить эту процедуру, будет волшебное зеркало. На него перейдет ментальный слепок твоей памяти, и ее можно будет просмотреть, как запись с камеры видеонаблюдения.

– Чудно, – кивнул Ивушкин. – А то, знаешь, неизвестность всегда пугает.

Это точно. Мне от нее тоже не по себе. С одной стороны, с неизвестностью, вроде, покончено. Диверсанты вычислены, портал хоть и уничтожен, но на его место можно поставить другой. Репутацию отель постепенно восстановит, а Николаю Ковалеву придется серьезно задуматься над своим поведением, особенно после того, как с ним побеседуют правоохранители.

Все, вроде бы, складывается наилучшим образом, однако на душе у меня по-прежнему было не спокойно.

Мы свернули за угол, прошли несколько метров по тротуару и остановились у калитки моего дома.

– Зайдешь? – спросила я у Максима.

Тот бросил взгляд на темные окна, вздохнул и с явным сожалением покачал головой.

– Мне велено пораньше лечь спать, чтобы утром быть бодрым, как огурец. Я зайду к тебе в следующий раз. Если, конечно, ты меня пустишь.

Он хитро мне подмигнул. Я в ответ улыбнулась, но улыбка вышла печальной.

Времени на визит у Максима не будет. Завтра он будет развлекаться в компании чародеев магуправления, а послезавтра настанет суббота – последний день, который Ивушкин проведет в нашем курортном городке. В обед он принесет Клятву молчания, а вечером уедет в свое далекое Подмосковье.

Максим словно услышал мои мысли. Он взял мои руки и по очереди поцеловал каждую из них.

– Я хочу задать тебе вопрос, – негромко сказал мне. – Тебе хорошо в этом городе? Не было ли у тебя желания поменять обстановку, место жительства или даже всю свою жизнь? Уехать далеко-далеко, где другие улицы и другие люди?

Я вновь улыбнулась. Отчего-то подумалось: наверное, такой же вопрос моя мать однажды задала моему отцу. Что он ответил, я знаю. Однако у меня ответ будет другим.

– Нет, – я качнула головой. – Знаешь, Макс, в целом, я не против сменить обстановку. Но не навсегда. Я люблю путешествовать, люблю гулять по другим городам. А потом люблю возвращаться домой. Мое место здесь. Я не могу представить, что брошу на произвол судьбы деда и «Жар-птицу», и отправлюсь куда-то на поиски приключений. Тут живут люди, которые во мне нуждаются, и в которых нуждаюсь я.

– Что ж… Я все понимаю.

Ивушкин коротко вздохнул, а потом наклонился и коснулся губами моих губ. Я обняла его за шею и тоже поцеловала.

Мы простояли у калитки больше часа. Не выпускали друг друга из объятий, шептались о какой-то чепухе и никак не могли расстаться. Я слышала, как часто и гулко бьется его сердце, и прижималась к нему так крепко, словно боялась отпустить. Словно, убери я руки, Максим растворится в воздухе и исчезнет навсегда. Будь моя воля, я простояла бы с ним у калитки целую вечность, но это, к сожалению, было невозможно.

– Возвращайся в отель, – тихо сказала ему. – Уже поздно, а у тебя завтра тяжелый день.

Макс грустно улыбнулся, нежно чмокнул меня в нос. Я разомкнула объятия, и он зашагал обратно.

Я вошла во двор и почти минуту стояла у куста сирени, прислушиваясь к утихающему звуку его шагов. Потом неторопливо поднялась на крыльцо, щелкнула магическим замочком входной двери.

И замерла.

В одно мгновение меня с ног до головы пронзило неприятное чувство надвигающейся беды.

Я сбежала с крыльца, кинулась к калитке, выскочила на тротуар.

Максим уже был далеко – он почти дошел до поворота, ведущего на соседнюю улицу. Неожиданно из-за угла вынырнул какой-то человек и тихо его окликнул. Ивушкин обернулся и в тот же миг, как подкошенный, рухнул на асфальт. Человек взмахнул рукой. Максим безвольной куклой взмыл в воздух и, как большой воздушный шарик, уплыл в тень стоявшего рядом дома. Незнакомец огляделся по сторонам и скрылся следом за ним.

***

Я бросилась за ними со всех ног. За считанные секунды долетела до поворота.

Дом, в который неизвестный колдун отлеветировал Макса, принадлежал Николаю Ковалеву. Во времена моего детства ресторатор жил здесь со своей семьей, однако последние четыре года коттедж стоял пустым. Николай Илларионович с супругой перебрались в городской центр, а Грише неподалеку от семейного гнезда построили просторный особняк, в котором тот частенько устраивал вечеринки.

Что ж. Надо полагать, Максима украл один из Ковалевских родственников. И я даже знаю, какой именно.

Я огляделась по сторонам. Вокруг не было ни души. В доме, судя по темным окнам, тоже было безлюдно. Наверное, Ивушкина переместили во двор или затащили в подвал.

И как туда пробраться? На заборы, окружающие дома чародеев, в обязательном порядке накладывают сигнальные чары, дабы защититься от незваных гостей, и сообщить хозяевам, что на пороге стоит посетитель.

Мне сообщать о себе категорически не хотелось, поэтому требовалось придумать способ проникнуть на территорию, минуя магическую сигнализацию.

Долго думать не пришлось. Если мне не изменяла память, много лет назад Гришка проковырял в родительском заборе дыру, чтобы незамеченным пробираться в дом после долгих ночных прогулок. Однажды я своими глазами видела, как он приникал во двор, отодвинув одну из досок.

Если Ковалевы эту доску не заменили, пробиваться на их территорию с боем мне не придется.

Был еще вариант вызвать полицию и пробиваться вместе с ней, но я решила все-таки разведать обстановку сама.

Слабая дощечка оказалась на месте. Я аккуратно ее отодвинула, бесшумно пробралась внутрь.

Во дворе было темно и тихо. Я крадучись двинулась по периметру коттеджа и почти сразу заметила слабый свет магического огонька, видневшийся из подвального окошка.

Чтобы в него заглянуть, пришлось встать коленями на запачканную землей и птичьим пометом отмостку.

Открывшаяся мне картина была прекрасной. В просторном полутемном помещении, захламленном старой мебелью и коробками с каким-то тряпьем, стоял облезлый обеденный стол. На нем лежал бездыханный Максим, а рядом с ним стояли Клара и Семен Корюшкины.

– Не сильно ли ты его ударил, Сема? – донесся до меня голос Клары Семеновны. – Не помер бы…

– Не помрет, – ответил портальщик, выкладывая на стол крупные зеленые кристаллы. – Не волнуйся.

– Я не могу не волноваться! Мы с тобой влипли так, что дальше некуда. Если ты угробишь этого парня, нас посадят в тюрьму на всю жизнь!

– Пусть сначала найдут, – усмехнулся Семен Николаевич. – Клара, не могла бы ты паниковать потише? Мы уже все решили. Я просто сотру парню память, чтобы в МАУ не смогли вытянуть из нее мою рожу. Тогда никто не сможет доказать, что мы причастны к этой афере.

– Это все слишком рискованно, – судя по всему, Клара Семеновна разволновалась не на шутку. – Ты же с памятью никогда не работал! Вдруг после твоих манипуляций Максим сойдет с ума?

Корюшкин пожал плечами.

– Ну и что? Сойдет и сойдет. С людьми такое бывает. Особенно когда они узнают о существовании магического мира.

– Боже мой, Сема… Ведь правоохранители могут заявиться к Коле! Они отсканируют его память, и нас все равно раскроют, найдут и посадят!

– В этом вся ты, – поморщился Семен Николаевич. – Сначала ввяжет всех в драку, а потом назад пятками! Клара, дорогая, напомни, кто убедил двоюродного брата заняться гостиничным бизнесом? Кто уговорил его скомпрометировать конкурентов? Кто придумал аферу с Ивушкиным?

– Ты не понимаешь! Мы бы заработали на этом кучу денег! Ты забыл, что наш Эдик второй год сидит без работы? Коля взял бы его в свой отель и платил бы ему хорошую зарплату. Если бы все шло по плану, каждый из нас оказался бы в плюсе. Откуда мне было знать, что все пойдет наперекосяк?

– Надо было слать лесом и тебя, и твои серые схемы, – буркнул Семен Николаевич. – Старая дура! Заварила кашу, а теперь причитает! Никто твоего Колю сканировать не станет. Эта процедура нешуточная, чтобы провести ее в принудительном порядке, нужны серьезные основания. Если мы подправим парню память, этих оснований у МАУ не будет.

– Ты уверен?

– Господи, Клара! У меня по всей «Жар-птице» разложены подслушивающие артефакты. Конечно, я уверен.

– А лопнувший портал?

– Что – лопнувший портал? За него меня не посадят. Максимум влепят штраф за халатность. Установка была настроена так, чтобы взорваться, когда кто-нибудь откроет дверь в зал-телепорт. Я же не дурак и не убийца. Ни один постоялец в любом бы случае не пострадал… Слушай, если ты боишься, давай все отменим. Вернем этого рыжего на улицу, а сами уберемся отсюда по добру по здорову. Почему я должен тебя уговаривать и объяснять то, что ты и так прекрасно понимаешь?

– Ладно, – Клара махнула рукой. – Чему быть, того не миновать. Давай скорее с эти покончим. Нам еще надо добраться до аэропорта, а то самолет улетит без нас.

Я отодвинулась от окна и села на отмостку. В груди ревело пламя, а плечи тряслись, будто на улице стоял трескучий мороз.

Боже мой… Кто бы мог подумать, что эти милейшие люди окажутся такими уродами!

Между тем, на корректировку Максимовой памяти Корюшкину потребуется четыре-пять минут. Осторожничать он не собирается, а значит, управится быстрее – минуты за две или три. Если я прямо сейчас вызову магическую полицию, за столь короткое время прибыть она не успеет. В итоге Корюшкины убегут, а Ивушкин останется с кашей вместо мозгов.

Медлить нельзя, надо спасать его прямо сейчас. Но как? Если я ворвусь в подвал, эти двое наверняка меня скрутят и все равно доведут свое дело до конца. Закидать их через окошко магическими искрами? Нет, слишком рискованно – можно случайно устроить пожар.

Как же быть?..

Решение пришло так легко, будто в моей голове зажглась электрическая лампочка. Позже, обдумывая свой поступок, я поражалась, насколько в тот момент я была не в себе, если решилась на такое опасное действо.

Я встала на ноги, раскинула руки в стороны и, мысленно нарисовав макет Ковалевского коттеджа, стала аккуратно его сжимать.

С такими большими объектами я не работала никогда. В моей магической практике имелся случай, когда я создала, а потом уничтожила второй этаж в собственном доме. Но это было лишь однажды, в остальное время я имела дело с комнатами «Жар-птицы», а также с пространством платяных шкафов и дамских сумочек, когда требовалось поместить в них побольше вещей.

По правде сказать, уменьшить жилой дом – задача непростая. Надо одновременно сжать кучу всевозможных предметов, и это чревато для мага серьезными проблемами. В лучшем случае из этой затеи ничего не выйдет, в худшем – ничего не выйдет, плюс чародей заработает магическое истощение.

К счастью, осознание этих простых истин пришло ко мне только на следующий день. А тогда я с горящим от возбуждения лицом медленно и планомерно превращала большой двухэтажный коттедж в маленький игрушечный домик. В голове при этом билась единственная мысль: пока я на него воздействую, люди, находящиеся в подвале, не могут сдвинуться с места. Когда же дом уменьшится хотя бы вдвое, они уменьшатся тоже, впадут в оцепенение и превратятся в живых кукол. Потом этих кукол можно увеличить обратно и вернуть в сознание.

Наверное.

Подчиняясь моей воле, коттедж становился меньше и меньше. Будто был резиновой игрушкой, из которой постепенно выходил воздух. Панорамные окна сузились, каменные завитушки на фасаде превратились в запятые, фальшивые колонны – в тонкие палочки.

Я же упорно продолжала его сжимать, боясь, что колдуны сумеют сбросить навеянные мной чары, и выберутся наружу.

Внезапно позади меня раздался возмущенный голос:

– Солнцева! Ты что делаешь?!

Я будто очнулась. Опустила руки и глубоко вздохнула – дом теперь был не больше сорока сантиметров в высоту и напоминал собственный макет – с широким крыльцом, просторной верандой, покатой крышей и крошечным магическим огоньком в подвале.

– Солнцева!..

Я обернулась. Позади стоял Гриша Ковалев и смотрел на меня обалдевшим взглядом.

Он был одет в спортивные штаны и красную футболку со смешным лопоухим щенком. Судя по всему, Ковалев прибежал сюда на звук магической сигнализации, которую привели в действие мои чары.

Я нервно улыбнулась.

– Привет, Гриша.

Ковалев опустил глаза, посмотрел на родительский дом, а затем набрал в грудь воздуха и выдал короткую фразу, емкую и цветастую. В ней он выразил весь спектр захвативших его эмоций – и возмущение моим поступком, и удивление моим магическим талантом, и непонимание, для чего мне понадобилось глумиться над его фамильным гнездом. Фраза была построена так ловко, что нецензурно в ней звучали даже предлоги.

– Вызывай полицию, – сказала я, когда он замолчал. – А я позвоню своему деду.

– О, непременно! – во взгляде Григория бушевал ураган. – Но сначала объясни, что за дичь ты здесь устроила, Солнцева?!

– В подвале этого дома находится Максим Ивушкин. Твоя тетка и ее бывший муж приволокли его туда, чтобы стереть память. Я хотела их остановить, поэтому уменьшила дом.

Глаза Ковалева стали круглыми, как блюдца.

– Погоди. Там внутри люди?..

Я кивнула.

– Ульяна, – сдавленно пробормотал Гриша, – ты в курсе, что одним махом убила троих человек?

– Не говори ерунды, – поморщилась я. – Они живы. Просто стали маленькими, как куклы.

– Я все понял, – парень сделал шаг назад. – Ты – сумасшедшая. Дед нарочно держит тебя в «Жар-птице», чтобы ты находилась на виду и не могла никого укокошить!

– Гриша – ты идиот. Твоя чокнутая тетка и ее чокнутый муж похитили Макса, чтобы превратить его мозги в фарш. Вызывай оперативников. Будем разбираться, кто тут действительно сошел с ума.

***

Одновременно с магической полицией к участку Ковалевых приехал мой дедушка, а вслед за ним прибыли Зиновий Пырьев и Николай Илларионович.

Я не видела старшего Ковалева несколько лет, и за это время он здорово изменился. Некогда высокий и дородный, этот мужчина сильно похудел и теперь был похож на сушеную воблу. Его румяные щеки впали, копна светлых кудрей поредела и засеребрилась. Зато глаза, как и раньше, оставались цепкими и холодными.

Почти минуту в воздухе висела тишина. Увидев крошечный домик, прибывшая на вызов толпа смолкла и оторопело переглянулась. Дедушка положил мне руку на плечо и спросил:

– Ульяна, это сделала ты?

– Конечно я, – ответила ему. – Кто же еще?

Кто-то из чародеев присвистнул. Зиновий Иванович судорожно вздохнул.

– Рассказывайте, барышня.

Я мере моего рассказа лица окружающих то вытягивались, то белели. Дедушка побледнел почти до синевы, а на щеках Николая Ковалева появились красные пятна.

– Вы сможете вернуть дом в исходное состояние? – поинтересовался Пырьев, когда я замолчала.

– Сможет, – ответил за меня Валентин Митрофанович. – Я ей в этом помогу.

– Прекрасно. Прежде чем вы приступите к делу, надо позвать сюда медиков. Если внутри находятся люди, приводить их в чувство надо под наблюдением специалистов. Вы ведь не возражаете, Николай Илларионович?

– Не возражаю, – буркнул тот. – Надеюсь, господа Солнцевы понимают: манипуляции с моим коттеджем им с рук не сойдут.

– Понимают, – усмехнулась я. – Надеюсь, и вы понимаете, что ваши манипуляции безнаказанными тоже не останутся.

Глаза Ковалева сузились.

Дедушка взял меня за локоть и отвел в сторону. Краем глаза я видела, как к Николаю подошел Гриша и что-то зашептал ему в ухо. Старший Ковалев поморщился и махнул рукой, а потом достал смартфон и принялся кому-то звонить.

Медики приехали через десять минут.

Правоохранители к этому времени отогнали от Ковалевского забора обеспокоенных соседей, на всякий случай наложили на участок защитные чары и подсветили его десятком магических огоньков. При этом во дворе стояла такая напряженная атмосфера, будто мы собрались обезвреживать бомбу.

Когда специалисты были в сборе, мы с дедушкой попросили всех отойти подальше, а сами подошли к домику, раскинули в стороны руки и принялись аккуратно его увеличивать.

С дедушкиной поддержкой дело шло быстро и без перебоев. Коттедж раздавался в размерах, как воздушный шар, неторопливо наполняемый гелием. По мере его увеличения мы медленно отступали назад, ни на мгновение не прерывая слаженной сосредоточенной работы.

Где-то на краю моего сознания билась мысль, что в одиночку я бы с этим не справилась. По крайней мере, сегодня точно.

Уменьшая дом, я потратила слишком много магических сил. Чтобы полностью восстановиться, мне понадобится не меньше двух дней, поэтому сейчас обратные чары плелись благодаря моему деду. Фактически это он возвращал коттеджу исходный вид, а я лишь была у него на подхвате.

Время от времени я бросала на дедушку быстрые взгляды. Валентин Митрофанович был сосредоточен и казался еще бледнее, чем полчаса назад.

Мне стало стыдно. Солнцев изо всех сил старался минимизировать вред, который могла принести соседской недвижимости моя ворожба. Когда все закончится, меня будет ждать серьезный разговор, но я уверена, мой поступок дед и поймет, и поддержит.

Чтобы вернуть дому прежний размер нам потребовалось около получаса. После этого толпа поспешила в подвал – проверять, как себя чувствуют пленники.

Пленники, как и полагалось, были без сознания. Ивушкин по-прежнему находился на столе, Клара и Семен лежали на полу. Они увеличились вместе с домом, однако все еще находились в анабиозе. Доктора сразу же накрыли каждого из них питательным куполом.

– Надо убедиться, что их внутренние органы правильного размера, – объяснил один из них. – В противном случае, эти люди погибнут, как только исчезнут чары.

Целебные сферы, к счастью, не пригодились. Осмотрев жертв моей самодеятельности, медики заявили, что с их органами все нормально, однако будет лучше, если они придут в себя под присмотром команды целителей. После этого Максима и чету Корюшкиных погрузили в машины скорой помощи и увезли в магический госпиталь.

Ковалевы, переговорив с Пырьевым, пошли проверять, все ли в порядке с внутренней обстановкой их коттеджа, а мы с дедушкой отправились домой.

– Знаете, Ульяна, я ведь должен вас арестовать, – сказал мне на прощание Зиновий Иванович. – Вы спасли своего друга, однако нарушили закон. Магическое воздействие на людей, угрожающее их жизни и здоровью – это не шутка. За такое можно получить до десяти лет лишения свободы. Однако я в курсе истории с «Жар-птицей», поэтому отпускаю вас под свою ответственность. Завтра жду вас с Валентином Митрофановичем в МАУ. Настала пора вывести ваше дело из тени и выяснить, кто прав, а кто виноват.