3

— Антон, по-моему, ты уже все получил от должности участкового врача. — Нина Степановна сделала паузу. Потом, пристально наблюдая, как по-юношески заалели щеки сына, вкрадчиво добавила: — И даже больше.

Она видела, что он старательно выдерживает паузу, хотя на самом деле, судя по крепко сжатым губам, ему хочется ответить ей немедленно. Спорить или отрицать? Впрочем, то и другое потребовало бы объяснений, в которые вряд ли ему хочется пускаться. Наконец мать услышала осторожное:

— Допустим.

Она сказала:

— Предлагаю сменить работу. Переходи ко мне.

Казалось, засопел сам воздух в комнате.

— К тебе? Я — ученый… муж? — Антон громко фыркнул.

Нина Степановна позволила себе насмешливую вольность. Как могла она упустить такой пас?

— Уже не муж, потому что не ученый.

— Не понял. — Антон покрутил головой. — А кто я, по-твоему?

— Практик.

Серые, как у отца, глаза, смотрели в ее темно-карие. Она улыбнулась.

— Ты очень плотно… — она кашлянула, — сошелся с проблемой, которой я занимаюсь. — Антон хмыкнул. — Ты увидел, что значит несоответствие человека и его календарного, или, как еще называют, хронологического возраста.

— Ты о чем? — спросил Антон, тут же пожалев об этом.

— О тебе и Марине. Между вами одиннадцать лет календарного возраста. Но вы оба не чувствуете пропасти во времени.

— М-м-м… — неопределенно пробормотал он.

— Вы удивляетесь, ваши знакомые — тоже. Мнение других сковывает вас, мешает, настораживает. Но если бы вы и другие знали то, что знаю я… Особенно то, что мы узнаем с тобой вместе… В общем, я предлагаю работать со мной, Антон.

— Ну-ка, подробней, — с некоторой бравадой потребовал он.

Мать знала этот тон. Он означал, что сына не придется уговаривать. Азарт ко всему новому достался ему от отца. А тому — от его предков из небольшого северного поселения на Чукотке.

— Подробней — не сейчас, — сказала Нина Степановна. — Но главный посыл — пожалуйста: у каждого человека есть календарный возраст, то есть по паспорту. А есть настоящий, биологический. Они не всегда совпадают. Я полагаю, что биологический возраст Марины — намного меньше ее календарного. У тебя, наоборот, больше. Поэтому вы хорошо лади… — она осеклась, — ладите.

Антон усмехнулся:

— Считай, я уже начал работать у тебя.

— Передо мной поставили задачу и дают грант.

— Чего хотят от тебя? — спросил Антон.

— Хотели лекарства от старости.

Он хмыкнул.

— И ты взялась? — Антон запустил пятерню в пышные светлые волосы.

— Отказалась.

— Но тебе же дали грант? — быстро спросил Антон.

— Другие. Им я обещала вывести формулу скорости старения. Понятное дело, состоятельные люди хотят жить долго. — Она усмехнулась. — Очень долго. К тому же, я думаю, грантодателей подхлестнула недавняя новость.

— Какая? — Антон массировал пальцами темя, как будто старался убедить себя в том, что поступает правильно. На самом деле — почему не поработать у матери? В геронтологическом Центре медицинских технологий.

— Один генетик из Кембриджа кинул косточку всем страждущим, — усмехнулась Нина Степановна.

— А все на нее повелись?

Сын смотрел на лицо матери и удивлялся. Сейчас оно казалось моложе того, каким было только что. У нее самой возраст паспортный не совпадает с настоящим.

— Еще бы. — Она улыбнулась. — Он пообещал к 2100 году такие чудеса! Люди в развитых странах смогут жить пять тысяч лет.

— О-ох, — простонал Антон и поморщился. — Хорошо ли это?

Он быстро посмотрел на мать, которая двигала мышкой по коврику, на плоском экране менялись картинки. Он не всматривался в них, следил за пальцами матери, их движение почему-то занимало его. Длинные, ровные, молодые пальцы.

— Не думаю. На мой взгляд, гораздо интересней понять, как происходит старение. Когда начинается, с чего. Если выявить процесс, то в него можно вмешаться.

— Все понял. — Антон скрестил руки на груди, прошелся по комнате.

Толстый бордовый ковер, который давным-давно, еще в его детстве, отец привез с Чукотки, скрадывал шаги. Он ходил дома в туфлях на кожаной подошве — терпеть не мог тапочки в клеточку, над которыми всегда потешался отец. Но при нем у каждого в доме были меховые чуньки, как называла их мать. Северные родственники отца шили их из оленьих лапок. Когда не стало отца, чуньки очень скоро облезли, как будто поспешили следом за тем, кто был для них своим…

— Хорошо. — Антон подошел к столу и сел напротив матери. Теперь он видел ее лицо и тыльную серую сторону экрана. — Если я буду работать у тебя, что я должен делать?

— Ты поедешь в экспедицию на Чукотку. Давным-давно я хотела обследовать маленький северный народ. Начать с детей. Мне кажется, что очень рано, гораздо раньше, чем у нас, у них начинается процесс, который я изучаю…

— В Марково? — тихо спросил Антон, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Он тоже хотел попасть туда, где жили предки отца. Посмотреть мир, который представлял себе, сравнить вымыслы, домыслы с реальностью.

— Да, — сказала она. — Как ты знаешь, у отца только четверть юкагирской крови, — продолжала Нина Степановна, — но именно она сделала его сильнее и талантливее сверстников.

— Юкагиры — потомки древнейших людей Восточной Сибири, — пробормотал Антон строчку из какой-то этнографической книги. — Отец говорил, что они называют себя на своем языке «могучими».

Мать кивнула.

— Думаешь, биологический возраст зависит от климата? — спросил Антон.

— Ты сообразительный, — улыбнулась Нина Степановна. — Я в этом уверена. У меня есть то, что я называю «рыбой» формулы старения. Но ее нужно снабдить «мясом».

Антон почувствовал сильное жжение в груди.

— Я еду, — сказал он возбужденно. — За «мясом» для твоей формулы.

Он намеренно подчеркнул «твоей», потому что знал, как ревностно относится мать к своей теме. Она никого не впускает в нее и не впускала. Он — первый.

Нина Степановна догадалась, о чем он думает. Откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и посмотрела на сына. Ее гладко причесанные волосы, все еще темные, без седины, блестели под люстрой.

— Скажу честно, Антон. Мне будет жаль, если все, что я наработала, придется отдать кому-то чужому. Мой, знаешь ли, биологический возраст тоже больше календарного. Поэтому я, как теперь понимаю, считалась талантливым молодым ученым. — Она сделала ударение на слове «молодым». Она усмехнулась. — Знали бы они, что на самом деле мои мозги и все остальное старше на десяток лет, чем должно быть по паспорту.

— Значит, если бы северные народы жили в других условиях, то продолжительность их жизни…

Мать подняла руку и поморщилась:

— Не так примитивно. Они развиваются быстрее, Антон, они опережают время. Я думаю, дело в этом. Причина? Скорее всего в особенностях биохимических процессов, на которые влияет и климат тоже. Твой отец умер не в шестьдесят два года, как по паспорту, ему, по крайней мере, было хорошо за семьдесят.

Антон кивнул, он чувствовал, что шея расслабляется и голова больше не испытывает напряжения. Обмякла спина.

Да, его мать всегда была проницательной. Но даже она не знала, как вовремя предлагает ему уехать.

Он закрыл глаза.

— Ты уже там? — тихо спросила Нина Степановна.

— Я вижу снег… лед… Берингов пролив…

— Смотри внимательней, Антон. Отец рассказывал, что его дед на собаках пересекал этот пролив. Он ездил на Аляску…

— Ага, к эскимосам, которых на Аляске называют инуитами.

Он услышал смех матери:

— Только не привози собачью свору домой, ладно?

Он тоже засмеялся и открыл глаза.

— Не привезу, — пообещал он.

Мать напоминала ему о том, как в детстве он однажды принес четырех щенков-дворняжек и объявил, что будет выращивать ездовых собак. Запрягать в санки. Вся семья долго пристраивала малышей в хорошие руки…

Но обещает один человек. А исполняет обещание — другой.

Загрузка...