Подонок. Ты – моя игрушка

Глава 24

Евгения Хомова

Он уходит, а у меня болит сердце. Смотрю ему в спину и вздыхаю, думая о том, что мне не пробиться сквозь эти оковы… Нет. Не получается. Даже если он защитил меня там, даже если заступился, но… Внутри у него сплошной лёд. Дрейфующие айсберги… И мне кажется, он меня точно погубит, если я хотя бы попытаюсь протиснуться между ними. Да и стоит ли оно того? Зачем? Ведь он явно показывает, что я ему никто. Что даже если мы живём в одном доме, ему плевать на меня. Пусть я думаю чуточку иначе. Ведь мне кажется, что мы могли бы общаться и даже найти общий язык. Уверена, что он не плохой человек где-то внутри… Просто так сложились обстоятельства наших с ним жизней. И Наташа с Лёшей не правы…

Я не вижу его чувств. Тех, о которых они говорят. Иначе бы он давно сказал или хоть как-то показал это. А тут… Сплошная темнота…

Настроения нет и из-за того, что случилось. И из-за Жени, который меня обманул, получается… Зачем же тогда прислал букет? Не понимаю его логики… Получается, что снова остался в тени. Но я так тоже не хочу. Это неправильно, а потому я достаю телефон, чтобы расставить все точки над «i».

«Знаешь, я ведь ждала тебя… Думала, что ты придёшь», — пишу сообщение и слышу звук вибрации на диване.

Сначала не придаю значения, но потом…

«Следовало предупредить, что ты не сможешь… Хотя бы раз написать».

И снова «бр-р-р».

Хмурюсь.

«Женя?», — отправляю и тут же толкаю руку под подушку, увидев телефон Ника, который, очевидно, выпал у него из заднего кармана, а там и всплывшие уведомления на экране… Из социальной сети с моим именем.

У меня дёргается глаз… От напряжения грудную клетку зажимает в тиски.

Сукин сын…

Сдавливаю его в руке, когда вижу, что Ник делает шаг в гостиную, и мы встречаемся взглядами.

— Что это?! — выкрикиваю в истерике, ощущая, что буквально готова его разорвать. На кусочки… В клочья. Ненавижу…

— Какого хера у тебя в руках мой телефон?! — выдаёт он агрессивно, но у меня уже внутри всё горит. Ему не удастся скрыть от меня правду. И не удастся выставить меня виноватой.

— Женя Т. это ты?! Господи, ты что?! Ты ненормальный?! — спрашиваю, срывая голос. Кем надо быть, чтобы заниматься такой чухнёй?!

— Телефон отдай, — повышает он в ответ, пока я нервно вскакиваю с дивана и сцепляю челюсть, уставившись на него в гневе.

— Какая же ты скотина, Ник… И тот букет — это ты?! Сволочь… Вот я дура, а…

— Ты права, ты — дура! — выкрикивает он, и я тут же со психа кидаю его телефон об пол с характерным трескающим звуком. — С… сука…

Взгляд глаза в глаза. И ненависть изо всех щелей. Причём у обоих.

Он кидается за мной, я — от него. У меня внутри всё гудит теперь от осознания, что я с ним переписывалась. Ладно хоть ничего такого не рассказывала и не делилась, но… Какой же он гад… Просто нереальный. Телефона мало, я бы хотела уничтожить в ответ его самого!

За секунду меня резко обхватывают за плечо, разворачивают и давят к стене, заставляя обмякнуть перед ним. Его предплечье нажимает на мою грудную клетку с грубой силой. А я обхватываю его обеими руками и пытаюсь оттолкнуть, но он же больше в два раза. Чёрта с два у меня получится это сделать…

— Ты просто сволочь, Ник! Ублюдок! Свинья! Я тебя ненавижу! Урод! — рычу на него в ярости, ощущая, как глаза наливаются слезами и краснеют. Всё горит и болит. Мне так обидно, что я хочу удавиться.

— А ты думала, на тебя кто-то посмотрел, да?! Наивная глупая дурочка… Да кому ты нужна, нахрен?!

— Пошёл ты! Пошёл на хрен, кусок говна! Это ты никому кроме своей безумной Киры не нужен! Никому!

Чувствую, что он злится сильнее, и вместе с тем его хватка только усиливается. Давление тоже нарастает.

— Всю жизнь будешь в этих больных отношениях, потому что сам такой! Больной на всю голову!!! Помогите!!! — ору в надежде, что может родители уже сидят где-то на улице и наконец поставят его на место… Потому что я уже не могу. Я так его ненавижу, что хочется ударить его по голове чем-то тяжёлым… Он всё внутри меня уничтожает. Как вирус, как бубонная чума! Он не заслуживает любви… Просто ужасный человек, я беру свои слова о нём назад! В нём нет ничего хорошего! Он отвратителен!

— Громче, хомяк, кричи громче, потому что, если хочешь выйти отсюда живой, лучше постараться…

— Думаешь, я боюсь тебя, дорогой сводный братец? Ошибаешься! Не на ту напал! — даю ему кулаком по руке, но ему хоть бы хны. Не отпускает.

— Ну, давай. Показывай на что способна, раз раскрыла свою поганую варежку, пока я чем-нибудь её не заткнул…

У меня даже дар речи от его угроз пропадает, и только я вскидываю руку вверх, чтобы ударить его по роже и оцарапать, как он просто подаётся вперёд и целует меня в губы. Целует так, что я перестаю дышать… Буквально жрёт, поглощает. Надавив так сильно, что мои губы инстинктивно для него размыкаются. Ноги подкашиваются… Пространство плывёт. Он жадно ворует у меня кислород, проталкивая язык в мой рот и забирая остатки самообладания. Я чувствую его вкус и напористость. И словно взрываюсь изнутри, покрываясь тысячью мурашек…

Это первый мой поцелуй… Господи…

И у него мятный, сладкий, шипучий вкус…

Ник, что ты, блин, творишь?!

Не разрывая контакта, его наглые руки спускаются вниз и обхватывают меня за попу, буквально в секунду, подбрасывая и заставляя повиснуть на нём. Я боюсь, что он поймёт не так, но не перестаю скрести его плечи ногтями… Я не знаю, сколько длится этот поцелуй, но мне кажется, что вечность. Сердце в груди не просто бьётся в истерике, оно уже мне не принадлежит и не поддаётся контролю. Словно не моё отныне… Чужое. И кажется, что у этого вечера губительные последствия. Не просто похмелье… А кровавое послевкусие…

Ощущаю, что мне между ног что-то упирается, что-то большое и твёрдое, и я не дура, чтобы совсем не понимать, что… Меня смущает другое… Я в целом не могу осознать, что здесь происходит, как вдруг…

Господи… Отрывая меня от стены, он тащит меня куда-то…