Помощница для князя оборотней

Глава 14

Все-таки как мало, оказывается, для счастья надо: чистая одежда, вкусная пища и место поспать.

Василиса откровенно кайфовала, чуть ли не с головой укрывшись стеганным одеялом. Ну и пусть вместо ортопедического матраса на лавке лежал жиденький мешок соломы, а подушка — это свернутые тряпки. Зато чисто. И выстиранная одежда сохнет… А в желудке приятная тяжесть — после короткого, но емкого разговора с Северяном хозяин быстренько компенсировал неудобства, доставленные «дурной девкой». Но, самое главное, лесной босс в кои-то веки спокоен. Сидит себе около лампадки и вещи перебирает.

Самое время для разговора.

— А куда мы идем, господин?

Но ее вопрос растаял в тишине. Медведь успешно сделал вид, что он один в комнате. Обидно! Василиса чуть слышно хмыкнула. Глупо было бы ожидать другого. Козлина был, козлиной и остался.

Но стоило Василисе отвернуться носом к стенке, тишину вспороло рычащее:

— Сперва за жемчугом пойдем. Речка Смородиновая ближе всех. По лесу несколько днней идти, ежели Девана благословит.

Василиса снова повернулась. Подложив руку под голову, взглянула на князя:

— Так ведь она же… добрая? Девана. Хозяйка леса.

Сказано было наугад, но в кои-то веки у нее получилось угадать — медведь кивнул:

— Добрая, да… К своим детям. А ты человек.

— Но ты говорил, что она мне благоволит. Ну, когда я грибов принес.

— И это странно. Как и оборотни, Девана пришлых не любит, испытывает их сперва и только потом дозволяет жить на ее вотчине.

— А может, все дело в том, что я твой слуга?

Однако князь чуть принахмурился:

— Я главный над оборотнями — это так, однако все мы перед богиней равны. Не посмотрит она, слуга ты мне или нет.

— Справедливо…

Ответом ей стал смягчившийся взгляд:

— Ты прав, Девана — справедливая богиня. Думаю, она тебя наградила за храбрость.

Сначала Василиса не поняла. А потом дошло.

— Они же гурьбой на тебя перли! А потом еще и врали… Терпеть не могу вранья!

— Вот потому богиня тебя отметила. Любит она чистых сердцем.

Василисе очень хотелось высказаться в стиле «богиня любит, а ты гоняешь», но, боясь испортить нормальную беседу, она продолжила:

— Так, может, Девана нам поможет жемчуг достать? Нелегко это будет…

— Очень нелегко. Огненные воды Смородиновой от железа пепла не оставят, а уж человеку подойти ближе трех верст невозможно.

У Василисы похолодели кончики пальцев. Значит, она правильно помнила сказки. И вместо воды в реке настоящий огонь.

— Но как мы к берегу подберемся?

— А есть у меня один знакомец. Должок за ним…

И, сложив вещи в мешок, Северян закинул его в изголовье кровати и велел спать. Как будто после таких новостей это было возможно!

Северян

Вновь ему снился лес. Только теперь пустой. Не слышно ни пения птиц, ни легкой поступи зверей. И девица тоже пропала!

Медведь метался из стороны в сторону и громко ревел. Может, обидел ее чем? Испугал? Противен стал? Думки одна хуже другой теснились в голове. Сердце от тоски надрывалось. Кажется, все бы отдал, чтобы хоть разок ее увидеть! Один-единственный!

Медведь в отчаянии саданул лапой по дереву.

И мир вдруг брызнул во все стороны щепками. А потом вновь сложился в картинку. Нет больше леса… С четырех сторон деревянные стены, на них веники и пучки трав висят… Баня! А он в ней ровнехонько посередке сидит.

— Позволь вымыть тебя, господин, — насмешливо протянули за спиной.

И стало так жарко, будто он с головой окунулся в Смородиновую. Это ведь та девица, которую зверь искал! Ее голос и запах!

Северян жадно вдохнул аромат лесных ягод: и земляника тут сладкая, и лёгкая кислинка клюквы, и свежесть едва поспевшей морошки. А к этому богатству малая камелька меда и дивная чистота рассветного тумана, пронизанного первыми лучами солнышка.

Лучше не придумаешь!

Но вдруг на плечи легли две маленькие ладошки. И Северяна омыло таким блаженством, что аж перед глазами поплыло. Схватить бы девицу, утащить к себе на колени да и взглянуть, наконец, в ее личико! Однако он и пальцем не двинул. Не мог!

Чаровница рассмеялась. Но в ее сладостном голосе не было насмешки, лишь чистая радость.

— Какой ты большо-о-ой! — воскликнула, скользнув ладонями на грудь.

И крепко прижалась нагим телом. От нахлынувшего желания Северян чуть духа не лишился. И если бы мог двигаться, повалил бы сей же час на разогретый пол и не выпускал из-под себя до той поры, пока девица голос бы от стонов не сорвала! А потом подхватил бы на руки, укутал в драгоценные меха и унес прямиком на капище Деваны. Пусть благословит!

А девичьи пальчики все бегали по коже, распаляя и без того невыносимую жажду.

— Богатырь мой… — шептала ему на ушко. — Прекрасен, как бог… мой Северян.

Да, ее только! На все согласен, лишь бы в объятьях сжать! Но Северян сидел пень пнем и млел от того, как девичьи груди трутся о его нагую спину. И мягонький животик тоже… А ладошки у нее просто диво как нежны! Заморский шелк, не иначе! Век бы ласку такую принимал, но от напряжения промеж ног стало больно.

Ни одну женщину Северян так не жаждал, даже княжну! Его любимую! И стоило вспомнить о Елене Прекрасной, как девица вмиг отодвинулась.

— Раз у тебя другая на уме, то мне тут делать нечего! — воскликнула с обидой.

Услыхав это, Северян мигом вскочил на ноги.

Хотел крикнуть:

— Стой!

Но успел заметить лишь девичий стан, туманом растаявший в воздухе. А потом его вышибло из сна, как пробку из бочки забродившего кваса. Северян подхватился, растерянно оглядываясь по сторонам.

Темно вокруг, Васька носом посвистывает, а вот с него — Северяна — сон шелухой слетел. Но оставил после себя такое жгучее желание, что лесной князь, как юнец, сам себя довел руками. Лишь пара движений понадобилась!

Получив освобождение, Северян упал на подушки и чуть слышно застонал. Что ж за напасть такая? Кто эта девка проклятая? Откуда? Или это от того, что уже вторую луну (прим. автора — месяц) он без женской ласки?

Эх, надо было Марфушку к себе в парную звать! Клятв верности он Елене Прекрасной не давал, свободный муж покудова... Любую может взять, ежели согласна дева. А кабацкая дочь едва из юбки не выпрыгивала, только мигни — живо ноги расставит. Северян аж поморщился. Дурные мысли! Но стыда после них ни капельки! И жажда вновь ощутить спиной упругую девичью грудь тлела в крови. Никак от нее не избавиться!

Северян соскочил с ложа. Пойдет хоть воздуха глотнет, что ли. А Васька пусть пока спит — дорога впереди долгая.

Снова лес вокруг, зелено, свежо после дождя. В заплечной котомке увесистый кусок сдобного пирога, вяленого мяса и немного сушеных трав. Но радости от этого никакой.

Василиса брела за медведем, спотыкаясь на каждом шаге. Все из-за сна этого дурацкого! Никогда ей эротика не снилась, и вот здравствуйте. Прямо во всех деталях, с подробностями.

Северян в бане, она вместе с ним. Лунницы на шее нет, одежды на теле тоже. Зато есть дикое желание вымыть сидящего перед ней громилу. Собой.

И Василиса мыла, терлась и грудью, и животом... Чуть не кончила! А этот скот вдруг Елену Прекрасную вспомнил! И, главное ведь, ни звука не произнес, но Василиса почувствовала. Обиделась, конечно. Да так, что до сих пор хочется подойти, треснуть этого переростка котомкой по башке и заорать в лицо о том, что эта брильянтовая краля любит только себя! А его использует! Но Василиса молчала.

Северян тоже. Он с самого утра был не в духе. Хмурился больше обычного, а напоследок чуть не сожрал кабатчика за то, что тот принес дрянной отвар. Велел заменить его на сухие травы. Рыжий пенек злобно щурился, но спорить с разъяренной громадиной не рискнул. Ещё пирогов в дорогу выдал.

На мысль о еде в желудке голодно заурчало.

— Скоро уже остановимся, — не оборачиваясь, бросил Северян, — Тропка нынче добрая.

— В каком смысле?

— В том самом, что ежели по человечьей дороге версту пройдешь, то по лесной в разы более.

Василиса озадаченно почесала голову:

— Значит мы быстро движемся? А другие так могут?

— Дикие все могут, а челоек в одиночку нет. Поэтому нас так тяжело поймать в лесу. Не единожды люди пробовали, войска посылали. Ничего у них не вышло, кровь только зря пролили, а мой народ остался непокоренным... Ну вот, хорошая прогалина.

И Северян махнул рукой на крохотный пятачок между тремя соснами. Четвертая лежала поперек, как раз удобно будет сидеть.

— Принеси веток и огонь разведи, — приказал в привычной уже господской манере.

И стал раздеваться.

Василиса рысью бросилась исполнять приказ. Спокойно смотреть на мужчину после того, что ей снилось, она не могла. Впрочем, до этого тоже. За спиной тихо фыркнули. И все. Василиса обернулась, но медведя уже и след простыл.

Жаль. Она бы не отказалась рассмотреть его поближе.

Василиса нагнулась, поднимая первую ветку. А мишка у него красивый! Пушистый такой, плюшевый… Вторая ветка отправилась вслед за первой. И мордашка симпатичная. Когда не рычит, конечно. Василиса снова потянулась к земле. Вот бы его погладить! А если повезёт, то и потискать немножечко.

— Берегись! — ударил из-за деревьев смутно знакомый голос.

И ей навстречу выскочили несколько волков. От неожиданности Василиса села на задницу. А волки громадными прыжками бросились к ней. Это конец! Но вдруг им наперерез метнулся огромный рыжий кот. И, вздыбив шерсть, зашипел на весь лес. Волки ненадолго замешкались. А Василиса, заорав во все горло, белкой взвилась на ближайшую сосну. Вовремя! Серые тени окружили дерево и дружно оскалились.

— Х-хорошие с-собачки… — прозаикалась Василиса, крепче стискивая ветку.

Собачки злобно рявкнули. Они были очень недовольны, что добыча ушла из-под носа. Точнее, ее увели… Василиса вздрогнула. Это же Ладимир помог! Но где он сам?! Неужели… все? По коже деранул озноб. Набрав полную грудь воздуха, Василиса крикнула:

— Ладимир!

— Р-р-ра! — ответил ей медвежий рев.

Волки как-то по поросячьи взвизгнули и бросились врассыпную. Далеко не убежали. Василиса и представить не могла, что медведи способны двигаться настолько быстро. Один волк шмякнулся о ту же сосну, на которой она сидела, и остался лежать. Два других были настигнуты чуть дальше: скулеж, хруст — и готово. Остальные получили фору. Ненадолго.

Меховая торпеда бесшумно скрылась в чаще, и через минуту оттуда раздался дикий скулеж и вой. Василиса злорадно усмехнулась. А через секунду кричала уже она. Под деревом вместо волка лежал… лежало… Что это такое вообще?! Весь в проплешинах, с полузвериной мордой, хвостом, когтями и… Ой, плохо ей, плохо!

К горлу подкатила тошнота. Василиса отвернулась, только бы не видеть изломанного уродца. Но это не помогло — ее все-таки вытошнило.

— Малахольный, — зарычали совсем рядом.

А вот и Северян собственной персоной… Как хорошо.

— Уб-бери… ик!

И Василиса зажала рот ладонью. К счастью, в этот раз лесной князь не стал ее воспитывать. Послышалось тихое шуршание, а потом рокочущее:

— Слазь!

Василиса кое-как слезла. И тут же оказалась прижатой к дереву. А князь навис сверху. Глаза полыхают, клыки оскалены.

— Ладимир тут?!

Василиса кивнула:

— Д-да... Он меня спас.

Северян отшатнулся, как будто она его ударила.

— Выходи, котячья шкур-р-ра, — зарычал злее прежнего.

Ладимир вышел, держась за окровавленное плечо. Василиса охнула. А Северян шагнул вперед.

— Смотрю, ты глухой стал. Ну так не обессудь.

И стиснул кулаки. Ой, беда!

Василиса бросилась к князю и не придумала ничего лучше, чем бухнуться на колени и молитвенно сложить руки.

— Он спас меня, господин! Не побоялся против волков выйти. Разве в твоём сердце нет хоть чуточки места для справедливости? Разве храбрость Ладимира достойна тумаков? Ну так убей меня тоже! Я ведь для тебя вроде надоедливой мошки, ни к чему не способный…

И, понурив голову, Василиса расплакалась. Наверное, от стресса. Она это понимала мозгами, но остановиться не могла. Слезы катились без остановки, а тело сотрясала дрожь.

— Будет сырость разводить, — проворчали над головой.

И на плечи упала пахнущая зверем накидка. Слезы резко закончились, как будто краник перекрыли. А Северян подхватил ее под руку и заставил подняться.

— Мужику слезы лить — последнее дел! — прикрикнул на нее.

А сам будто смутился. Василиса поскорее спрятала нос в опушку и тихо-тихо ответила:

— Прости, господин.

Северян шумно вздохнул.

— Малахольный... — И повернулся к Ладимиру: — Говори, что хотел.

Оборотень чуть склонил голову:

— Три твоих соперника союз меж собой заключили. Думают тебя со свету сжить, как только ты все, что княжна загадывала, достанешь.

Северян скрестил руки на могучей груди:

— Не удивил.

— Так может, тебя удивит то, что Шурале Батыр мертвую воду достал?..

Северян ругнулся так, что Василиса покраснела. Однако, как богат русский язык…

— …А Иван-боярский сын разжился на меч-кладенец…

К ругани добавился медвежий рык. Эффектно.

— …Но всех усерднее Бова Королевич. Он Сивку-бурку ради такого дела позвал. А ведь конь ему третий раз служит, больше на зов не придет.

Северян треснул по сосне кулаком так, что дерево хрустнул. Василиса втянула голову в плечи. Мало ли.

— Троих конь не подымет! — крикнул зло.

— Нет, но двое сесть могут, а потом всадник за третьим вернется.

— Твоя правда.

И Северян крепко потер подбородок, а Ладимир тихонечко подмигнул, мол, спасибо, что заступилась. Василиса кивнула. Ей было приятно отплатить добром этому удивительно милому оборотню. Но вот странно, нагота Ладимира смущала лишь чуточку, а вот когда взгляд падал на Северяна — дыхание перехватывало.

Василиса уставилась на шишки под ногами. Так безопаснее.

— Позволь мне идти с вами, — нарушил затянувшееся молчание Ладимир.

— Нет.

Василиса вздрогнула и оторвала взгляд от земли.

— Но, господин…

— А ты молчи, Васька. И впредь на слезы не уповай, — насупился лесной баран. И снова поглядел на Ладимира. — Тебя я выслушал, благодарность за спасение мальца сказал. А теперь — убирайся.

По красивому лицу Ладимира скользнула тень, но, поклонившись, он грудью упал оземь и превратился в лесного кота.

Изящный прыжок — и на полянке стало пусто. Василиса с тоской глянула на деревья, за которыми скрылся кот. А потом на мрачного Северяна.

— Он мог нам помочь!

— Мог.

— Так надо было его оставить! Эти трое, и… и нас тоже трое!

— Нет.

— Но почему?!

— Потому что сестру мою убил.

Василиса охнула. А Северян направился к вещам, чтобы одеться.