Помощница для князя оборотней

Глава 18

Северян

В чувство его привела горячая ругань.

— Когда пена появится, сразу снимай… — напутствовал тонкий голосок. Дите, что ли? — А не как в прошлый раз!

— Да знаю я… — ворчал мужик постарше.

— Знает он! — не сдавался малец. — А отвар испортил!

— Ничего я не портил…

— Он горький был!

— Ну так сам попробуй!

— Вот и попробую!

После этих слов Северяна как обухом по голове стукнуло. Так это ж Васька и Ладимир… А где девица? Тут она была, зверь чуял! Северян дернулся, и спор тут же утих.

— Никак в себя пришел.

— Ой, хоть бы!

В мальчишечьем голосе дрожала неподдельная тревога. Северян приоткрыл глаза и тут же зажмурился — ярко! А на лоб шлепнулось холодное.

— Лежи-лежи! — принялся увещевать малец. — Ты еще слаб, раны не все затянулись…

Раны? Ах да… Северян помнил, как языки пламени жадно лизали кожу, пока он собирал жемчуг с берега. Зелье Кощуна едва держало пламя… Каждый миг был на вес золота. Но вместо того, чтобы уйти, Северян с жадностью греб жемчуг. Где он?!

Рука сама схватилась за грудь — тут мешок висел!

А Васька как фыркнет:

— Не трясись, господин. Твою добычу мы спрятали в котомку, даже глазком не взглянули.

И отвернулся. Северян обругал себя за дурость.

— Прости, Васят… к-ха! — и закашлялся от натуги.

Юнец подал ему воды. Северян выпил все до капельки. А потом еще дважды. И стало бы ему совсем хорошо, но унявшаяся на миг тревога вновь терзала сердце. Разве так бывает, чтобы аромат, который ему всего лишь снился, вдруг успокоил бушевавшее в крови пламя?

Нет, не ворожба это, а милость богини. Не зря он зелье Кощуна оставил до лучших времен. А иначе бы смерть пришла... Северян вновь растер грудь. Ох, нехорошо ему… Заметив, как он вздыхает, Васька принахмурился белесые брови.

— Лег бы ты, князь. Хоть заживает на тебе быстро, но отдых нужен.

Северян послушно улегся на подстилку. Малец прав — надо как следует выспаться. Может, в грезах он снова увидит свою спасительницу.

Как только князь уснул, Василиса шепнула Ладимиру:

— Не могу больше. Глаза слипаются.

И ведь навалилось как будто в один миг! Кофе бы сейчас выпить. А лучше пустынника. Ладимир чуть слышно вздохнул.

— Отдохни, конечно. Всю ночь промаялся.

Вот именно! И было бы ради кого!

Василиса метнула ненавидящий взгляд в князя. Вместо благодарности он первым делом вспомнил жемчужины! Ну кто бы сомневался! Без них доступ к комиссарскому телу Елены Прекрасной закрыт.

Василиса улеглась на подстилку и накрылась кафтаном с головой. Обидно до слез! Она тут больше суток хороводы над князем водила — только бы не помер — перетряслась вся! А он… Хватит! Пальцем больше для этой лесной скотины не шевельнёт. Пусть сам выкручивается.

И она уснула.

А снился ей медведь. Зверь шумно сопел носом, тыкался ей то в шею, то в щеку, но Василиса отворачивалась.

— Уходи! Видеть тебя не желаю!

— Ур-р-р, — жалобно вздыхал зверь. — Гр-р-р…

— Козел неблагодарный, вот ты кто! Чтобы я ещё хоть раз…

А медведь засопел пуще прежнего. То лапой обнять пытался, то под локоть сунуться. Но теперь ее этим не разжалобить!

— Княжну свою драгоценную облизывай! — крикнула Василиса в сердцах. — Смотри только, жемчужиной не подавись!

И все пропало. Василиса распахнула глаза, но ничего не увидела — слишком темно было вокруг. Только выл ветер в скалах и чуть слышно стонал князь. Наверное, ему было больно… Но Василисе тоже. В груди пекло до злых слез. Сон не уменьшил ее обиду, наоборот, кажется сделал только больше.

А рядом послышались осторожные шаги. Ладимир подошёл к князю сменить повязки. Вот и хорошо, пусть ухаживает, а она еще немного поспит.

Северян

Северян лежал на боку и угрюмо смотрел на плясавшие языки пламени.

Сбылось его горячее желание — снова дивный сон видел. А только радости от этого никакой. Обиделась на него девица — поняла, ради кого он столько жемчуга набрал. Сначала долго плакала, отпихивала от себя, а потом и вовсе пропала.

А перед этим отправила к княжне и велела жемчужиной не подаваться…

Северян стиснул зубы, удерживая рвавшийся из груди рык. Ведь и правда ушла! Он чуял — не вернётся более, и зелье Кощуна пить теперь не надо. Радоваться бы, так от чего же тошно до немого крика? Аж сил терпеть нет... Упёршись локтем в землю, Северян попробовал сесть.

Рядом тут же оказался Ладимир.

— Не надо, князь. Ты слаб.

— Сгинь.

И убивец отступил, не стал спорить. Северян, собравшись с силами, встал. И тут же обратно сел. В груди зародился недовольный рык — благословленный Деваной слабее кутенка! А Ладимир опять голос подал:

— Скажи, что мне сделать. Я подсоблю.

— Глаза не мозоль, — буркнул в ответ и снова лег.

На душе кошки скребли.

Прогнать бы котячью шкуру взашей, но мысли сейчас были о другом.

Обидел он девицу своим старанием ради другой. И Ваську тоже задел! Мальчонка, видать, дневал и ночевал около немощного, а Северян ему про жемчуг. Всякому неприятно станет! Надо будет искупить вину. И есть у него одна мыслишка! А вот про то, как вернуть девицу, ни одной толковой думки не было. Разве что зелье Кощуна в огонь кинуть… От этих мыслей Северян вздрогнул и распахнул глаза.

И вовремя! Над Васькой застыл разбойник! С ножом!

Василиса только задремала! И вдруг рев, крики, грохот, звон метала о камень! Она чуть в костер не сиганула спросонок.

А над головой мелькнуло что-то темное и большое. Медведь! Василиса взвизгнула, прижимаясь к земле, и чуть не хлопнулась в обморок, услышав противный хруст ломавшихся костей и дикий крик, переходящий в бульканье... Северян кого-то грыз!

Василиса икнула, зажимая рот ладонью. Неужели опять мутанты? То есть полузвери? Или как их… Отступники! Ой, голова кружится…

— Гр-а-а! — взревел медведь.

— Хсш-ш-ш! — вторило ему кошачье шипение.

И Ладимир тут?!

Ее мыслям вторило угрожающее урчание. И хоть кот гораздо меньше медведя, но Василиса хорошо помнила, насколько опасны могут быть рассерженные Барсики. К тому же такие крупные, как Ладимир.

В общем, через минуту на поляне снова стало тихо. Василиса приоткрыла один глаз и сразу же отвернулась…

— Ой, мамочки, — шепнула, отчаянно пытаясь вытравить из памяти то, что когда-то называлось человеком.

Но северян, очевидно, решил ее добить.

— Разбойники это, Васятка. Как думаешь, за кем пришли?

— Н-не знаю…

— Вот и я не знаю, — согласился с ней лесной князь. — Может, меня обессиленного убрать хотели, а может, им ты занадобился…

Василиса вздрогнула.

— В княжьем тереме меня пытались схватить…

И замолчала. А Северян задумчиво потер опаленную бороду. Его глаза опять светились, а тонкая кожа на заживших ожогах, казалось, от вот-вот лопнет из-за бугрившихся от напряжения мышц.

— Видел их лица?

— Нет.

— Хм…

И замолк. Только глаза разгорелись ярче. Ладимир тоже молчал. И под эту оглушающую тишину Василиса отчетливо поняла — в терем ей путь заказан. Ее или убьют, или пошлют непонятно куда для обучения и там все равно убьют.

— Нам надо уходить обратно в лес, — первым нарушил молчание Северян. — Там сила богини, спокойней будет.

И недовольно глянул на Ладимира. Тот понурил голову.

— Я ж только до ветру отошел… Прижало, сил никаких нет.

Но князю эти оправдания были до лампочки. Василиса шкурой чувствовала, он в шаге от того, чтобы прогнать Ладимир.

— Без него я бы не справился, князь, — сказала тихо.

Северян метнул в нее огненный взгляд, но шумно выдохнул и буркнул:

— Шевелись, котячью шкура.

Ну хоть не облезлая, и то хорошо! Ладимир заметно расслабился.

— Как прикажешь, князь.

И, не скрываясь, кивнул Василисе, мол, спасибо. Василиса улыбнулась. Она была рада, что Северян всё-таки смягчился. Может, совсем отойдет и, если не поймет, то хоть избавится от ненависти.

А князь, связав покрепче мешок, закинул на обожжённые плечи и взглянул на Василису:

— Как устроимся на новом месте, спасть ложись, — велел не терпящим возражения тоном.

— Но…

— Это приказ.

Чурбан бесчувственный! Но Василиса кивнула. Ей нужно отдохнуть. А заодно попробовать разобраться, кто же мог подослать убийц.

(несколько дней спустя)

Настасья

— Ах ты, дурища толстомордая! Я тебе что велел, а?! Что приказывал?!

Гневному рыку Игната вторил звук удара и визг матушки. Отчим кулаков не жалел, сыпал от души. А Настасья жалась к стенке и молилась всем богам, чтобы под горячую руку не подвернуться.

Наконец, крики затихли. Матушка только хрипела, как овца на последнем издыхании.

— Ежели девку воеводе не вернем, то из моего дома тебя бездыханную вынесут, — пригрозил напоследок отчим. И добавил: — А сынок твой ненаглядный в солдаты пойдет, Настьку же на Веселую улицу отошлю.

Вот тут у Настасьи сердце в пятки и рухнуло. Не шутил Игнат, готов был продать ее в кабацкие дома на потеху любому, у кого медяшка есть. Более не слушая причитаний матушки, Настасья бросилась вон.

А в горнице ее ждало новое лихо. Княжья чернавка с вестью прибежала.

— Госпожа! — бухнулась в ноги девка. — Не вели казнить… Дурные вести!

И рассказала, что уж который день Одарка не получает весточки от нанятых ею работников. А это значит одно: попались разбойники под лапу лесному выродку.

От страха и злости Настасья едва ли волосы не драла. Но делать нечего. Раз убивцы дело не решили, то придется на поклон к другим силам идти. Сердце на миг заледенело, будто его сжали костлявые пальцы Мораны, и тут же застучало сильнее, когда перед глазами встал образ любимого.

Ее только! Никому не отдаст. И Настасья села за стол и принялась выводить руны на тоненьком листке кожи. Один раз Яга подсобила, может, и во второй не откажет.