Помощница для князя оборотней

Глава 2

Василиса очень старалась не заснуть. Исподволь наблюдала за сновавшими у постели служанками, прислушивалась к их разговорам в надежде почерпнуть больше информации, и невольно знакомилась с местным бытом.

Ведь сколько ни крепись, а в туалет все-равно захочешь. И, вопреки ее ожиданиям, он оказался не в доме, а на улице. Домик по типу деревенского толчка, только вместо дырки — обитое тканью сидение и (какое счастье!) подобие вытяжки.

Запаха не было совсем.

И туалетной бумаги тоже. Вместо нее на полочке примостилась стопка нарезанных тряпок и кувшин. Путаясь в ворохе юбок, Василиса кое-как совершила «омовение».

— Чтоб вас всех с вашими платьями... - шипела, с трудом удерживая жесткую ткань. — Хоть бы трусы дали…

Но нижнее белье ей или забыли выдать, или его тут не существовало вовсе. Василиса склонялась к последнему варианту. Ведь для того, чтобы вывести ее «до ветру», девки натащили кучу разнообразной одежды. Но выбрали из пестрого вороха самое невзрачное, потому что «нечего доброе платье марать».

Да и черт с ним.

Гораздо больше Василису интересовала окружающая ее обстановка. Которая оказалась в прямом смысле слова фантастической. Василиса даже глаза протерла, но огромные дома никуда не исчезли. Выполненные из камня и дерева, они утопали в зелени роскошных садов. С правой и с левой стороны поселения высились густо заросшие холмы, между которыми вились светлые ленты водопадов. Завершало картину самый живописный закат, который Василисе доводилось видеть. А воздух… Живой нектар, не меньше!

— Новая Зеландия в славянском стиле, — пробормотала, оглядываясь по сторонам.

Но служанки не разделяли ее восторга. Пихнули в плечи и потребовали «шевелить копытами». Василисе ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Еще одно избиение не входило в ее планы, а вот побег — очень даже.

Поэтому до вечера она вела себя тише воды ниже травы.

А когда к ней снова заглянула купчиха, Василиса даже заставила себя с испуганным видом выслушать очередную порцию брани. Разодетая в шелка хавронья осталась довольна и ушла, задрав рыло.

Замечательно!

Василиса хотела скорее разобраться с этим дерьмом, и единственной ее надеждой была «милостивая госпожа Настасья» — именно так о ней шептались служанки.

Поэтому, когда настала ночь, Василиса только притворилась спящей. Но долго ждать не пришлось. Дверь тихонько скрипнула, и на пороге появилась ее спасительница.

— Сестрица моя! — кинулась к Василисе. — На вот! — И надела ей на шею амулет.

Василиса автоматически перехватила неожиданный подарок и чуть не вскрикнула — выкованный из серебра полумесяц тускло светился, и этот свет никак не мог быть отражением огня тусклой лампадки, теплившейся у окна.

— Это сильный оберег, — шепнула Настасья, сжимая Василисину руку так, что кости захрустели. — Пока носишь его — под защитой будешь. А теперь слушай внимательно: как я уйду, то выберись потихоньку из горницы и ступай себе бочком до черного хода — там сквозь калитку и прошмыгнешь. Псам я дурмана в питье подлила, петельки жиром топленым смазала — пройдешь, поди. А как выпорхнешь голубкой белокрылой, так лети по околице до конюшен соседа нашего — Ивана Скоробогатько, а потом заворачивай к Чеканной улице, да все пряменько и пряменько ступай. Только кабаков остерегайся! Нынче-то, сама знаешь, времена неспокойные. Поняла?

Ни черта не поняла. Но Настасью это не волновало. Придушив растерянную Василису в объятиях, она снова взялась за наставление.

— А как минуешь головную улицу, так сверни у ворот княжеского терема налево… К поварным горницам…

Куда?!

-...Там тебя поджидает моя верная прислужница — Одарка. Помнишь, квёленькая такая, а личико — ну чисто дроздовое яйцо: все в пятнышках…

Дроздов Василиса знала. Одарку — нет.

— …Помнишь-помнишь, — успокаивающе пропела Настасья. — Хорошая девка, надежная. Она тебя устроит лучше некуда, будешь как сыр в масле кататься. До обеда спи, после — гуляй себе по терему княжны нашей, Елены Прекрасной…

О! А про эту дамочку Василиса кое-что помнила. Из сказок.

— …благослови ее Лада, — певуче продолжила Настасья. — Народу там нынче много, женихов полный терем, авось и тебе кто приглянется. Всяко лучше, чем за постылого воеводу замуж!..

Так вот из-за чего весь сыр-бор! Василиса-то, оказывается, невеста! Какой кошмар...

— …А теперь на вот. — И Настасья пихнула ей в руки мягкий сверток. — Тут платье подходящее, наденешь его — и беги скорее, козочка моя…

Девица громко шмыгнула носом, еще разок утопила Василису в своей пышной груди и сбежала, причитая о милой сестрице и ее нелегкой девичьей судьбе.

А Василиса осталась сидеть, изо всех сил пытаясь осознать: что это такое сейчас было? И куда ей идти? Какой-то задний двор — где он вообще? — калитка, потом конюшни и терем… княжий. Это, наверное, то большое здание на холме, с обилием скатных крыш и воздушных башенок. Но до него километра два, не меньше!

Еще и амулет этот странный… Василиса поежилась. Может, его чем-то натерли? Осторожно подцепив тонкозвенную цепочку, она оглядела подвеску более тщательно. Определенно, это было серебро. Рога полумесяца смотрели вниз, и от одного к другому тянулась вязь рун, которая и источала тусклый свет. Василиса осторожно поскребла знаки ноготком, но ничего не изменилось.

Ладно, потом разберется.

Спрятав подвеску за пазуху, она развернула сверток.

Ого! Да тут штаны! И рубаха… Василиса быстренько примерила обновки. Вроде неплохо, ее размерчик. Только что с косой делать? Василиса попробовала обернуть толстенный золотой канат вокруг головы, но в итоге плюнула и просто запихнула за шиворот.

Так сойдет.

Ну, в путь…

Василиса шагнула к двери, но в последний момент передумала — мало ли кто ей встретится: стражники какие-нибудь или, того хуже, прыщавенький сводный братец. Василису передернуло от отвращения. Нет уж, лучше через окно. Благо тут первый этаж — не разобьёшься.

Крепче подоткнув рубаху, она распахнула ставни и пролезла через раму. А темнота-то вокруг какая! Хоть глаз выколи! Но делать нечего. Крадучись, Василиса завернула за угол и почти на ощупь начала пробираться туда, где, по ее мнению, мог находиться задний двор.

И почти сразу уткнулась носом в ограду.

Да что ж ты будешь делать!

Чертыхнувшись, она ощупала плотно подогнанные друг к другу столбы. А что если перелезть? Иначе она до утра не выберется. Немного подумав, Василиса достала из-за пазухи косу и начала распутывать ленту. Она длиння, должно хватить для импровизированного лассо.

Но накинуть петлю на заостренную верхушку столба оказалось не так-то просто. Василиса промучилась, наверное, полчаса, но результат того стоил.

Оставалось самое тяжелое… Скинув неудобные сапожки, она принялась карабкаться наверх. Это было ужасно сложно! Руки не держали, ноги соскальзывали, еще и темно! Василиса срывалась раза три, не меньше! Но упорно начинала заново. Ей нужно это сделать! Без вариантов.

— Эй! — грохнуло вдруг совсем рядом. — Кому енто не спится?!

Василиса белкой взлетела на ограду и с треском рухнула вниз. Удара о землю не почувствовала. Подскочив на ноги, бросилась прочь. Из-за забора послышалась ругань и крики «Держи вора!»

О господи, только погони ей не хватало!

Василиса припустила во все лопатки. Дыхание моментально сбилось, в боку закололо, босая ступня угодила на что-то острое — аж искры из глаз посыпались, но Василиса бежала и бежала, петляя по улочкам. До тех пор, пока не выскочила на более-менее освещённое пространство.

— Ч-черт… — прохрипела, ныряя в тень.

И, прижавшись к забору, внимательно осмотрелась. Очевидно, это кабаки, про которые говорила Настасья. Вокруг мощеной площади сгрудилось по меньшей мере десяток домов с распахнутыми окнами и дверями, около которых толклись мужики. Слышалась ругань, музыка, а кое-где и шум драки.

Да уж… Только пьяного быдла ей не хватало.

Но делать нечего. Василиса глубоко вздохнула, пытаясь унять бешенный стук сердца, и по шажочку начала пробираться вдоль ограды. От страха колени подгибались, казалось, что сейчас на нее бросятся и отволокут в ближайший закуток, чтобы как следует развлечься. Но прошла минута, другая, а на Василису никто не обращал внимания. Вот и ладненько, вот и хорошо…

Она мышкой шмыгнула мимо первой двери и, притаившись за углом, прислушалась. Вроде обошлось. Никто не тыкал в нее пальцем и не орал «ловите девку».

Приободрившись, Василиса уже увереннее прошла второй открытый участок. И снова удачно. Осталось еще две перебежки.

Но на полпути Василису чуть не снесла группа вышедших из кабака мужиков.

— В стор-р-рону! — рявкнул на Василису один, самый огромный.

Василиса резво отпрыгнула. Попасть под горячую руку такого великана — это подписать себе смертный приговор. Но громилу не интересовала незнакомая девица. Он отошел к центру мощеной площади и одним движением стянул с себя рубаху.

А Василиса вместо того, чтобы бежать, застыла с открытым ртом.

Нда-а-а… Хорош стервец! Такого только в боевиках снимать. В роли самого крутого спецназовца. К жестким чертам лица прилагалась отменная фигура. Какие плечи! Какие бицепсы! А грудь? Настоящее искушение для женских взглядов! На такую хочется прилечь. Провести пальчиком по литым мышцам — и пусть весь мир подождет.

А мужик лениво размял шею и усмехнулся:

— Ну, кто там первый?

От толпы отделилось трое. Тоже крепкие и высокие, но не такие, как этот Илья Муромец.

— Остерегся бы ты, Северян, — задиристо швырнул один. — Чай, не по своей земле ходишь.

Громила чуть заметно склонил голову.

— Не по своей, да. Покамест.

По толпе пронесся злой шепоток.

— Никогда тебе, медведю косолапому, в княжий терем не влезть! — крикнул кто-то.

И началась драка.

Василиса сделала шаг назад — лучшего момента для побега не придумаешь! Но снова остановилась, как зачарованная наблюдая за побоищем.

Тройка храбрецов бросилась на великана, как свора шавок на волкодава. Северян отмахнулся, и один из нападавших влетел в стену кабака. Василиса мысленно присвистнула. Вот это силища! И правда медведь…

А из толпы вдруг выскочили еще трое. Итого пять, если не считать контуженного.

Василиса возмущенно ахнула — это же нечестно! Но честность никого не интересовала. Все пятеро напали на одного. Северян отпрыгнул в сторону с грацией, не свойственной мужику таких габаритов, и пару раз ударил. Еще двое прилегли под кустиком.

Зато очухался контуженный. Держась за стенку, он поднялся на ноги и достал из-за голенища сапога нож.

— Берегись! — взвизгнула Василиса.

Северян услышал. Метнув в ее сторону острый взгляд, развернулся и четко поставленным ударом отправил контуженного обратно в нирвану.

— Ах ты, паскудник мелкий! — хором взревели мужики. — Косолапому помогать?!

И бросились к ней. Василиса от них. Но куда ей, хроменькой. В спину прилетел тычок. Василиса рухнула, пытаясь сгруппироваться, но под ребра пнули так, что дыхание вышибло.

— Не тр-р-рожь мальчонку! — зарычал Северян.

Но оплеухи и удары сыпались на нее один за другим. Трусливое шакалье вымещало злобу на беспомощной. И помереть бы Василисе прям тут, у кабаков в дорожной пыли, но земля резко ушла вниз. Взвалив ее на плечо, как мешок с травой, громила рявкнул:

— Держись! — и понесся прочь.

Ой, мамочки! Лучше бы ее били! Василиса изо всех сил пыталась уцепиться за голую мужскую спину, но ни черта не получалось! Ее трясло, швыряло из стороны в сторону и снова трясло.

— Смир-р-рно сиди! — рявкнул на нее богатырь и прыгнул.

Василиса заорала — ее ребра!

Но садист не останавливался. Бежал до тех пор, пока погоня не отстала. Наверное… Василиса уже ничего не соображала. И когда ее снова поставили на ноги, упала, как подкошенная.

— Экий ты квёлый, — заворчал мужик. — Еще Моране душу отдашь…

Богине смерти, что ли? Это можно… Прям сейчас. Василиса обессиленно прикрыла глаза.

— Тьфу! Лядащий!

И ее снова взвалили на плечо. О нет, только не это!

Но, слава богу, на этот раз мужик просто шел, а не бежал, да и то недолго. Принес ее к какому-то ручейку и усадил под дерево на скамеечку.

— Ай! — заорала Василиса, когда на нее плеснули водой. — Обалдел, что ли?!

А громила как фыркнет:

— Ну вот, теперь другое дело! Как тебя звать, малец?

Мале… кто?! Ее приняли за мальчика, что ли?!

— Э-э-э… — промычала, не зная, как ответить.

А мужик добродушно усмехнулся и хлопнул ее по плечу так, что Василиса чуть с лавки не улетела.

— Не р-р-робей, отр-р-рок.

Господи… А чего он рычит-то? И без того страшно. Василиса потерла ноющие виски, собираясь с мыслями, и все-таки рискнула:

— Я В-ва... Васи… л, кх-х-х… — закашлялась вдруг.

Но мужику и этого хватило.

— Васька, что ли? — протянул, оглаживая короткую бороду. — А не рановато ли тебе, Васятка, на кабацкую улицу заглядывать? Безусый еще…

Конечно, безусый! Она же девушка! Этакую косищу в запястье толщиной только слепой не заметит! Василиса сдула с лица прядку и выдала очередной набор звуков:

— Так я это… ну…

— От мамки сбежал?

— Кхм-м-м… Сбежал, да. Меня там… били.

И снова повисла тишина. Было слышно только глубокое и часто дыхание громилы. Как будто зверь принюхивался.

— Не врешь вроде, — протянул, наконец. — Но темнишь что-то.

Черт! Ей перестал нравиться этот допрос! Вдруг громила разозлится и прикопает ее где-нибудь под кустиком?

— Я вас боюсь, — созналась тихонько.

Мужик зыркнул по сторонам и снова уставился на Василису.

— Никак тебе голову отшибло? Кроме нас, нет никого.

У них не принято обращение на «вы»? Вот она дура!

— В живот больше били, — попыталась переключить его внимание. — Все кишки болят.

Но вместо жалости получила строгое:

— Вдругорядь не лезь!

А вот сейчас обидно стало. Василиса подскочила с лавки, охнула, схватилась за ребра и поковыляла прочь. Вернее, попыталась, но ее тут же усадили обратно, еще и леща отвесили.

— Совсем охренел руки распускать?! — взвизгнула и от злости саданула в ответ.

Как будто в камень ударила! А мужик снова хохотнул.

— А ты не из пугливых. Да только ежели еще хоть раз меня заденешь, то получишь как должно. Не посмотрю, что дите горькое.

— Я уже взрослый! — огрызнулась Василиса, но на всякий случай немного отодвинулась.

А мужик снова о чем-то задумался, покручивая бороду. Ой, нехорошо… Ей бы сбежать, но громила догонит в два счета. Да и куда идти? Топографический кретинизм — это прямо про нее.

— Со мной пойдешь! — рявкнул вдруг мужик.

Василиса чуть не застонала. Да что ж ей так не везет?

— …Проведу тебя до терема. Мальчишка ты бойкий, авось к стрельцам пристроишься. Князь как раз новых ищет...

А со старыми что стало? Но Василиса крепче прикусила язык и кивнула: терем — это хорошо. Это ей и нужно.

-...Ну пойдем, что ли.

И, развернувшись, громила зашагал прочь. А Василиса похромала следом за мужчиной. От боли в израненных ногах и отбитых кишках слезы наворачивались, но она терпела. Очень долго терпела.

До тех пор, пока ноги вдруг не подломились. Но удара о землю Василиса уже не почувствовала.