Попаданка. Одержимость Короля

Глава 12. Девка пахнет девкой

Анна:

Я почти не дышу, глядя в эти мерцающие синевой глаза-сапфиры. Они так близко, что в голове почти не остается мыслей. Лишь одна единственная бьется где-то в закоулках разума раненной птицей: “Он ведь король! Ты не имеешь права так на него глазеть! Не имеешь права быть так близко!”.

А его взгляд почему-то опускается ниже. К моим губам, и тут я вовсе застываю. Уже даже не чувствую кончиков пальцев. От волнения закусываю губу, и глаза-сапфиры наполняются каким-то необузданным пугающим огнем.

— Прошу простить мне глупость, Ваше Величество! — выпаливаю я, отлетев от него как от огня, но его огонь остается и все еще пылает внутри меня.

Тут же склоняю голову и возобновляю отчаянные попытки зацепить эту скользкую вуаль. Получается, хвала богам!

— Здесь душно. — выдает правитель севшим голосом, а я замечаю, как он нервными рывками ослабляет белоснежный, накрахмаленный ворот рубашки, оголяя участок бронзовой кожи.

Затем распахивает двери на балкон, и потоки прохладного воздуха, тут же врываются в покои, разгоняя дорогие светлые тюли, и остужая мою плоть.

Король не раздумывая выходит на балкон. А мне что делать? Идти за ним? Стоять здесь?

Боги, ну почему мне не выпала возможность лечить какого-нибудь лорда? Тому хоть вопросы можно задавать. А с королем, коль сам не велит, заговаривать нельзя. Тем более простолюдинке, как мне. Тем более женщине.

А где-то в душе мне так хочется набраться смелости и говорить. Говорить все, что думаю. И чтобы говорила не только я. Чтобы говорить могла любая в этом мире, независимо от рода и гендерной принадлежности.

Я даже допускаю мысль, а вдруг боги дали это тело и магию именно мне не только ради спасения правителя. А чтобы мой настоящий мир, где люди равны, где есть право голоса, пришел сюда вместе со мной. А я только и делаю, что молчу.

— Дарвелл сказал, что поможет определиться с системой лечения, — выдает король, и поскольку я его почти не слышу, считаю все же нужным подойти.

О боги! Какая же здесь красота.

Едва выйдя на этот балкон и охватив взглядом невероятно вдохновляющий вид, на секунду забываю, зачем вообще сюда пошла.

— Вы уже приступили? — продолжает король, к счастью, не заметив, как у меня чуть не отвалилась челюсть.

— Да, Ваше Величество. Отец сейчас все подготавливает. С вашего позволения, он хотел бы забрать свои некоторые инструменты и писания из лавки. — стараюсь сделать голос хоть чуточку смелее.

— Знаю. Он сообщил в записке. — сообщает король и смолкает.

Опять это чувство неловкости и мысли, куда себя деть, чтобы не стоять тут как бесполезная ваза.

— Он будет готовить снадобья, что поддержат и усилят эффект моей магии. А я же должна буду латать вашу душу раз через сутки.

— Значит, сегодня ты целить не будешь? — делает вывод король.

— Мне нужно собрать силы, Ваше Величество.

— Хорошо. Собирай. И эти руки, — он указывает взглядом на мои ладони, сцепленные впереди. — Не вздумай их поранить. И еще. Никто ни при каких условиях не должен видеть твоего лица. Запомни в этот раз.

— Вы беспокоитесь, что кто-то примет меня за нее, если видит? — спрашиваю я, а сама все думаю о том, что если подобное произойдет, то тут не только будет скандал, но и начнется настоящая охота. Охота на меня.

Он хмурится. Кажется, я зря это сказала.

— Тебе не нужно знать, о чем я беспокоюсь. Используй либо артефакт, либо вуаль. И еще. Никто не должен узнать, чем именно вы с отцом здесь занимаетесь. Ты все поняла? Есть вопросы?

Есть и их много.

Что мне сказать, если кто-то, такой же наглый как тот министр пристанет с вопросом? Или, что меня ждет, когда недуг короля будет исцелен?

Смерть?

Хорошей жизни после дворца и своих визитов к королю мне, наверное, не видать. Хотя, кто знает?

Если подумать, то я и эти два года тут не жила. Не жила для себя. Зато искала смысл жизни в лечении людей. Теперь делаю то же самое, но уже, служа Его Величеству.

Боги, когда я стала такой запуганной и тихой, готовой плыть по течению не поднимая головы? Я даже не заметила, как этот новый мир меня поглотил и погнул.

С такими мыслями и покидаю покои короля.

В этот раз после встречи с ним мне куда спокойнее. Либо от того, что я уже устала трястись и бояться всего вокруг, либо от того, что вспомнила, какой смелой была раньше.

Боги, как же скучаю по прежней себе.

Так скучаю, что на глаза просятся слезы. Но мужчинам не пристало плакать, а я сейчас шурую к лекарне как раз под видом лакея, который не пришелся по вкусу королю.

И чего это он? Лицо Мии видеть не хочет. Женщинам исцелять нельзя. Сословием не угодила? Ну так за иллюзию кого-нибудь статусного могло еще сильнее влететь.

Вздыхаю и прощаюсь с придворной дамой. Ей ни к чему светиться во дворах лекарей, а мне не стоит вертеться возле нее, чтобы не вызвать лишних слухов и подозрений у потенциальных врагов.

Эх, знать бы еще кого тут опасаться. Однозначно того самого министра, что хотел сорвать с меня вуаль. Но он ведь не единственный враг. Кто еще?

Опять вздыхаю.

— Эй, мальчишка! — раздается за спиной.

Смотрю вперед, но никакого мальчишку не вижу.

— Лакей! Стой, я тебе говорю! — раздается уже прямо над ухом, а на плечо так неожиданно опускается чья-то тяжеленная рука, что я вздрагиваю.

Чудом не взвизгиваю, отскочив от незнакомца.

А незнакомец несколько ошарашенно вскидывает брови.

— Малой, ты чего пугаешься как девчонка?! — смотрит на меня высоченный блондин с квадратным подбородком.

Боги, почему у меня чувство, что я его где-то видела?

Хотя, откуда? На нем дорогие одежды, а знать к нам в лавку не заходила. Да и молод он для больного. Лет двадцать — двадцать пять?

— Я… кхм… я не слышал, как вы подошли, — выдаю я, на ходу изменив голос и сделав его более грубым, чтобы походил на мужской.

Незнакомец хмурится. Что? Плохо получилось? Или выкаченные на лоб глаза подводят?

Боги, да я же стою по струнке смирно как девчонка.

— Я тебя три раза окликал, как ты не слышал? — задает резонный вопрос блондин.

А я как-то больше не хочу рисковать маскировкой и болтать. По крайней мере, пока не отрепетирую мужскую речь.

Боги, а он стоит и ждет. Весь такой из себя, что если бы у короля были младшие братья, то за такового его и приняла бы, несмотря на другой цвет волос.

— Чего молчишь?!

— Вы чего-то хотели? — напрягаю голосовые связки, пытаясь выдавить хрипоту.

— Ты военного министра случаем тут не видел? Не знаешь, куда пошел?

Отрицательно мотаю головой.

— Ладно. Иди куда шел, — выдает он мне, вновь хлопнув по плечу так, что я чудом на ногах держусь.

Киваю, с трудом удерживаясь от желания потереть побаливающее плечо, и только разворачиваюсь, чтобы пойти своей дорогой, как шуруюсь из-за порыва ветра, ударившего прямо в лицо. Да так сильно, что глаза заслезились.

Ух. Сморгнув, наконец-то делаю шаг.

— А ну-ка стой! — в момент настигает блондин и еще через миг цепляется ценя пальцами за подбородок.

— Вы чего?! — отлетаю от него как от огня.

— То-то ты мне странным показался, — опасно щурится незнакомец. — Девка может хоть в лакея, хоть в стражника переодеться, но пахнуть все равно будет девкой.

Чего?!

Что он только что сказал?!

— Ты кто такая? Что тут замышляешь в чужом обличии?! Ну-ка снимай!