Попаданка. Одержимость Короля

Глава 28. Две чаши

— Она выглядит лучше. Ты уверен? — сомневается король.

— Это временное улучшение, Ваше Величество. Следующий приступ случится после заката. И он будет последним для нее.

— Другого пути нет? — их разговор пугает меня еще больше, а я все никак не могу вырваться из плена этой слабости. Ну же!

— Нет. Если бы был, я в непременно вам сообщил. Мы обязаны лишить ее магии.

— О чем вы говорите? — наконец-то, открываю глаза и тут же зажмуриваю.

Слишком яркий свет.

Как? Уже утро?

Нет, вижу сквозь ресницы, что солнце близится к зениту. Боги, сколько я “спала”?

— Анна, дорогая, ты очнулась! — спешит ко мне Дарвелл, а я вздрагиваю и отстраняюсь. Я больше не верю ему.

— Что значит, лишить меня магии? — смотрю на “отца” во все глаза, а он болезненно хмурится и уводит взгляд.

— Ты слышала, — вздыхает едва слышно, а затем вновь смотрит на меня, но слова из себя сейчас выдавить не может.

— Ты больше не сможешь исцелять. Зато будешь жива, — прерывает немую тишину король, и едва подняв на него взгляд, тут же жалею.

Лицо суровое, а в глазах — огонь решительности. Желваки играют, а пальцы хрустят в кулаках. Он злится?

На меня? За то, что все профукала? Переживает, что его “дефибриллятор” вот-вот накроется? Но разве это так?

Что лишить магии, что исцелиться, одно и то же, насколько я понимаю. И путь тот же самый.

Вздрагиваю от этой мысли.

Ничего не кончено…. Ничего….

— Ваше Величество, что вы прикажете? — преклоняет голову лекарь.

— Разве тут есть выбор? Подготовь все что нужно. В этот раз без ошибок, — строго нарекает король, и Дарвелл, склонив голову тотчас уходит.

Мне и слова больше не говорит, лишь кидает полный боли и тревог взгляд. Вот только как в это верить, когда он все это время обманывал меня? Использовал, чтобы вернуть в это тело Мию.

Разве я виновата, что очнулась здесь? Разве я об этом просила? Так почему же все беды сыпятся на меня одна за другой и им нет конца? Теперь даже союзников нет.

Все хотят ее, а я для них лишь инструмент. И для тоже!

Смотрю на короля, а он на меня. Злится, видя боль и бесправную ярость в моих глазах. Надо бы опустить взгляд, но я устала. Я так больше не могу!

Я живая, я чувствую. Мне больно! Мне обидно!

Отворачивается он. Сжимает кулаки до хруста. Злится?

Пусть злиться. Ибо у меня на это сил больше нет. У меня их кажется вообще не осталось. Да и к чему все эти тревоги и попытки, когда все одно к одному. Теперь еще и моя жизнь на кону.

А я уже не знаю, что хуже. Зато знаю, что мне нужно на воздух, пока я тут не разревелась.

— Зачем ты встаешь? Ты больна. — будто спиной видит, что я хочу сделать, и тут же оборачивается.

— Больна не мертва.

— Плохая шутка, учитывая обстоятельства. — весьма вспыльчиво реагирует Его Величество.

Боги, выглядит так, будто его моя жизнь заботит больше, чем саму меня.

Хотя, ему то в любом случае хорошо. Он свое исцеление получит. И вдобавок, в связи с обстоятельствами, и моя благодарность сверху теперь должна прилагаться, ведь так? Он же не даст мне умереть….

Вот только если бы не это все, я бы вообще не оказалась на пороге смерти!

От гневных мыслей отвлекает придворная дама с хороводом слуг, что с невербального позволения короля вносят блюда и расставляют на круглом столе.

— Тебе нужно поесть, — велит король и кивает слогам. Те сию секунду хватают меня под руки и чуть ли не несут к столу.

Думают, я ходить разучилась?

Осторожно усаживают на один из стульев, а второй занимает король.

Боги! Чего это он?!

— Что не так? Опять плохо? — дергается король, глядя на меня.

— Нет, — оторопело мотаю головой.

— Тогда ешь. Эту пищу посоветовал лекарь. Она придаст сил. Приступай.

— Здесь?

— Что не так?

— Не пристало ведь безродной сидеть за одним столом с королем.

— Ты видишь тут еще столы?

Не вижу, но такую как я и на пол посадить можно, разве не так? Тем более я скоро вообще никакой ценности для короля представлять не буду.

Так, наверное, выглядит судьба. Беги не беги, с все дороги ведут обратно к нему.

— Тебе нужны силы, чтобы бороться с болезнью. Ешь. — велит он, а мне кусок все равно в горло не лезет.

Все же отрезаю кусок отварного мяса и кладу в рот. Невероятно вкусно, но аппетит не появляется.

Меня мутит, и король велит слугам открыть двери настежь, чтобы впустить воздух. А затем и вовсе прерывает прием пищи и выводит меня на балкон.

Все чувства обострены так, что моментом становится холодно.

На плечи опускается ткань, и я вздрагиваю.

Гляжу на короля, который так близко, что дух спирает.

— Так сильно меня боишься? — Он хмурится, оценивая эту мою реакцию.

— Вовсе нет.

— А чего тогда дрожишь?

— А вы не догадываетесь, Ваше Величество? — не сдерживаю чувств, что разрывают меня изнутри все то время, что я пытаюсь сохранить самообладание.

Его Величество мрачнеет точно небо перед грозой.

— Ты предпочтешь умереть нежели разделить со мной ложе? — задает такой вопрос, что я теряюсь.

И, кажется, при всем желании, сейчас ответа не найду. Я уже не знаю, чего я боюсь. И не знаю, что я предпочту. Кажется, я вовсе не в себе. Может, от всех этих лекарств мой разум и тело ведут себя странно?

Пока пытаюсь разобраться в мыслях, король что-то уже решает в уме.

— Да уж глупый вопрос. Ты ведь сбежала, рискуя жизнью. По закону я должен был тебя казнить, а не вытаскивать с того света. И ты это знаешь. Но пощады не просишь, даже более того, винишь, — выдает мне он сухо.

— Я не….

— Твои глаза, Анна, говорят громче хора голосов. Говорят хлестко и дерзко, — выдает мне король, и стихает на долю секунду. Щурится, вглядываясь в мое лицо.

— Ты обладаешь не только даром целительства, но и удивительной способностью спутывать мысли других. Не зря я счет тебя опасной. — выдаёт король и уходит, а я ловлю себя на мысли, что это не дар, а проклятие.

И что дело не в моих “способностях”, а в лице, которое против воли короля смягчает его сердце.

Он прав. Он должен был меня погубить, взять свое и казнить за побег. А вместо этого спас от Лайнела, заставил Дарвелла меня лечить.

Выходит, даже сам закон нарушил тем, что королевский лекарь врачевал бывшую рабыню без рода и племени.

Да, его обмануло это лицо. Оно сработало как триггер. Он спасал ее, заботился о ней. Не обо мне. Нельзя обманываться.

Вздыхаю, проходясь по просторному помещению. Никогда бы не подумала, что однажды, буду вот разгуливать по покоям короля.

Надо бы взгрустнуть от мысли, что это все в последний раз. Либо умру, либо буду выкинута на задворки. Тут непонятно, что страшнее….

Останавливаюсь напротив небольшого кофейного столика и на секунду отвлекаюсь от сосущих душу тревог. Это, что, шахматы? Они и в этом мире есть?

Внимательно присматриваюсь к положению фигурок на доске. Попахивает тупиком, но

в моем мире был учебник эндшпиля.

Решив, что терять особо нечего, делаю ход белыми, добавляю палочку с их стороны вместо щелчка по счетчику, и тут же слышу “кхм”.

Только сейчас замечаю, что за мной наблюдает придворная дама. Однако больше она ничего не говорит.

Ну а что? Помирать так с песней? Не слышали, нет?

Жму плечами, решив, что терять особо уже нечего. А затем принимаюсь слоняться дальше, думая чем еще увлечь свой мозг, чтобы не быть похожей на таймер от бомбы замедленного действия. Закат уже не за горами, чтоб его!

Следом набредаю взглядом на стол короля. Сколько же тут бумаг с вопросами и предложениями, требующих решений.

Да уж решать за всех та еще ноша и ответственность.

Ну раз пошла во все тяжкие, решаю дописать парочку пунктов на чистом листе и подписавшись собственным именем кладу его в стопку к остальному. Оставлю след, так сказать, на случай, если что пойдёт не так.

— Анна, — звучит за спиной голос.

О боги. Отец все таки решил меня посетить?

— Слушай меня внимательно, — выдаёт он, не позволяя отпустить и одной колкости, отводит подальше от стола к окну, чтобы никто не услышал. — От этого зависит твоя жизнь.

— Она зависит от всего, кроме меня.

— Не время шутить, послушай. То, что происходит с твоим телом очень опасно. Нам не убить одной стрелой двух зайцев. Нужно выбирать, Анна.

— О чем ты? — не понимаю я, а внутри закипает злость. Какие еще испытание меня ждет? Не хватит ли?!

— Я не смог сказать королю. Но ты должна знать, что теперь на одной чаше весов стоит твоя жизнь, а на другой его исцеление.

— Что ты…?

— Не перебивай. Запоминай. Сегодня тебе принесут две чаши. Если выпьешь сначала красную, а потом синюю, то исцелишь короля, но умрешь. Пей сначала синюю, а затем красную, и тогда король лишит тебя магии, не получив ничего для себя, но ты останешься жива. — выдаёт Дарвелл очередную задачу, к которой я не готова.

— Ты должна выбрать сама. Глотка будет достаточно.

— А из чего тут выбирать? В любом случае нам все равно не жить.

— Мне не жить. Но ты не пострадаешь. Я все возьму на себя. Скажу, что я так тебе сказал, а ты ничего не знала.

— Дарвелл….

— Я не уберег Мию, но я не позволю загубить и тебя. Я очень перед тобой виноват, Анна. Я был глупцом в самом начале, но ты стала мне как дочь. Это тот долг, что я должен тебе вернуть. Не перепутай чаши, — говорит отец и тут же стремительно уходит, оставляя в моих мыслях полный беспорядок.

Боги, час от часу не легче. Да за что мне все это?!

Едва хочу проветрить голову, как слышу за спиной шаги.

Его Величество вернулся. Хмурый, злой. Смотрит на меня как на врага, но ничего не говорит. Зато отслеживает каждое мое движение. А я…. Я уже даже не знаю, что я чувствую.

— Ваше Величество, отвары принесли, — сообщает придворная дама.

Вот и пробил страшный час. И в этот раз побег невозможен.

Тогда чего же король так смотрит, будто думает, что я все еще могу сбежать? О чем он сам думает сейчас?

— Несите, — звучит сухой и строгий приказ, и придворная дама входит с подносом.

Как и говорил отец тут две чаши. Если выпью синее первым, значит, буду жить. А если первое красным, значит умру за здоровье короля.

Отличные перспективы.

— Лекарь сказал, что вы знаете, как правильно пить, — шепчет мне придворная дама, и я киваю.

Тут же ловлю внимательный взгляд короля.

Дождаться не может? Тогда чего такой злой?

Что ж…. Меня не должно было быть в этом мире. Это его мир, и это тело его невесты. Мне никогда тут не было места….

Беру красную чашу и подношу к губам.

— Ты перепутала, — останавливает меня владыка.