После измены. Новый год для троих (СИ)

Глава 11

Герман

Поправляю красную шубу у зеркала в прихожей. Борода чешется, шапка сползает на глаза, но в отражении я вижу настоящего Деда Мороза. Рядом на столике лежат подарки. Не дорогие игрушки, а то, что действительно может порадовать четырехлетнего ребенка: набор для рисования, книжка со сказками, мягкий плюшевый медвежонок.

В мешке продуктами для праздничного стола. Красная икра, копченая семга, хорошее шампанское для Лизы и детское для Алисы. Хочется сделать этот вечер особенным для них.

Особенным для нас.

Еду к ним, сердце колотится как у подростка на первом свидании. Прогулка показала мне то, о чем я мог только мечтать — как это быть отцом. Видеть восторг в глазах дочери, когда она сама скатилась по новой горке. Слышать ее смех, когда мы валялись в снегу. Чувствовать ее маленькую ручку в своей, когда она доверчиво шла рядом.

— Дядя Герман, а вы умеете кататься с горки? — спросила Алиса.

— Давно не пробовал, — признался.

— А я вас научу! — в ее голосе было столько серьезности, словно она взялась обучать меня важнейшему жизненному навыку.

Мы катались с этой горки раз двадцать. Алиса хохотала каждый раз, как будто это было в первый раз. А я смотрел на ее счастливое лицо и понимал, что вот оно, то самое счастье, которое я искал всю жизнь. Не в деньгах, не в успехе, не в признании. В детском смехе, в доверии, в возможности быть нужным.

И еще я смотрел на Лизу. Она стояла в стороне, наблюдала за нами, и я видел в ее глазах борьбу. Между болью прошлого и робкой надеждой на будущее. Между желанием защитить дочь и пониманием того, что ребенку нужен отец.

— Лиза, иди к нам! — позвал я ее тогда. — Делаем семью ангелов!

Она покачала головой, но в ее взгляде мелькнуло что-то… тоскливое. Как будто она тоже представляла нас семьей, но боялась поверить в эту возможность. И вот сегодня у меня есть еще один шанс показать, что мы можем быть семьей. Не просто мужчина, который появляется раз в неделю с подарками, а настоящей семьей.

Поднимаюсь по знакомой лестнице, нажимаю звонок. За дверью слышу топот ножек и радостный крик.

— Это дядя Герман! Мама, он пришел!

Дверь открывается, и на пороге стоит Лиза в красивом платье, волосы уложены мягкими волнами, на губах помада. Красивая. Безумно красивая.

— Привет. С наступающим.

— Привет, — отвечает, в голосе теплота. — Проходи.

— Дядя Герман! — Алиса выскакивает из-за маминой спины, но, увидев меня, останавливается как вкопанная. — Ой!

— Хо-хо-хо! — басом говорю я. — А вот и наша принцесса!

— Дед Мороз! — кричит Алиса и бросается мне на шею. — Настоящий Дед Мороз пришел к нам домой!

Обнимаю ее, сердце наполняется таким теплом, что хочется плакать от счастья. Она пахнет детским шампунем и мандаринами, висит у меня на шее и шепчет прямо в ухо:

— А я знала, что вы придете! Я загадала желание!

— И какое же? — спрашиваю я.

— Чтобы у нас была семья на Новый год. И чтобы мама была счастливая.

Смотрю поверх головы Алисы на Лизу. Она стоит и смотрит на нас, и в ее глазах… слезы? От смеха или от чего-то другого?

— Дядя Герман, — хихикает Алиса, — вы такой смешной в костюме! А борода настоящая?

— Почти настоящая, — отвечаю, снимая шапку. — Но волшебная. Только для особенных детей.

— А я особенная?

— Самая особенная на свете.

Лиза вдруг смеется, так заразительно, что я не могу не улыбнуться:

— Господи, не думала, что увижу такое снова. Тебя, в костюме Деда Мороза в моей прихожей! Если бы мне пять лет назад кто-то сказал… — Лиза вытирает слезы от смеха. — Это настолько абсурдно, что даже мило.

— Абсурдно?

— Успешный бизнесмен в костюме Деда Мороза. Да еще в нашей крошечной квартире.

— Знаешь, — говорю, снимая красную шубу, — это самый подходящий костюм для меня сегодня. Дед Мороз дарит счастье. А я хочу подарить счастье вам.

Лиза перестает смеяться и смотрит на меня серьезно.

— Герман…

— Подарки! — Алиса прерывает момент. — Дед Мороз, а где подарки?

Достаю из мешка приготовленные сюрпризы. Алиса разрывает упаковку с восторгом. Там краски, кисточки, альбом — все для творчества.

— Ой, как красиво! — девочка прижимает к груди плюшевого медвежонка. — Мама, смотри, какой мишка!

— Очень красивый, — соглашается Лиза. — А что ты скажешь Деду Морозу?

— Спасибо! — Алиса снова обнимает меня. — Вы самый лучший Дед Мороз в мире!

— А теперь, — доставая из мешка пакет, — давайте накрывать праздничный стол.

— Герман, это слишком много, — протестует Лиза, глядя на икру и рыбу.

— Это Новый год, — отвечаю. — А в Новый год должно быть все самое лучшее.

Мы втроем идем в гостиную, стол уже сервирован по-праздничному. Лиза приносит новые тарелки, Алиса раскладывает салфетки. Обычная семейная суета, но для меня это как глоток воздуха после долгого удушья.

— Дядя Герман, — болтает Алиса, — а почему вы переоделись из Деда Мороза обратно в дядю?

— Потому что, — импровизирую я, — Дед Мороз превратился в обычного дядю, который хочет встречать Новый год с друзьями. И я только помощник Деда мороза, ты же знаешь, у него много дел.

— А можно вы будете не дядей, а папой? — вопрос, как удар под дых.

Лиза замирает с тарелкой в руках. Я не знаю, что ответить.

— На один вечер, — добавляет Алиса. — Как в игре.

— Если мама не против, — осторожно говорю, смотря на Лизу.

— На один вечер. Как в игре, — Лиза молчит несколько секунд, но потом соглашается.

— Ура! — Алиса подпрыгивает. — У меня есть мама и папа!

Садимся за стол, небольшой, круглый, по телевизору уже показывают Голубой огонек, елка мигает огнями. А мне так хорошо, от того, что мы вместе. Потому что это семья. Пусть только на одну ночь, но семья.

— За что будем пить? — спрашиваю, разливая шампанское.

— За новый год! — говорит Алиса.

— За семью, — тихо добавляет Лиза, и эти слова отзываются в душе болью и радостью одновременно.

— За то, — поднимая бокал, — чтобы мы больше никогда не расставались.

Мы пьем. Алиса морщится от пузырьков в детском шампанском, Лиза улыбается, а я думаю о том, что готов отдать все свое состояние за то, чтобы этот момент длился вечно.

За ужином Алиса рассказывает мне про садик, про друзей, про то, как они готовились к утреннику. Я слушаю каждое слово, запоминаю каждую деталь. Пять лет ее жизни, которые я пропустил, но хочу знать все о тех, что будут.

— А вы знаете, — серьезно говорит она, — мама иногда плачет по ночам.

— Алиса! — Лиза краснеет.

— Но это правда! Я слышу. А теперь не плачет. С тех пор, как мы встретили вас.

Смотрю на Лизу, и вижу в ее глазах смущение, боль и что-то еще. Надежду?

— Наверное, мама просто скучала. По прежним временам.

— А теперь не скучает?

— Не знаю. Это нужно спросить у мамы.

— Сейчас не скучаю. Сейчас… хорошо, — Лиза смотрит на меня долгим взглядом.:

До боя курантов остается полчаса. Мы сидим на диване, смотрим новогодние программы, а Алиса устроилась у меня на коленях с новым мишкой. Лиза рядом, так близко, что я чувствую аромат ее духов.

— Дядя Герман… то есть папа, — поправляется Алиса, — а можно я буду звать тебя папой всегда?

Сердце замирает. Лиза напрягается рядом.

— Это… это решают взрослые. Мама и я.

— А вы решите?

— Обязательно, — обещаю, хотя не знаю, зависит ли это решение от меня.

Начинается обратный отсчет: «Десять… девять… восемь…»

— Загадывайте желания! — кричит Алиса.

Я закрываю глаза и загадываю. Впервые за много лет загадываю желание в Новый год. Хочу, чтобы мы остались вместе. Чтобы Лиза простила меня. Чтобы Алиса узнала, что я ее отец, и не разочаровалась. Хочу быть частью этой семьи не на одну ночь, а навсегда.

— Ноль! С Новым годом!

Поздравляем друг друга. Алиса целует меня в щеку, потом маму. Лиза обнимает дочку, а потом… обнимает меня. Коротко, осторожно, но обнимает.

— С Новым годом, Герман, — шепчет она.

— С Новым годом, любимая, — отвечаю так тихо, что только она слышит.

Она не отстраняется от слова «любимая». И это дает мне надежду. Алиса играет с новыми игрушками, мы с Лизой убираем со стола. На кухне она вдруг говорит:

— Спасибо за сегодняшний вечер. Давно не видела Алису такой счастливой.

— А ты? Ты счастлива?

Она задумывается:

— Не знаю. Боюсь быть счастливой. Боюсь поверить, что это всерьез.

— Это всерьез, — беру ее руки в свои. — Я никуда не денусь.

— Обещал уже раз.

— Тогда я был дураком. Сейчас я знаю цену тому, что потерял, — Лиза не отдергивает руки, и я чувствую надежду.

К двум часам ночи Алиса начинает клевать носом. Сидит у меня на коленях, прижимает мишку и борется со сном.

— Пап… дядя Герман, — шепчет она, — а можно я еще немножко побуду с тобой?

— Конечно, принцесса.

Но через десять минут она засыпает совсем. Тяжелеет у меня на руках, дышит равномерно. Моя дочь спит у меня на руках.

— Отнеси ее в кроватку, — тихо говорит Лиза.

Осторожно поднимаюсь, несу Алису в детскую. Маленькая комнатка с кроваткой, игрушками, детскими рисунками на стенах. Укладываю дочку, укрываю одеялом. Она не просыпается, только крепче прижимает мишку.

— Спи, моя хорошая, — шепчу, целуя ее в лоб. — Папа никуда не денется. Папа будет рядом всегда.

Это обещание. Себе, ей, Лизе. Что бы ни случилось, я больше не исчезну из жизни этого ребенка. Выхожу из детской и вижу Лизу в дверях. Она слушала мои слова.

— Ты сказал «папа», — шепчет она.

— Я и есть ее папа. Хочу им быть. Официально.

— Это нужно заслужить.

— Буду заслуживать каждый день. Всю оставшуюся жизнь.

Мы стоим в коридоре, смотрим друг на друга. В ее глазах все та же борьба — между прошлым и будущим.

— Герман, — говорит она наконец, — я не готова сразу к большим переменам, я уже говорила. Но… можем попробовать. Медленно.

— Как медленно?

— Не знаю, не могу сказать точно.

— А мы? — вопрос, от которого зависит все.

— А «мы»… тоже видно будет.

Это не «да», но и не «нет». Это шанс. Возможность.

— Спасибо. За сегодня. За шанс. За то, что позволила мне быть папой хотя бы на одну ночь.

— Эта ночь еще не кончилась, — тихо отвечает она.

И в этих словах, говорят о том, что у нас еще есть время. Что не все потеряно. Что семья, о которой я мечтал пять лет, может стать реальностью.