После измены. Новый год для троих (СИ)

Глава 8

Лиза

— Мама, посмотри, как Надя умеет закрывать глазки! — Алиса в который раз за вечер показывает мне свою новую куклу. — И волосы у нее настоящие, можно заплетать косички!

Смотрю на дочь, которая не может успокоиться после утренника. В ее глазах такой восторг, такое счастье, что сердце сжимается от боли. Кукла действительно дорогая, я видела такую в магазине, стоит как половина моей зарплаты.

А подарил ее Герман.

Я узнала его сразу, несмотря на костюм и бороду. Узнала по глазам, по тембру голоса, по тому, как он смотрел на Алису, с такой болью и нежностью одновременно. Когда он дарил ей куклу, руки у него дрожали.

— Мама, а почему ты грустная? — Алиса подходит ко мне, прижимая куклу к груди. — Сегодня же был праздник!

— Я не грустная, солнышко. Просто устала.

— А мне Дед Мороз сказал, что кто-то меня очень любит, — мечтательно говорит она, садясь рядом со мной. — Как думаешь, кто это?

Я знаю, кто это. И это меня пугает.

— Я тебя очень люблю, — обнимая ее.

— Я знаю. Но Дед Мороз говорил про кого-то другого. Он сказал, что этот человек уже рядом, просто я его пока не узнала.

Сердце колотится. Неужели Герман собирается открыться ей? Рассказать правду?

— Алисочка, а если бы этот человек оказался… твоим папой, ты была бы рада?

— А он хороший? — дочка серьезно задумывается, гладя кукольные волосы.

— Не знаю, — честно отвечаю. — Раньше я думала, что знаю. Но люди меняются.

— Дед Мороз сказал, что у него есть дочка, которую он очень любит, но они редко видятся, — рассказывает Алиса. — Мне его было жалко. Наверное, он скучает.

Если Герман и правда скучает по дочери, которую никогда не знал… Нет, не могу об этом думать. Не могу жалеть его.

— Мама, — вдруг говорит Алиса, — а можно я попрошу Деда Мороза, чтобы он привел мне папу на Новый год?

Вопрос, которого я боялась.

— Солнышко, Дед Мороз не может дарить людей в подарок. Люди не игрушки.

— Но он может устроить так, чтобы люди встретились! — упрямо настаивает она. — В мультиках всегда так бывает!

— В жизни все сложнее, чем в мультиках.

— Почему?

Как объяснить четырехлетнему ребенку, что взрослые делают ошибки, причиняют друг другу боль, что не все истории заканчиваются счастливо?

— Потому что у взрослых есть… обиды. И страхи. И гордость.

— А что такое гордость?

— Когда не хочешь первым просить прощения, даже если ты неправ.

— Это глупо, — Алиса хмурится.

— Да. Очень глупо.

— А ты с кем-то в обиде?

Молчу, не зная, что ответить. Как сказать дочери, что я в обиде на ее отца? Что он разбил мне сердце пять лет назад?

— Мама, — Алиса забирается ко мне на колени с куклой, — если этот человек, который меня любит, попросит у тебя прощения, ты простишь?

— Не знаю, — шепчу. — Некоторые вещи прощать очень трудно.

— Но можно попробовать?

Смотрю в ее серьезные карие глаза — такие же, как у Германа — и понимаю: она догадывается. Может быть, не осознает полностью, но чувствует, что между Дедом Морозом и ее поисками отца есть связь.

— Можно попробовать, — соглашаюсь.

— Я знала, что ты добрая! Добрее всех мам на свете–! Алиса улыбается и крепко меня обнимает.

Если бы она знала, как я боюсь. Боюсь поверить Герману снова. Боюсь, что он исчезнет, когда поймет, каково это, быть отцом каждый день, а не только в праздники. Боюсь объяснить Алисе, кто он такой, а потом снова объяснять, почему его нет.

— Мама, а завтра Дед Мороз придет? — спрашивает Алиса, укладывая куклу спать в игрушечную кровать.

— Завтра он будет у других детей.

— А послезавтра?

— Не знаю, солнышко.

— А на Новый год?

— Увидим.

Укладываю Алису спать, но сама заснуть не могу. Лежу и думаю о том, что делать дальше. Герман хочет быть частью жизни дочери, это очевидно. И, судя по тому, как он смотрел на нее, действительно любит. Но достаточно ли этого?

В половине одиннадцатого звонит телефон. Незнакомый номер.

— Лиза? — Голос Германа, усталый, осторожный.

— Откуда у тебя мой номер?

— Нашел. Мне нужно с тобой поговорить.

— О чем?

— О том, что было сегодня. О том, что будет дальше, — молчу, не зная, готова ли к этому разговору. — Лиза, я понимаю, ты злишься. Я не должен был приходить в садик без твоего разрешения…

— Не должен был, — соглашаюсь. — Но ты это сделал.

— Я просто хотел подарить ей праздник. Не больше.

— А кукла? Она стоит больше, чем я трачу на Алису за месяц.

— Каждый ребенок заслуживает красивые игрушки, — тихо говорит он. — Особенно такой особенный ребенок, как наша дочь.

Наша дочь. Как легко он это говорит.

— Она не наша. Она моя. Я ее растила пять лет одна.

— И я буду вечно чувствовать за это вину, — в голосе Германа слышится боль. — Но я не могу изменить прошлое. Могу только попытаться исправить будущее.

— Каким образом?

— Дай мне шанс быть отцом. Настоящим отцом, а не случайным знакомым.

— А если ты разочаруешься? Если поймешь, что отцовство, это не только подарки и праздники, а каждодневная ответственность?

— Не разочаруюсь.

— Откуда такая уверенность?

Повисает долгое молчание.

— Потому что без вас моя жизнь пуста, — наконец говорит он. — Все эти годы я жил как автомат. Работал, зарабатывал деньги, но не жил. А сегодня, когда Алиса обняла меня… это было как глоток воздуха.

— Красивые слова.

— Правдивые слова.

— Герман, я не хочу, чтобы Алиса страдала. Она уже привязалась к Деду Морозу. Что, если ты исчезнешь опять?

— Не исчезну. Клянусь.

— Ты уже клялся мне. Пять лет назад.

— Тогда я был другим человеком. Глупым, эгоистичным, слепым. Я думал, что любовь — это слабость, а деньги — сила. Жизнь научила меня обратному.

— Что изменилось?

— Я понял, что потерял самое дорогое. Тебя. Нашу дочь. Семью, которая могла бы быть.

Слушаю его голос и чувствую, как старые чувства поднимаются со дна души. Но одновременно помню боль, унижение, те слезы, которые лила пять лет назад.

— Мне нужно время.

— Сколько?

— Не знаю. И никаких гарантий. Может быть, я так и не смогу тебе доверить Алису.

— Понимаю.

— А пока… больше никаких сюрпризов. Никаких Дедов Морозов, подарков и тайных встреч. Если хочешь видеть дочь, то только с моего разрешения и в моем присутствии.

— Согласен.

— И Алиса не должна знать, кто ты, пока я не буду готова ей сказать.

— Хорошо.

— Тогда… можем попробовать. Но одна ошибка, один обман — и все кончено навсегда.

— Спасибо, — говорит он так тихо, что я едва слышу. — Спасибо за шанс.

Отключаюсь, сижу в темноте. Может быть, я делаю ошибку? Может быть, стоит забрать дочь и уехать куда-нибудь подальше, где Герман нас не найдет? Но тогда Алиса никогда не узнает своего отца. А каждый ребенок имеет право знать, откуда он пришел.

Завтра я скажу ей, что к нам в гости может прийти один знакомый дядя. Посмотрим, как она отреагирует. А там… там видно будет.

Главное, чтобы в этой истории никто не пострадал. Особенно Алиса.

Она заслуживает быть счастливой. И если Герман действительно способен сделать ее счастливой… может быть, стоит рискнуть.