После измены. Новый год для троих (СИ)

Глава 2

Лиза. 5 лет назад

Не узнаю себя, не узнаю ту девушку, которая отражается в зеркале в ванной комнате. Лицо бледное, глаза огромные от страха и… надежды? Не знаю. В руках дрожит тест, а на нем две яркие полоски смотрят на меня, как приговор.

Или как благословение.

Беременна. Я, двадцатилетняя студентка третьего курса, беременна от мужчины который старше меня на десять лет и которого я безумно люблю. Опускаюсь на край ванны, прижимаю тест к груди.

Две полоски. Две маленькие розовые полоски, которые изменили все.

— Лиза, ты там утонула? — кричит мама из кухни. — Завтрак стынет!

— Иду! — отвечаю, но голос предательски дрожит.

Прячу тест в косметичку, умываюсь холодной водой. Нужно взять себя в руки. Подумать. Решить, как сказать Герману.

Боже, Герман… Мой первый мужчина, моя первая любовь, моя вселенная. Мы вместе уже почти год и каждый день с ним — как в сказке. Он старше меня, успешный бизнесмен, а я… обычная студентка из обычной семьи.

Когда мы познакомились в кафе возле университета, я не могла поверить, что такой мужчина обратит на меня внимание. Красивый, умный, состоятельный — и выбрал меня. Простую девчонку, которая подрабатывает репетиторством, чтобы помочь маме с коммуналкой.

— О детях мы еще не говорили, — шепчу своему отражению. — Но он же меня любит. Он постоянно говорит, что я изменила его жизнь.

Вспоминаю наш вчерашний вечер. Как Герман забрал меня после учебы, как мы поехали к нему, а потом мы сидели на диване, смотрели фильм, потом занимались любовью, поздно вечером отвез меня домой. Мама так и не догадывается, с кем я встречаюсь.

— Лиза! — снова зовет мама.

Выхожу из ванной, иду на кухню. Мама стоит у плиты, помешивает кашу, она работает медсестра в районной поликлинике. Вырастила меня одна, папа ушел, когда мне было три года. Вся ее жизнь — работа и я.

— Что-то ты бледная. Не заболела?

— Нет, все нормально, — быстро отвечаю, садясь за стол.

— Экзамены скоро, волнуешься?

Киваю, хотя об экзаменах сейчас думать не могу. В голове одно: как сказать Герману? Когда? Где? Сегодня вечер пятницы. Обычно мы встречаемся у него, но я хочу что-то особенное. Романтичное. Достойное такой новости.

— Мам, — говорю, размешивая кашу, — можно сегодня вечером не ночевать дома? У Кати день рождения.

— Конечно, — улыбается мама. — Только не пей много.

Если бы она знала… Я больше никогда не смогу пить. По крайней мере, ближайшие девять месяцев. Девять месяцев. Срок показался огромным и одновременно крошечным. Через девять месяцев у меня будет ребенок. Наш с Германом ребенок.

После завтрака иду в университет, но сосредоточиться на лекциях не получается. В голове крутятся планы. Нужно заказать столик в хорошем ресторане. Купить что-то символичное — может, детские пинетки? Или соску? Нет, соску слишком банально.

На большой перемене звоню в «Комильфо» — ресторан, где мы с Германом были в первый раз. Заказываю столик на восемь вечера. На имя Архипова — пусть думает, что это сюрприз по другому поводу.

После пар бегу в ТРЦ, в детский отдел. Сердце колотится от волнения, иду между полок с крошечными вещичками и не могу поверить, что скоро это все понадобится мне. Нам.

Выбираю самые маленькие пинетки — белые с золотистой вышивкой. На размер новорожденного. Продавец упаковывает их в красивую коробочку с бантиком.

— Подарок? — улыбается она.

— Самый важный в жизни, — отвечаю и мой голос дрожит от счастья.

Дома быстро собираюсь. Надеваю нежно-розовое платье, Герман говорил, что в нем я похожа на ангела. Легкий макияж, его любимые духи. Коробочку с пинетками и тест прячу в маленькую сумочку.

Перед зеркалом репетирую речь:

— Герман, у меня для тебя новость… Нет, слишком сухо. Любимый, помнишь, ты говорил, что хочешь изменить свою жизнь? Нет, тоже не то.

В итоге решаю просто отдать коробочку и ждать его реакции.

В ресторан приезжаю в половине восьмого. Хочется убедиться, что все идеально — цветы на столе, шампанское охлаждается… Хотя мне теперь нельзя, но это неважно. Главное — момент.

— Добро пожаловать в «Комильфо», — встречает меня администратор. — Столик забронирован на имя Архипова?

— Да, на восемь часов.

— Но… — девушка смотрит в планшет, хмурится. — Господин Архипов уже здесь. Прошел минут десять назад. С дамой.

Мир качнулся.

— С дамой?

— Да, с блондинкой. Очень красивая пара. Заказали шампанское, просили не беспокоить…

Не понимаю, что происходит. Герман здесь? С женщиной? Может, это деловая встреча? Или родственница?

— Покажите мне столик, пожалуйста.

Администратор ведет меня через зал. Мой столик у окна, самый романтичный в ресторане. И за ним… Время останавливается.

Герман одной рукой держит ладонь девушки, в другой у него коробочка с кольцом. Напротив — ослепительная блондинка в дорогом черном платье. Она плачет. От счастья.

— Карина, — говорит Герман, его голос долетает до меня через музыку и разговоры, — выходи за меня замуж.

— Да! Герман, да! Конечно, да! — блондинка кивает, рыдая.

Он надевает ей кольцо на палец. Огромный бриллиант сверкает в свете люстр. Они страстно целуются, как люди, которые любят друг друга. Как мы целовались еще вчера.

Сумочка выскальзывает из рук, падает на пол. Коробочка с пинетками выкатывается, открывается. Крошечные белые башмачки для нашего ребенка лежат на мраморном полу ресторана.

— Девушка, с вами все в порядке? — чей-то голос издалека.

Не могу ответить. Смотрю на Германа, который целует свою невесту, и понимаю: я ничего не значу. Год отношений, признания любви, планы на будущее — все ложь. Красивая, сладкая ложь.

— Я так долго этого ждала, — плачет Карина. — Так долго надеялась…

— Прости, что заставил ждать, — говорит Герман, гладя ее лицо. — Нужно было разобраться с некоторыми… обязательствами.

Обязательствами. Я — обязательство?

Подбираю сумочку, пинетки. Разворачиваюсь и иду к выходу. Ноги ватные, перед глазами все плывет, но заставляю себя идти ровно. Не бежать. Не привлекать внимание. На улице ударяет ноябрьский мороз, но я его не чувствую. Внутри пустота. Холодная, звенящая пустота.

Добираюсь домой на автопилоте. Мамы нет — у нее смена до утра. В квартире тихо и темно. Прохожу в свою комнату, сажусь на кровать. И только тогда начинаю плакать. Рыдания рвутся из груди, сотрясая все тело. Прижимаю к животу коробочку с пинетками — все, что осталось от моих мечтаний.

— Прости, малыш, — шепчу сквозь слезы. — Прости, что у тебя такой папа.

Телефон звонит. Герман. Отключаю звук. Пусть звонит. Плачу до утра. Потом принимаю душ, завариваю крепкий чай и пытаюсь думать.

У меня есть выборы. Можно сделать аборт — никто не узнает. Можно попытаться связаться с Германом — рассказать о беременности. Пусть выбирает между мной и невестой.

Но представляю эту сцену и понимаю: не смогу. Унижаться не буду. Умолять не буду. Ребенок не должен быть орудием шантажа. Утром приходит мама. Одного взгляда на меня хватает, чтобы понять — что-то случилось.

— Лиза, что произошло? — садится рядом, обнимает. — Ты вся в слезах.

И я рассказываю. Все. Про тест, про планы, про ресторан. Про то, как рухнул мой мир за одну секунду. Мама слушает молча, гладит меня по голове. А когда я заканчиваю, говорит:

— Завтра же идем в клинику.

— Зачем?

— На аборт. Пока не поздно.

— Мама!

— Лиза, тебе двадцать лет! — она встает, начинает ходить по кухне. — Ты учишься, у тебя вся жизнь впереди! Зачем тебе ребенок от этого… от этого…

— Это мой ребенок, — говорю я тихо.

— Ребенок человека, который тебя предал! Который играл с тобой, пока встречался с другой!

— Ребенок здесь ни при чем.

— Лиза, будь реалисткой! — мама садится передо мной, берет за руки. — Как ты будешь растить ребенка одна? На какие деньги? Ты же еще студентка! Мы не потянет.

— Разберемся как-нибудь.

— Как? Ты не сможешь работать с маленьким ребенком. Мы едва концы с концами сводим…

— Мама, прошу тебя…

— Посмотри на меня! — она встряхивает меня за плечи. — Я родила тебя в двадцать три, думала — справлюсь. Твой отец тоже клялся в любви, а потом сбежал. Ты хочешь такую же жизнь?

— Нет, — шепчу. — Но я не могу… Не могу убить его.

— Это не убийство! Это разумное решение!

— Для тебя, может быть. Не для меня.

Мы спорим весь день. Мама приводит разумные доводы: молодость, учеба, деньги, будущее. Я не могу ей возразить — все правильно. Но каждый раз, когда думаю об аборте, внутри что-то кричит: «Нет!»

— Лиза, — мама садится рядом, обнимает меня, — я просто не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки.

— Может, это не ошибка, — говорю я. — Может, это шанс.

— Шанс на что?

— На любовь. Настоящую. Безусловную.

— Ты всегда была упрямой. Как отец, — мама вздыхает, целует меня в макушку.

Но я уже решила. Этот ребенок — все, что у меня осталось от любви. Пусть любовь оказалась ложью, но ребенок настоящий. Я буду матерью. Хорошей матерью.

А Герман пусть живет со своей блондинкой и не знает, что где-то растет его дочь. Дочь, которая будет любить меня просто за то, что я есть.