После измены. Новый год для троих (СИ)

Глава 9

Герман

Уже несколько минут стою у двери подъезда Лизы и не могу заставить себя набрать номер ее квартиры на домофоне. В руках букет белых роз, точно такие же я дарил ей пять лет назад. Сейчас они означают для меня второй шанс.

Два дня прошло после утренника. Два дня я думал о том, как выглядела Алиса, когда обнимала меня, как смеялась, как серьезно спрашивала про папу. Моя дочь. Умная, добрая, прекрасная. И она не знает, кто я такой.

Наконец нажимаю кнопку.

— Кто там?

— Это я. Герман.

Молчание. Долгое, тяжелое молчание.

— Поднимайтесь, — наконец говорит она.

Четвертый этаж, дверь 43, старый панельный дом, но стены свежевыкрашенные, чисто, скромно. Здесь жила и живет моя дочь, пока я жил в трехэтажном особняке с с бывшей женой.

Дверь открывается, Лиза выглядит усталой, немного напуганной, но еще более красивой, чем я ее знал пять лет назад. Темные волосы распущены, легкий макияж, на ней домашний свитер и джинсы. Она действительно очень красивая. Она все еще для меня та самая Лиза, в которую я влюбился когда-то.

— Проходи, — говорит она сухо.

Вхожу в маленькую прихожую, снимаю ботинки. Все очень скромно, но чисто и уютно. На стенах детские рисунки, на полке фотографии Алисы с рождения до сегодняшнего дня. Я жадно их жадно. Первая улыбка, первые зубки, первые шаги. Все это происходило без меня.

— Где Алиса?

— Спит. А эти цветы зачем?

— Как извинение. Знаю, что розы не исправят того, что я сделал, но… — протягиваю ей букет.

— Не исправят, — соглашается она, но цветы берет. — Проходи в гостиную.

Комната крошечная: диван, стол, телевизор, книжная полка. На диване лежит та кукла, которую я подарил Алисе. Рядом детские книжки, альбом для рисования, цветные карандаши.

— Присаживайся, — предлагает Лиза, ставит розы в вазу.

Сажусь на край дивана, не знаю, с чего начать. Столько хочется сказать, но слова не идут.

— Уютная квартира.

— Не лги. Ты видел и уютнее и красивее.

— Я не хотел…

— Знаю, что хотел. Хотел сказать что-то приятное, чтобы я подобрела. Но давай без этого, хорошо? Давай честно.

— Хорошо. Честно. Мне больно видеть, что ты живешь в таких условиях. Больно понимать, что могло бы быть по-другому.

— Могло бы, если бы ты не бросил беременную женщину ради выгодного брака.

Слова бьют как пощечина, но я их заслужил.

— Я не бросал тебя. Я не знал о беременности.

— А если бы знал? — Лиза садится напротив меня, скрещивает руки на груди. — Что бы ты сделал?

Молчу, потому что не знаю. Тогда, пять лет назад, я мог бы выбрать Карину даже зная о ребенке. Мог бы предложить Лизе деньги на аборт или содержание. Мог бы стать тем подонком, которым был тогда.

— Вот именно, — говорит Лиза, видя мое молчание. — Ты бы выбрал другую. Потому что она была выгоднее.

— Возможно, — признаю. — Тогда я был дураком.

— А сейчас?

— Сейчас я понимаю, что потерял все, что имело значение.

— И решил вернуться? Как в кино — богатый мужчина осознал свои ошибки и хочет забрать бедную женщину с ребенком?

— Не забрать. Заслужить. Заслужить право быть рядом.

Лиза встает, подходит к окну, смотрит на двор, где играют дети.

— Знаешь, что самое страшное? — говорит она, не оборачиваясь. — Я ждала тебя. Даже после того, как увидела твое предложение другой, да, да, я все видела своими глазами. Ждала, что ты найдешь меня, объяснишь, что это была ошибка. Ждала, что ты прибежишь, когда узнаешь о ребенке.

— Лиза…

— Я ждала тебя в роддоме. Когда начались схватки, думала: «Сейчас он появится, скажет, что все это время искал меня». Рожала одна и все ждала.

Сердце разрывается от боли. Представляю двадцатилетнюю Лизу, одинокую, испуганную, рожающую нашего ребенка в окружении чужих людей.

— Потом ждала, что ты придешь в первый день рождения Алисы. Во второй. В третий. Накрывала стол, покупала торт, а сама смотрела в окно.

— Прости…

— Недавно Алиса спросила: «Мама, а почему мой папа меня не любит?» Знаешь, что я ответила? «Он не знает, какая ты замечательная. Если бы знал, обязательно пришел бы».

Слезы текут по ее лицу, мне хочется подойти и стереть их.

— А теперь ты пришел, — продолжает Лиза. — Когда мне уже не двадцать. Когда я научилась жить без тебя. Когда Алиса научилась не задавать вопросов про отца. И хочешь, чтобы мы тебя впустили.

— Хочу, — шепчу. — Очень хочу.

— Почему сейчас? Почему не три года назад? Не год назад? — Лиза поворачивается ко мне, в глазах слезы.

— Потому что три года назад я был женат на женщине, которую не любил, и думал, что это нормально. Год назад только развелся и пытался понять, как дальше жить. А сейчас… сейчас случайно встретил вас в магазине и понял — вот оно, то, что я искал всю жизнь.

— Красиво сказано.

— Правдиво сказано. Лиза, я знаю, что у меня нет права просить прощения. Но я прошу. Не для себя. Для Алисы. Она заслуживает иметь отца.

— Отца, а не спонсора, который появляется раз в месяц с дорогими подарками.

— Я хочу быть настоящим отцом. Читать ей сказки, учить кататься на велосипеде, водить в театр, помогать с уроками. Хочу быть рядом, когда ей будет плохо, и радоваться, когда ей будет хорошо.

— А когда ты устанешь от родительских обязанностей? Когда поймешь, что дети это не только радость, но и бессонные ночи, истерики, болезни, каждодневная ответственность?

— Не устану.

— Откуда такая уверенность?

Встаю, подхожу к ней.

— Потому что я уже устал. Устал жить пустой жизнью. Устал делать вид, что мне хватает работы и денег. Мне скоро тридцать шесть лет, Лиза. Я успешный бизнесмен, у меня есть все, о чем мечтают мужчины. Но когда Алиса обняла меня в костюме Деда Мороза, я понял — вот оно, счастье. Вот ради чего стоит жить.

— А я? — тихо спрашивает она. — Что ты чувствуешь ко мне?

Самый важный вопрос. Тот, от ответа на который зависит все.

— Я люблю тебя, — говорю, смотрю в глаза. — Любил тогда, люблю сейчас. Все эти годы не было дня, чтобы я о тебе не думал. Не было женщины, которую я не сравнивал бы с тобой. Ты была и остаешься единственной.

— Но выбрал другую.

— Выбрал карьеру. Выбрал то, что считал правильным, а не то, что чувствовал. Самая большая ошибка в моей жизни.

Лиза молчит, изучает мое лицо. В ее глазах война между болью прошлого и робкой надеждой на будущее.

— Я не могу простить тебя прямо сейчас, — говорит наконец. — Рана слишком глубокая.

— Понимаю.

— Но… можем попробовать. Ради Алисы. Медленно, осторожно, по шагам.

— Что это значит? — сердце делает кувырок от радости.

— Это значит, что ты можешь иногда нас навещать. Как… знакомый семьи. Алиса будет привыкать к тебе, а ты — к отцовству. Посмотрим, как пойдет.

— А потом?

— Потом видно будет. Может быть, я смогу рассказать ей правду. Может быть, даже смогу простить тебя. А может быть, поймем, что ошибались, и разойдемся навсегда.

— Рискну.

— Но есть условия, — строго говорит она. — Никаких дорогих подарков. Никаких попыток купить ее любовь. Никакой лжи. И если я скажу «хватит» — уходишь и больше не появляешься.

— Согласен на все.

— Тогда… приходи завтра 31-го, в два часа дня. Познакомлю тебя с Алисой как со своим старым другом. Посмотрим, как пойдет общение.

Хочется упасть на колени, поцеловать ей руки, поблагодарить за этот невероятный шанс. Но сдерживаюсь.

— Спасибо, — говорю просто. — Не подведу.

— Посмотрим.

Ухожу, чувствуя себя школьником, которого простили за двойку и разрешили пересдать экзамен. Второй шанс. Возможность все исправить.

Главное — не облажаться снова.