Про Любовь...

Глава 11 — Во власти сожаления

Молодая женщина окончательно закуталась в трикотажный кардиган. Вот только он и сходится на большом животе поверх футболки, бандажа и штанов от спортивного костюма. Из всего уже выросла. А после, вздохнув, она, наконец, осознала — долгое пребывание в одной позе с телефоном в руках, то ещё мучение. Также она думала и вчера. И позавчера.

Однако вчера дома был Сергей, и они долго лениво спорили о его предновогоднем корпоративе, о снегопаде, о детской кроватке и коляске с люлькой в машину. Буквально обо всём.

Последние недели она только и делала, что искала для себя удобное положение. На кровати. В кресле. Поняв, что любое ожидание звонка бессмысленно, девушка решительно встала и направилась к окну спальни, надеясь хоть там найти источник свежего воздуха и облегчения.

— Нужно найти в себе силы и буквально через час выйти на прогулку. Иначе я просто задохнусь от неизвестности.

Шаги и бурчание беременной дочери вызвали отклик у матери, пребывающей в состоянии постоянной тревоги и беспокойства. Срок беременности подходил к концу. С нетерпением хотелось прижать к себе новорождённого внука. Услышав шум в спальне, Надежда Юрьевна поспешила проверить, всё ли в порядке. Войдя, она увидела дочь, рассматривающую улицу из окна, грустную и потерянную, погружённую в глубокие размышления.

Тихим голосом женщина попыталась завязать разговор:

— Катя, я обед взялась готовить, а что это у вас под Новый год как-то пусто в холодильнике. Знала бы, так в магазин зашла. Хлеб сухой в хлебнице. Может тесто на булочки поставить?

— Сегодня хотели закупиться, дождусь Сергея и съездим.

— Я бульон поставила вариться, да лапшу домашнюю завела, как ты любишь.

— Мне меньше жидкости сказали принимать.

— Ну. Это всем так говорят. Ты хорошо ходишь, рожать скоро, а животик аккуратный. Яну недавно видела у неё срок вроде меньше твоего, может, двойню носит. Располнела девка.

— А видела ты её, когда?

— Так перед самым снегопадом в «Перекрёстке».

— Как у неё дела?

— Вы же всегда на связи.

— В последнее время не очень. Я и сама не пойму почему, но всё не так как прежде. Позвоню, а она молчит, говорит, что свекровь её Елена Викторовна недовольна нашей дружбой. Что знает она про звонки.

— Так это она из-за Сергея. Простить ему не может… Да и тебе тоже, что ты такого парня себе отхватила. При работе хорошей… Как есть отхватила! Это точно. А её Тонька упустила, говорят позорилась, на работу к нему бегала, умоляла отменить с тобой свадьбу.

Катя сжалась как от удара, представляя измученное и зарёванное лицо бывшей подруги. Тяжело вздохнула, стараясь избежать прямого взгляда матери. Ей вовсе не хотелось обсуждать прошлое. Да и сложившуюся сейчас ситуацию хотелось умолчать. Поскольку сама плохо понимала причину отстранённой дистанции в отношениях с мужем.

Сергей проводил на работе дни напролёт, приходя домой лишь поздно вечером. Фактически он ограничивал совместную жизнь с ней сном и быстрым завтраком. А ещё ужином в одиночестве. Он любил в одиночестве сидеть на кухне. Пил чай с печеньем и читал что-то нужное по работе в планшете, поговаривая об открытии филиала их торговой сети под Питером. Спал, отвернувшись спиной и отодвинувшись на край кровати, а то и вовсе на диване в зале. Говорил, что боится ребёнку нечаянно навредить.

Домашнюю беседу он сводил только к обсуждению бытовых вопросов, покупок продуктов питания и приготовления всего необходимого для их будущего ребёнка. Эмоциональная связь между супругами заметно ухудшилась, пропала лёгкость общения, тяга друг к другу.

Она перестала чувствовать на себе влюблённый и обожающий его взгляд.

Чувство одиночества и отчуждение мужа, Катя вдруг ощутила в полной мере после того, как перестали приходить звонки из Питера.

«— давно уже, с самого лета».

Иногда Катя брала телефон и звонила обоим мужчинам из города на Неве по очереди.

Понимая, что ошиблась, душа металась в поисках решения, не находя покоя ни минуты. Она прощения просить хотела, и жизнь в эти минуты ей казалась запутанной сетью. Которая вела в неизвестность. Катя видела себя будто запертой в клетке.

Все надежды и мечты рассыпались, словно сухие листья под порывом холодного ветра. Ей иногда казалось, что она кого-то из братьев несколько раз видела в их городе на байке. В районе старого Арбата, где высились дома «сталенки», посещая бутик для беременных, она из окна заметила знакомый силуэт. Выскочила на улицу.

Вроде не он. Зашёл во двор незнакомого дома…

Понимая, что это невозможно, Катя в который наблюдала будто со стороны, как надежда на лучшее будущее рушится. Планы поездок в любимый Петербург, сессии без стресса и напряжения — всё становилось миражом.

Ссылаясь на занятость, старший из братьев с холодной вежливостью сбрасывал звонки или вовсе был недоступен. Он твердил отсутствующим голосом, что в её положении, лучше заниматься семьёй и ребёнком, что учёба подождёт.

Младший же её заблокировал, хотя были времена, проходу не давал, будто проверяя надёжно у них всё с его братом, или нет. Как же всё глупо тогда вышло.

Держа старшего про запас, она совершенно безумно влюбилась в младшего. Звонки, встречи. Флирт. Желание устроиться получше. Выйти за муж, за того, кто при чиновничьей власти работает. Да так, чтобы наверняка. Принимая вражду и соперничество братьев — спортсменов за чистую монету, она и подумать не могла, что упустит обоих.

Тот разговор с Мишей, она никогда его не забудет. А ещё его вопрос резал по живому:

«— так от кого из нас ты ждёшь ребёнка, сама-то знаешь»?

Не переставая, она смотрела на снежный город. Воспоминания покоя не давали. Воспоминания, о которых даже родной матери не расскажешь. Как же так получилось, что, заблудившись среди трёх шикарных дубов, она осталась в буквальном смысле слова ни с чем.

— В коттеджном посёлке сейчас Тонька проживает. Говорят, купила себе дом кирпичный за высоким забором, условия для неё семья создала. Мать Елена глаз с девки не спускает. Яна говорит, что внучке столько внимания не уделяет как дочери. Финансово хорошо помогает. А той уже двадцать восемь. Засиделась, что и говорить, в девках. Да только в девках ли? Всё лето провела свекровь подруги твоей Яны за городом. Река там и всё такое…

— Река?

Катя наконец-то услышала мать.

— Какая река? Ты о чём?

— Так, только и говорят об этом посёлке по местным новостям, что отрезан от города. Связи нет… А ты чего так всполошилась?

«— так вот куда он поехал, вот о ком беспокоился, не о ней, не о сыне, который должен был на днях появится на свет».

Пружина внутри, зажатая будто стрела в луке, вдруг выпрямилась. Стало обидно. На саму себя. Обидно за ребёнка, за дурость свою. Хотелось винить всех вокруг, да только… они здесь при чём?

Отошла, склонив голову от окна. Взобравшись на кровать, уставилась в одну точку, будто понимая, что именно сейчас для неё решается всё самое важное. В своих руках держит Тонька их будущее с сыном. Поманит бывшего — и прощай, Серёженька. Помнит он свою первую любовь, коль отправился спасать. Она для него навсегда останется в памяти как символ молодости и романтики. А в данный момент ещё и недоступности.