Про Любовь...

Глава 6 — Перезагрузка

Это лето надолго останется у меня в памяти, мне кажется, я вновь обретала себя. Три месяца в посёлке за городом, летние вечера, ночное небо, полное звёзд. Тишина. Река и утро, полное росы и туманов — всё это стало для меня целебным бальзамом, возвращающим к жизни.

Я и духовное равновесие — вот что было важнее всего. Именно здесь, вдали от городской суеты, ожидающих новых сплетен соседей и невестки Яны, я смогла найти себя. Осознать свои желания и мечты. Это был период перерождения.

Перезагрузка, так это состояние зовут психологи по телевизору.

Всё своё свободное время я посвящала только изучению языка.

— Ты опять в наушниках. Последние тёплые денёчки стоят. Иди искупайся. Ты никогда не дружила с языками. Отчего вдруг сейчас взялась?

— Поэтому и взялась. Слушаю старинный метод Илоны Давыдовой. Слушаю его постоянно.

— Только разговорную часть?

— Не совсем. В городе стала заниматься с репетитором. Это знаешь, как преодоление. Ловлю себя на мысли, что начинаю понимать чужую лексику и писанину. Будто рушу стену в сознании, которую воздвигла сама. Ведь я сама себе сказала когда-то, в пятом классе, что это не моё. Сказала и поверила. Так и с Сергеем… Сказала, что «люблю». И поверила в эту несусветную глупость. Поверила в его силы. Заставила его самого в них поверить. А после отдала всё самое лучшее и дорогое, что у меня было.

Мама молчала, смотря на меня очень серьёзно.

— Какая ты у меня молодец. Мы в город собираемся через две недели. Приезжать будем только на выходных. У Николая отпуск заканчивается, и он хочет, чтобы ты с нами жила всегда. У нас просторная трёхкомнатная квартира — «сталинка». Мы порой друг друга найти в ней не можем. Его сын от первого брака приезжает всё реже.

— Знаю. Но я в доме останусь. Для чего Николай тогда от бани в дом «теплотрассу» свою завёл? Вкапывал гофротрубы в самую жару с утеплителем на такую глубину. Весь сад перерыл со своими «партизанами», батареи установил на кухне и в моём кабинете. Их напитка водой превратилась в целую историю, о которой все соседи знают. Ведь были же конвектора. Ванна вон большая в бане. Вначале речь шла только о каменке, полках и тазах.

— Конвектора в доме остались. Но ведь если баню топить, много тепла в никуда уходить будет. Это всё КПД виновато. А так бойлер с водой нагреется, в доме, соответственно, теплее будет, всё экономия. Зима не за горами. Не спорь с ним. Его энергии всё равно выход нужен, пусть копает и дрова пилит новой электропилой, если ему это интересно. Сейчас столько всяких возможностей. Всё есть в магазинах, ему попробовать хочется.

Мы переговаривались с родительницей, осторожно стараясь понять, насколько ещё можем углубиться на «чужую территорию». Насколько долго мы можем быть у друг друга в жизни.

— А чего соседка приходила вчера? Ты гадала ей?

— Гадала.

— Она расскажет и от местных покоя не будет.

— Поэтому и уехать хочу. Нет желания в этом доме с судьбами в игры играть. Выходили в поле мы с ней. До самого дальнего подлеска дошли. Смерть мужа ей покоя не даёт…

Большего мне мама не сказала. Она действительно стала очень осторожной с нашим даром.

Сентябрь пролетел как одно мгновение.

В офисе наконец-то закончился ремонт.

Андрей Анатольевич — наш директор довольно потирал руки. Бригада, делавшая ему ремонт в его загородном домике, решившая «обуть» нашего босса, ой как просчиталась. Ему соседи вмиг доложили, что упаковки с его дорогостоящими полами, которыми они вчера вечером восторгались, грузят работяги в незнакомые машины.

Грузят?

Как же так? А ему говорили, что материалов не хватает.

Он ожидал строителей у в миг опущенного шлагбаума. Разгорелся скандал…

Что там дальше было неизвестно. Заказали независимую оценку. В результате в счёт тех дорогостоящих материалов, которые уже успели вывезти на сторону, бригада отрабатывала «бесплатно» свой грех на ремонте другого объекта. Я имею в виду наш офис. Иначе заручившись поддержкой свидетелей, наш директор собирался дело передать в органы и прокуратуре.

Он дотошно собирал, оказывается, все чеки и вёл смету расходов и согласованных работ. А ещё записывал все разговоры со строителями. Одним словом, предъявить ему было что.

Так гласила народная молва, втихаря называя босса скупердяем и занудой.

Мы же, старательно слушая эту самую молву, размещали по годам на полках бухгалтерский архив вверенных нам учреждений. Помещение архива ныне было большим и вместительным. Старательно откладывали наши сотрудницы то, что нужно было отправить на хранение ещё и в городской архив.

А это был совершенно другой уровень работы.

Программисты подключали компьютера.

— Антонина Витальевна, зайдите ко мне.

Голос директора не предвещал ничего хорошего.

Однако совершенно уверенная в своих силах и неприкосновенности, я последовала за ним.

— Я слышал: — вы сейчас за городом обитаете?

— Всё верно, Андрей Анатольевич.

— Интересный факт, а что же зимой? Как на работу будете добираться?

— На машине. По Московским меркам моя удалённость — это мелочи. Сегодня, допустим, я раньше всех на работе была. Мне не нужно детей в садик везти и мужу обед собирать.

— Вы за рулём?

— Да.

— Вас моя супруга видела у репетитора старшего сына по английскому языку. Она готовит его к поступлению.

— Мне всегда нравился английский язык, Андрей Анатольевич.

— Это конечно здорово, но не уезжать ли вы собрались Антонина?

— Нет, конечно, у меня в России родители и вся семья.

Облокотившись руками на огромный, отделанный дорогой древесиной стол, начальник смотрел на меня пристально, словно знал обо мне то, что я и сама не знала. Его взгляд был тяжёлым, глубоким, он словно пытался проникнуть в самую суть моей личности, выявить скрытые мотивы и намерения. Он хотел слышать буквально всё о моих планах.

Создавалось впечатление, что этот мужчина видит во мне не только потенциал, но одновременно и угрозу.

— У нас новый клиент нарисовался, вам придётся вести его Антонина. Предприятие совместное, многие договоры на английском языке. Нужно будет полное погружение в их реальность и минимум ошибок. Они работают с банками в Турции. Несколько своих учреждений передадите Надежде Дмитриевне. Через неделю примите новые дела.

— А как же мой отпуск?

— Вот не стыдно ли вам?! За это время вы загорели так будто с Бали вернулись. Знаю я те места. Рай! Просто рай. Я был там на рыбалке! Вы в своём коттеджном посёлке провели весь «дистант». Дался вам этот отпуск?!

— Посёлок дачный.

Он пренебрежительно махнул рукой, будто говоря:

«— только мне не врите, пожалуйста» …

— Но по закону…

— На их Рождество, согласны?

— В Турции Рождество не является официальным праздником.

— Я имею в виду Англию. Всё! Свободны. Пока никому ни слова. Маленький кабинет в конце коридора вашим личным будет.

Позже я подписала новый трудовой договор с совершенно другой зарплатой, гораздо выше прежней. Но вместе с договором подписала и соглашение о неразглашении коммерческой тайны, понимая, что это условие подразумевает повышенную ответственность и обязательства.

Через два месяца я продала свою машину и приобрела новую, такую же модель, но более свежего года выпуска и серого цвета. Автомобиль был необходим, чтобы быть уверенной, что в любую погоду я доберусь до работы вовремя.

Работа отнимала у меня буквально всё время, я жила ею, заучивая договоры и контракты чуть ли не наизусть.

Недавно состоялись несколько деловых звонков в Лондон, и я поначалу просила партнёров быть снисходительными к моим знаниям английского языка.

Не могла позволить себе оставлять недочёты. Видела их терпеливые взгляды. Воспринимала ошибки в знании языка как личные недостатки. Их финансист — женщина в годах, была более чем терпелива. Наши сверки приобрели постоянную основу. Я неустанно учила язык и практиковалась, и вскоре поставщики стали предпочитать обсуждать дела исключительно в моём присутствии.

Я даже не заметила, как наступило Рождество, отмеченное уже в новой должности и статусе, наполненное работой и ответственными задачами. Католическое Рождество, на которое я осталась совершенно одна в доме. Это как на быстром аллюре остановить совершенно внезапно скаковую лошадь. Она, разогнанная до высокой скорости, стремится двигаться дальше, её тело и сознание настроены на быстрое перемещение, и остановка, она требует усилий.

Усилий? Проснувшись, я озиралась. Мне не нужно на работу!

— Этим отпуском я сама себе подписала приговор. А как же корпоратив?

Рука потянулась привычно к наушникам. И я вдруг осознала, что коллектив давно уже как бы сам по себе. Работая в отдельном кабинете, я отдалилась от всеобщих интересов. Удивлённо осознавая, что меня даже не пригласили на посиделки в ресторане.

Я выпуталась из-под одеяла и наступила на прохладный пол в спальне первого этажа. Как вы, наверное, помните, на нём только и была, что спальня. А ещё кухня, санузел и квадрат коридора, казавшийся совсем маленьким из-за лестницы на мансарду.

— Странно. Вчера же оттепель была. Похолодало?

Подошла к окну и подняла вверх штору.

— Господи, как метёт. Дорога, как каток, наверное. Да только что толку в ней? Снега до пояса, и он решительно не успокоится к вечеру. Интересно, когда нас начнут разгребать? На мокрых проводах, сколько льда намёрзло.

«— Двадцать пятое декабря. Зима. Что ты хочешь?».

— Дожилась, разговариваю сама с собой. А что так холодно? Почему только девятнадцать на градуснике?

Через несколько минут я убедилась, что конвектора все холодные. А телефон проработает от силы ещё минут десять.

Посёлок без электричества, самым невероятным образом «похороненный» под толщами снега, уже очень давно, практически целую ночь, был предоставлен сам себе.