Просыпайся, любимый

Глава 7.3

Сдаюсь на ещё один раз, а потом, обвив Рафаэля ногами, заставляю нести меня в душ. Он недовольно фыркает и с трудом соглашается. Но вот только выгнать его потом не удается и третий раз случается в душе.

Рафаэль крепко держит меня за бедра, вжимая лопатками в прохладную плитку. Мои ноги сцеплены у него на талии. Его мокрая кожа блестит, а горячая вода, стекая с белых волос, падает мне на грудь. Я держусь за его плечи, прижимаюсь к его горячей груди, ощущая твердые как камень мышцы, и думаю только о том, как, черт возьми, мне охрененно. Как же мне нравится к нему прикасаться. Его присутствие в такой близи сводит с ума, заставляет мысли растекаться.

Рафаэль целует меня в губы и между нами вклинивается вода. Сплошная животная страсть и ничего больше. Желание, похоть.

И только в свете ванной комнаты я замечаю шрам на шее слева. Узкий, словно от ножа. А ведь после воскрешения шрамов остаться не должно было. Закрываю глаза, решив, что спрошу об этом позже.

Откидываю голову назад, сжимая его ногами ещё сильнее. Кончая Рафаэль больно вжимает меня в стену, утыкается носом в шею и принимается слизывать с кожи капли воды, заставляя меня постанывать от удовольствия.

— Какой же ты… ненасытный… — пытаясь отдышаться, говорю я.

Рафаэль медленно опускает меня на пол и смотрит с каким-то непонятным выражением лица. Я гляжу на него в ответ и такое ощущение, что это выражение лица у него и есть “возвращение самообладания”. Он задумчиво водит пальцами по моим губам и молчит. А я вдруг обращаю внимание на шрам на его левом боку, такой же как на шее. Учитывая, что шрамов от пуль на нем не оставалось…

— От чего это? — отстранившись, я аккуратно трогаю подушечками пальцев тонкий рубец. Рафаэль резко хватает меня за запястье и смеется.

— Не прикасайся, смертница, — улыбается он.

Потом ополаскивается под душем, пятерней зачесывает белые волосы назад и, обернув бедра полотенцем, выходит, оставив меня одну. Какое-то время у меня перед глазами ещё стоит его потрясающее тело.

Смертница… Удовлетворенная, но недовольная стою под душем. У него в голове определенно есть какой-то тумблер, который будто самостоятельно переключает его настроение. Или это делает демон? Что я там читала о демонах в свое время? Черт, да ничего я не читала. Я читала учебники анатомии людей и животных, редкие записки предыдущих фон Стредос, и тех некромантов, что были до Эльдоры. Читала мифы о Геррии и других древах. О демонах знаю лишь поверхностно, а от Академии род фон Стредос отстранила ещё Эльдора, считая, что хороший некромант должен всему учиться самостоятельно.

Но Алое Древо Стихии, демон, страшная смерть любимой, собственная смерть (о которой я пока вообще ничего не знаю) и последующее воскрешение… У Рафаэля в голове должен быть абсолютный бардак.

Не хочу использовать слово “хаос”, потому что как раз это зло в кое-ком другом. И как оно туда попало? Как магистр умудрялся скрывать это от окружающих, ведь сильных магов раньше было куда больше. Как они умудрились это проглядеть? Хотя… у Вердера ведь на лбу не написано, что его внутренности превращаются в мерзких змей. Но теперь на его действия я начинаю смотреть чуточку иначе.

Но кто из них хуже? И чем может закончиться это противостояние?

Выхожу из душа и беру с вешалки другое полотенце, размышляю, чего я сейчас хочу больше: спать, есть или сбежать… Но стоит ли упускать этот шанс? Рафаэль по-прежнему мне не доверяет, а мне надо, чтобы доверял. Я уверена, что секс для него исключительно способ удовлетворения собственных потребностей. Хотя… я смотрю на правую ладонь, он ведь так и не проверил копье ли там, под меткой призыва. Не понять, что у него на уме. Один раз он уже обманул меня, что чуть не стоило мне жизни… От этих мысле ноет поясница.

Смотрю на себя в зеркало. Опускаю взгляд ниже… на плече красный полумесяц от его укуса. Акула. Специально это сделал, потому что я хотела его поцарапать. И всё ещё хочу. Прохожу пальцами по этому месту, больно.

Вытираюсь и выхожу. В спальне пусто. Мышцы ног подрагивают после секса в душе, поэтому я не спеша собираю свои вещи, которые Рафаэль бросил куда попало. Фабиан всегда аккуратно складывал их.

Хочешь, попрошу Мера сфотографировать тебе это унылое существо? - спросил тогда Рафаэль.

Да. Хочу. Просто хочу знать, что он жив. Сделать хоть что-нибудь, чтобы ему помочь. Чтобы… чтобы он ненавидел меня чуточку меньше. От этих мыслей настроение резко портится. Чувствую, как хочется пойти в “Тьму” и проораться на танцполе под мрачную громкую музыку. Разрыдаться там, чтобы тушь черными ручьями текла по щекам и щипала глаза.

Но уходить из этого дома я пока не собираюсь и мне надо знать, чем всё это закончится. Рафаэль сказал, что я могу переночевать здесь - значит, я так и сделаю, даже если он уже забыл об этой фразе. Главное, чтобы дома цербер, заточенный в четырех стенах, не разнес квартиру.

Я заворачиваюсь в объемное одеяло на краю постели и утыкаюсь в подушку. Закрываю глаза и почему-то жду, что мне будут сниться кошмары. Но ничего, кроме пустоты и тяжелой усталости, не приходит.

— Смотрите-ка, она и правда завалилась тут спать… — резко просыпаюсь от грубого тычка в бок и разлепляю глаза.

Всё тело ноют после вчерашнего дня. Спросонья пытаюсь сосредоточить взгляд. Рафаэль стоит надо мной и недовольно тычет в меня катаной, как во что-то противное. На нем простая белая рубашка и черные брюки. В белом его кожа странно сливается с одеждой, но судя по выражению его лица не стоит сообщать Рафаэлю, что вот так белый ему носить не стоит.

Оборачиваюсь сонно - за окном вовсю светит солнце. Нелегко это признать, но спала я, кажется, очень крепко.

Рафаэль наклоняется к моему лицу, и я почему-то жду, что он меня поцелует. Дурочка. Это же идеальный безумец.

— Одевайся и проваливай, фон Стредос, — шипит он, делая ядовитый акцент на фамилии.

— Нет. С тебя завтрак, я смертельно хочу есть, — бормочу я сквозь сон и переворачиваюсь на другой бок.

В следующую секунду Рафаэль одной рукой обхватывает меня поперек талии и грубо стаскивает с кровати вместе с одеялом.

— Смертельно, говоришь? — рычит он мне на ухо.