Просыпайся, любимый

Глава 10.2

Рафаэль вздрагивает, выгибается и падает на одно колено, он горит огнем везде, где шипы пронзили тело, но я вижу, что катану он не выпускает, наоборот белые пальцы сжимаются на ней крепче. Вижу, что он содрогается будто спазмом, но ни единого звука. Неужели не чувствует ничего? Присматриваюсь и понимаю, почему. Шея, горло пронзены шипами, если он горит и изнутри — голосовые связки скорее всего либо поражены хаосом, либо сожжены огнем. Если ему больно, он неспособен сейчас даже выругаться. Меня в холодный пот бросает от этого осознания.

Вдохнуть не могу. Хочется броситься ему на помощь. Копье… у меня и копья нет, голыми руками я бы могла ему помочь, и не уверена, что останутся потом силы, чтобы успокоить такую махину. Четыре головы… уж не четыре ли души там.

Но смотреть на это больно. Смотреть и бездействовать невыносимо. Рафаэль дергается, упирается другой рукой в пол. А я закусываю губу, испугавшись, что это всё… Что ему конец.

— Буду… рвать тебя, Рафаэль… вечно… пока твой демон не истощит тебя, — пророкотал монстр жуткими голосами.

Рафаэль поднимается ему навстречу. Рука его не дрожит. Зато дрожу я от этого вида. Рубашка на нем превратилась просто в труху. На голой белой коже раны всё ещё горят, горит и рваная рана на его левом глазу. По вздымающейся груди видно, что дышит он неровно, будто через раз, хватает ртом воздух. Рафаэль взмахивает свободной рукой и меня ледяным ветром сдувает в сторону, я успеваю схватить пальто, прижимаю к груди, больно ударившись о стену. Потом понимаю, зачем он это делает. Убрать меня с линии удара.

Его катана разгорается глубоким красным пламенем. Демон бросается вперед, роняя обгоревшие омертвевшие куски, врезается в стену, потому что Рафаэль отскакивает в сторону. Он перехватывает рукоять катаны двумя руками и рубит снизу вверх. Удар такой силы, что тело демона разрывает на две части, стена рядом со мной взрывается.

Рафаэль бьет ещё и ещё. Я сжимаюсь, потому что здание содрогается от каждого удара, бетон летит кусками во все стороны. Но каждая часть демона оживает. Булькает пузыриться и отращивает конечности, чтобы опять напасть на него.

Пара “кусков” демона отращивают человеческие глаза и ползут ко мне. Ладно, я тоже ведь умею выдыхать всякое… Смертный тлен, например. Глубоко вдыхаю и дую что есть силы, чтобы эта дрянь до меня не добралась. Демонические куски чернеют и гниют не добравшись, превращаются в черную разложенную плоть. Страшно представить, как я всё это буду запирать в Колодце Душ. Хватит ли у меня сил?

Стараюсь не вздрагивать от ударов Рафаэля, который разрушает здание с каждым ударом. Демон не сдается, отращивает огромные длинные лапы, его части цепляются и нападают на Рафаэля со всех сторон. Он не перестает гореть.

Головы на разных частях демона клокочут и смеются. Я вижу, что Рафаэль злится. Вижу перенапряженные мышцы, вижу раны, которые не прекращают гореть на нем. И крайнюю ярость в демонических адских горящих глазах.

— Фаола уходи! Сейчас же! Считай до десяти и возвращайся, — велит он громогласно.

Меня долго просить не приходится. Вскакиваю и делаю шаг назад. Тишина Мертвых Земель обнимает, а я крепко держу пальто со стилетом. Не отпущу, не отдам. Это мой последний шанс. Это… я не знаю, что это.

Забываюсь и начинаю считать.

Оборачиваюсь. Опять это ощущение, что кто-то подсматривает, но здесь никого.

Досчитываю до десяти, но боюсь возвращаться туда же. Вспоминаю, как выглядел выход из ресторана. Шагаю вперед и оказываюсь на улице.

Кажется, я рано. Меня сбивает злой ледяной ветер, такой силы, что еле стою на ногах. В здании ресторана и вокруг него красный огненный вихрь, пламя вырывается из брешей и разрушенных оконных проемов, подгоняемое ветром. Из этого вихря выбегают и вылетают, спасаются разумные части демона. Вздрагиваю, когда их тут же бьют мощные красные молнии, испепеляя до черноты.

Поднимаю голову. Над зданием крутится черная ураганная туча и я будто в центре этого урагана. В самом центре злости Рафаэля Асэрры…

Вдруг слышу позади:

— Фаола… — хриплый слабый голос.

— Мер! — вскрикиваю я в ужасе и падаю на колени перед ним.

Бедный парень на земле у машины, его живот и грудь вспороты когтями, он лежит в луже собственной темной крови.