Пышка для грозного

Глава 12. Стала взрослой

Включает воду одной рукой и закрывает глаза. Глотает капли, которые текут по мужским губам. Я изрядно его измотала. Дыхание Тимура приходит в норму, но на это требуется время. Не задумываясь, слизываю капли с его груди, подставляя язык. В какой-то момент понимаю, что, уже напившись, уже смочив пересохшее от криков горло, я целую кожу. Из меня рвётся нежность. Хочется исцеловать его тело до синяков. Стереть его кожу своими губами.

«Я хочу его как мужчину», — приходит мысль с опозданием, когда уже всё случилось. Но она лишь подтверждает, что мне понравилось. Я хочу нежности, хочу засунуть руку ему в волосы, что и делаю. Тянусь к мужским губам и сминаю их. Сама. Без подсказки. И без угроз. Я хочу этого сама. Отчаянно хочу.

Целоваться после занятия любовью намного лучше, чем перед ними. Я как будто прозрела. Открылась. Стала взрослой, хоть мне уже тридцать.

— Опустись на колени, — Тимур отстраняется на секунду, разрывая поцелуй. Но я снова сминаю его губы.

— Марго, встань на колени, — давит на мои плечи и выключает воду.

Он подсовывает в мой рот мягкую головку своего члена. Я целую нежно. Сейчас кажется, мне всё равно что целовать. Унизительно, и от того почему-то ещё приятнее. Как будто я должна быть перед ним на коленях. Как будто я не имею права подняться. Прикрываю глаза и ласкаю член губами. Я благодарю его. Пусть он это не понимает. Пусть думает что хочет, но мне это нужно. Пальцы в моих волосах становятся настойчивыми. Тимур прижимает мою голову к своему паху, и полутвердый член касается корня языка.

— Марго… — стонет сквозь зубы, стискивая мои волосы на затылке.

Теперь я высекаю из него искры. Теперь я кошка, а он бедный мышонок.

— Марго… А-ах… — стонет, добавляя вторую руку. — Пойдем на кровать.

Тянет меня за собой.

Разваливается на большой двуспальной кровати с бельём из дорогого шёлка и сжимает свой полутвердый член в кулак. Он не может встать после такого короткого перерыва, иначе я бы не смогла запихнуть его целиком.

Я мучаю его своей нежностью, издеваюсь, проводя горячим языком по стволу.

— А-ах… — стонет тот, кто любит угрожать. Тимур, убрав руку от ствола, поднимается на локтях и наблюдает за каждым моим движением. Впитывает глазами и телом приятную ему картинку.

— Ах… — мужской стон удовольствия, когда я прижимаюсь до упора.

Опускается на кровати, закрыв глаза, и берет свой член в кулак, не позволяя больше его ласкать.

Он спрятался от меня. Не выдержал ответной реакции.

— Иди сюда, — шепчет, чуть приоткрыв глаза.

Ложусь рядом. Позволяю себе закрыть глаза и слушать тяжёлое дыхание хозяина дома.

Открываю глаза на несколько мгновений. Веки такие тяжёлые. Тимур лёг на бок ко мне лицом и, положив руку на грудь, разглядывает её. Второй раз приоткрываю глаза от шороха одеяла, которым меня накрыли. Чувствую губы на своих губах и пытаюсь поцеловать в ответ.

— Отдыхай, — приказывает нежным шепотом хозяин дома, запрещая мне двигаться, но сам продолжает меня целовать. Убаюкивает поцелуями. Укачивает меня поглаживаниями по груди.

Просыпаюсь ночью в объятиях Тимура, который спит, обнимая меня за грудь. В голове всплывает то, что я делала, и становится стыдно. Всё зависит от ситуации, и ситуация к этому располагала, но всё равно стыдно. Ещё больше стыдно от того, что мне понравилось. Не моя стезя — делать минеты, но… Мужчине явно понравилось. Я аккуратно вылезла из кровати, стараясь не будить Тимура. Оделась как мышка и выскользнула за дверь. В гостиной на стене висели часы, которые показывали почти четыре часа утра. Села на большой диван, чтобы переварить то, что случилось.

Буквально сразу же из двери в гараж появился дворецкий, мужчина лет пятидесяти, в безупречно отглаженной рубашке и брюках. Его чуть седые виски были аккуратно зачёсаны, а во взгляде светился интерес. Он встал передо мной, изрядно напугав.