Пышка для грозного

Глава 6. Я могу украсть тебя

Мои щёки стали пунцовыми от стыда и смущения, а по телу прокатилась волна мурашек, будто от прикосновения к оголённым соскам. Он стоял передо мной как зверь, опасный, уверенный в себе хищник, а я чувствовала себя маленьким, перепуганным зайчиком, которого вот-вот слопают, даже не разжевав. Мой взгляд отчаянно стремился к входной двери, за которой была свобода, но широкие, мощные мужские плечи в отлично сидящем пиджаке полностью загораживали мне обзор и путь к отступлению. Боже. Где все девочки, когда они так нужны? Почему никто не взял позднего клиента сегодня?

— Маргарита, давайте поужинаем? — предлагает снова Тимур уже лично, глядя прямо в глаза. Он убирает руку, понимая, что я сильно смутилась, но его присутствие по-прежнему заполняет всё пространство вокруг.

— Извините, у меня дела, — бессовестно вру я. Я не смогу ни есть, ни пить в его присутствии. Я и стою то еле-еле. Дурацкие фильмы о любви с первого взгляда, которые я так люблю не сбывались в жизни. А здесь... Он занял все место, мне некуда смотреть, кроме как на него. Дорогой парфюм бьёт в нос. Хочется прижаться к шее и понюхать ради интереса. Любопытства ради прижиться к нему...

— Какие? — его вопрос поставил меня в тупик.

— Я... я... — пытаюсь придумать какую-нибудь правдоподобную отговорку, но мозг, отключённый адреналином, отказывался работать.

Тимур, не дожидаясь внятного ответа, мягко, но решительно берёт моё лицо двумя большими, тёплыми ладонями и целует. Его губы, настойчиво ласкают мои, слегка приоткрытые от удивления. В его поцелуе не было нежности, скорее, властное утверждение своего права.

Кажется, я даже не дышала в эти первые секунды. Всё внутри затянулось в тугой, трепещущий узел от страха и какого-то тайного, постыдного желания, которое начало шевелиться где-то в самом низу живота.

Я хочу быть добычей такого зверя. Настойчивого и стильного мужчины.

Когда он отстранился, я еле открыла глаза, в которых читалась растерянность. Мир вокруг поплыл.

— Поужинаем? — повторяет свой вопрос он, а я, собрав остатки воли, упрямо верчу головой. Стискиваю подоконник ещё сильнее. Мне нужна опора.

Он не стал уговаривать. Снова целует. Боже, что он творит? У меня подкосились ноги, стало ватным всё тело, но я держалась за спасительный пластиковый подоконник, к которому мужчина прижимал меня всё сильнее с каждой секундой, своим весом и напором.

В какой-то момент Тимур углубил поцелуй, переводя его из властного в откровенно страстный. Его язык уверенно просился внутрь. Он обнял меня одной рукой за талию, другой продолжая держать за подбородок, и не давал ни малейшей возможности оторваться или оттолкнуть его. И мне так дико, так неожиданно понравилось то, что он делает. Его вкус, смешанный с лёгким привкусом кофе и мятного леденца, что я начала отвечать. Целовала в ответ сначала робко, не смело, но всё-таки целовала, мои губы начали двигаться в такт его губам. Моя большая, тяжёлая грудь под тонкой футболкой, будучи прижатой к твёрдой мужской грудной клетке, начала ныть тупой, сладкой болью, желая большего. Ей хотелось ласки. Чтобы мужские пальцы нагло стиснули и погладили твердые соски.

— Поехали ко мне? — спрашивает мужчина уже хрипло, отрываясь на сантиметр от моих губ. Его желание чувствовалось во всём: в сером, горящем взгляде, в тяжёлом, учащённом дыхании, в явно выступающем внушительном бугре под дорогими брюками.

— Тимур, всё это как-то неправильно, слишком быстро, — отвечаю ему сбивчиво, сама выдавая свою возбуждённость с головой дрожью в голосе и красными щеками.

— Я могу украсть тебя, — гладит по пылающей щеке подушечками пальцев, и в его голосе звучит не угроза, а обещание чего-то запретного и волнующего. — Хочешь?

Я задохнулась от его слов, от их прямого смысла. Что значит «украсть»? Куда? Что он будет со мной делать, когда украдёт? Мы же не будем заниматься любовью сразу? Нет. Не будем. Точно нет. Может, только один раз... если очень попросит...

— Бери свои вещи и пойдём, — говорит мне уже не предлагая, а констатируя факт, и тянет за руку, как покорную кобылу за узду, к выходу.

Как в густом тумане, почти на автомате, я бросаю телефон в свою сумку, на ощупь нахожу ключи, механически закрываю салон красоты, щёлкая замками, и ставлю помещение на сигнализацию. Тимур всё это время держит меня за запястье, а потом переплетает наши пальцы в тёплый, плотный замок, и ведёт к чёрной, блестящей машине, которая казалась космическим кораблём на фоне скромной парковки.

Двое охранников в тёмных костюмах что-то оживлённо обсуждают с Лизой, все трое смеются. Увидев нас, подруга бросает на меня одобрительный взгляд и отходит в сторону, давая дорогу. Заднее сиденье машины, когда Тимур открыл дверь, оказалось огромным, обтянутым мягкой, пахнущей кожей бежевого цвета, оно позволяло расположиться с царским комфортом.

— Ко мне, — отдаёт короткий приказ Тимур и садится рядом, его бедро плотно прижимается к моему. Между нами и людьми на передних сиденьях тут же с лёгким шипом поднимается тонированная перегородка, отсекая нас в отдельный, интимный мир. Когда машина плавно тронулась с места, Тимур, не теряя времени, снова притянул меня к себе и поцеловал, уже более расслабленно, как будто завладев желанной добычей.

Всё было замечательно до того самого момента, пока он, не прерывая поцелуя, не начал одной рукой расстёгивать свои брюки. Ловким движением он вытащил наружу твёрдый, уже полностью готовый член, и потянул меня к нему лицом. Тут меня наконец отрезвило, как ушат ледяной воды. Я упёрлась руками в его ноги, пытаясь отодвинуться.

— Марго, возьми его в рот, сделай мне приятное, — говорит мужчина настойчиво, но уже с ноткой нетерпения в голосе. Набухшая, розовая большая головка была влажной от прозрачной смазки. Тимур был сильно возбужден, а весь член подрагивал в такт лёгкой тряске от езды. Его достоинство было пропорционально его высокому росту и широким плечам. Кажется сейчас, оно с трудом бы поместилось в штаны, а тем более в мой рот.

Я отчаянно верчу головой, показывая всем видом, что не согласна, что это переходит все границы.

— Марго, сделай это по-хорошему, — пытается снова меня наклонить к своему хозяйству, его рука на моём затылке становится более тяжелой.

— Останови машину, — пищу я в ответ, и мне, наконец, удаётся вырваться и сесть нормально, отвернувшись к окну, чтобы не видеть перед собой это мужское достоинство, которое казалось сейчас и вожделенным, и пугающим.

— Остановите машину! — уже громче стучу я костяшками пальцев по гладкой поверхности перегородки, а Тимур, сжав губы, нехотя застёгивает ширинку. У меня начинается лёгкая, но нарастающая паника, сердце колотится где-то в горле.

— Мы едем ко мне, они не остановятся без моего приказа, — ухмыляется собеседник, наблюдая за моей реакцией с каким-то странным, смешанным чувством — между раздражением и азартом.

Я лихорадочно дёргаю за ручку двери, но она заблокирована. Окна тоже не опускаются. Я оказалась в роскошной, но накрепко запертой ловушке.