Пышка для грозного

Глава 2. Хасанов Тимур Алиевич

— Тимур Алиевич, пришли фотографии, — сообщает секретарша Лидия Абрамовна, заходя в мой просторный, строгий кабинет с панорамными окнами, за которыми открывался вид на главную площадь города. Она несла планшет с тонким чехлом и говорила с интересной, чуть лукавой интонацией. — Хотите посмотреть?

— Надо выбрать одну-две для рекламной кампании, торговать лицом придется, сейчас такое время... — произношу я, отрываясь от отчётов, и смотрю на планшет, который Лидия держит в руках.

— Вот эта ничего, только вы не улыбаетесь, — сетует женщина, показывая на экран, где я был запечатлён в своём обычном, слегка отстранённом состоянии.

— Почему я должен улыбаться? Я торгую бетоном и металлическими сваями для строительства, — возражаю я, разминая затекшую шею.

— Люди любят, когда им улыбаются, — настойчиво перелистывает она фотографии своим ухоженным пальцем с неброским маникюром. — А у вас одно выражение лица на все случаи жизни.

— Нормальное лицо, — спорю с ней, хотя сам знаю, что выражение у меня чаще всего такое, будто я вечно чем-то недоволен. Это от природы. Заводские настройки.

— Ну, вы начальник, вам виднее, — сдаётся Лидия. Она оставляет планшет в моих руках и стоит, скрестив руки на груди под строгим пиджаком, явно ожидая моего решения. Листаю свои деловые портреты, снятые на нейтральном фоне, и вдруг натыкаюсь на чужую, неожиданную фотографию.

— Это что такое? — спрашиваю у секретарши, показывая на снимок той самой незнакомки с светлыми волосами, которая тогда в студии так отчаянно просила о помощи.

— Не знаю, Тимур Алиевич, но вы посмотрите, очень красивые фотографии, особенно в конце, — улыбается секретарша с хитринкой. Заинтриговала.

Листаю дальше, уже быстрее, и буквально наблюдаю, как девушка раздевается с каждым снимком. Последние фотографии я смотрел уже с широко открытыми глазами, забыв про отчёты. Она стоит в тёмном углу у черной стены с голой... А с виду приличная, даже робкая девушка.

Вид сзади, в пол-оборота, высокие чёрные кружевные трусики на большой, соблазнительной пятой точке. И эта пятая точка так искусно подсвечена, что кожа кажется бархатистой, сияющей, даже несмотря на явные признаки лишнего веса. На другом кадре девушка прикрывает большую, тяжёлую грудь руками. Сначала соски и тёмные ореолы были скрыты ладонями, потом она прижалась ими к холодной стене, а потом, осторожно поддерживая груди снизу, показала их в камеру. Всё это выглядело, как какая-то тайная, украдкой сделанная фотосъёмка, как будто за девушкой подглядывали в её самые интимные моменты.

— Я вас оставлю, выбирайте, — улыбается Лидия уже открыто и поворачивается к выходу.

— Мы оплатили этому Фирсову двойной счёт? — спрашиваю ей в спину, пытаясь сохранить деловой тон.

— Оплатили, — отвечает секретарша, уже не сдерживая довольную улыбку, и мягко закрывает за собой тяжёлую дверь. Коварная женщина лет пятидесяти, работающая у меня со времён основания фирмы, давно и ненавязчиво намекает, что пора бы остепениться: то одна «случайно» зашедшая племянница с ней на обеде пьёт кофе, встав в интересную позу у окна, то другая, дочка партнёра. Теперь вот подсунула мне целую серию фотографий, которые явно отправили по ошибке, перепутав адресат. Я оплатил, мне и отправили. Логика рабочая.

Пересмотрел ещё раз свои, скучные, фотографии и незаметно, будто против воли, перешёл на тот самый снимок девушки у стены, где твёрдый, набухший сосок на левой груди отчётливо виден, а второй прижат к тёмной поверхности.

Модель полного, пышного телосложения, но эта полнота какая-то... вкусная. Даже соблазнительная. А взгляд у неё такой: одновременно стыдливый и вызывающий, будто говорит: «Не подглядывай за мной». Трусики девушка, к моему разочарованию, не снимала, чтобы показать, что у неё между ног, и очень зря. Я бы с интересом посмотрел. Скорее всего, там, под тонкой тканью, скрываются большие половые губы, а если их аккуратно отодвинуть в сторону, то откроется и большая, влажная дырочка.

Отложил планшет в сторону на полированную поверхность стола из тёмного дерева и растегнул верхние пуговицы на дорогой хлопковой рубашке, почувствовав неожиданный прилив жара.

«Надо найти девушку и отдать ей фотографии,» — быстро, почти автоматически решил я.

Как-то слишком быстро и решительно я это придумал. Усмехнулся сам себе.

«Поплыл ты, Хасанов,» — ругаю себя мысленно, понимая всю прозрачность предлога увидеться с натурщицей.

По внутреннему коммутатору связался с Лидией.

— Найди мне эту девушку, скинь фотографии на флешку, я ей отвезу, по ошибке отправили, — отдаю приказ, стараясь, чтобы голос звучал сухо и деловито, а не как у заинтересованного, пускающего слюни школьника.

— Хорошо, Тимур Алиевич, а ваши фотографии, вы выбрали? — её голос в трубке звучал невинно, но эта женщина явно сейчас улыбалась.

— Мои? — растерялся, понимая, что нихрена я не выбрал, все мысли были заняты другим. — Выбери сама на свой вкус. Ты в этом лучше разбираешься.

— Сделаю, — ответила она.

Я думал, секретарша заберёт планшет, но он так и остался лежать у меня на столе, рядом с ежедневником. Заблокировал экран, чтобы соблазнительная женская грудь не отвлекала от работы. Однако через час, оторвавшись от цифр в таблицах, чтобы пойти на обед, снова невольно взглянул на чёрный прямоугольник. Взял его в руки, разблокировал и задумчиво, уже без спешки, смотрел на полюбившуюся мне фотографию. Всё-таки Фирсов — искусный фотограф, умеет подать. Жаль, девушка не стала раздеваться полностью, остановилась на самом интересном.

Затем, сам не понимая зачем, вернулся к более ранней фотографии, где незнакомка в том самом красном платье лежит на бархатном диване, а её грудь и попа лишь угадываются под облегающей тканью. Тоже ничего. Соблазнительно.

Секса не было уже полгода, после расставания с очередной длинноногой красоткой. Все они были красивые, с модельной внешностью, выточенными фигурами и безупречным вкусом, но что-то постоянно не клеилось. И секс хороший, и боятся они меня — это я видел в их глазах, но ничего путного не складывается. Боятся потому, что чувствуют: если я что-то решил, значит, так и будет. Пусть недолго и не навсегда, но если захотел какую-нибудь строптивую принцессу затащить в постель, она рано или поздно там окажется. Если не подействуют цветочки и букетики, значит, приедут мои парни и деликатно «убедят» её. У меня просто нет времени, сил и желания на долгие, изматывающие разговоры и сложные ухаживания, особенно когда девушка начинает ломаться и набивать себе цену, играя в недоступность.

Интересно, а эта бы ломалась? Та, что на фотографиях, с этим взглядом «не подходи»?

Не мой привычный типаж, но, видимо, с голодухи понравилась. Слишком уж земная, настоящая.

Интересно, она кричит в постели или молчит, как рыбка? Судя по пухлому рту на фотографиях — могла бы и покричать.

Снова открыл ту самую фотографию, где девушка, уже раскрепостившись, показывает обе свои груди с твёрдыми, будто каменными сосками, вытягивая руки вверх.

Таких больших я ещё не трогал. Тем более натуральных, а не напичканных силиконом. Смотрятся они не так подтянуто и аккуратно, как у моих предыдущих спутниц, но потрогать, определённо, хочется. Почувствовать тяжесть, а не силикон внутри.

Может, сосёт плохо, раз её мужик бросил? Или не даёт вовсе, вся из себя скромная?

Рот у неё большой, щёки пухлые, как и полные, чувственные губы. Член бы туда зашёл отлично. А в конце открыть этот рот пошире и прямо на язык... Пусть глотает, не проливая...

В брюках стало тесно. Член, предательски наполнившись кровью, настойчиво просился в тёплый женский рот, и я решил, что до вечера надо во что бы то ни стало найти эту барышню и заехать к ней «на огонёк». Возможно, увидев её ещё раз вживую, в обычной обстановке, без волшебства студийного света, всё это дурацкое желание отпадёт. Фотограф мог запечатлеть незнакомку в выгодном ракурсе, но, как известно, в жизни всё часто оказывается прозаичнее. Жаль, но это так.