Пышка. Похищенная для кавказца (СИ)

Глава 6

Магомед

Едва дотерпел.

После того, как платье пошло по швам, оставалось только одно — покинуть свадьбу. Что ж, так даже лучше, быстрее состоится брачная ночь, и я избавлюсь от скопившегося напряжения, от которого даже яйца зудят.

Я захлопываю дверь спальни за нами. Щёлкает замок. Стеша стоит посреди комнаты в том самом разорванном свадебном платье, лиф которого просто висит на ней лоскутами. Её щёки всё ещё розовые после того, как ткань лопнула у всех на глазах. Она смотрит на меня большими голубыми глазами, и в них нет страха.

Только вызов.

Я делаю шаг ближе. Голос выходит низкий, почти рычащий:

— Раздевайся.

Она чуть приподнимает бровь и не делает ничего!

Её полная грудь вздымается и опускается. Через тонкое кружево я вижу тёмные ареолы ее больших сосков, которые выделяются под тканью.

Проклятье, до чего аппетитно выглядит. Мой член в штанах будто вдвое распух.

— Раздевайся, — приказываю я низким, жёстким голосом. — Сейчас!

В голосе — нетерпение.

Стеша посмотрела мне прямо в глаза, чуть наклонила голову и улыбнулась — той самой мягкой, улыбкой, которая выводила меня из себя.

— Ого, какой романтик, — говорит она ласково, но с явной насмешкой. — А «пожалуйста» уже отменили в горах?

Я сжимаю челюсти. Подхожу ещё ближе, так что она вынуждена была слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть на меня.

— Я сказал — раздевайся. Это брачная ночь. Я исполню свой долг.

Стеша не отвела взгляд. Вместо этого она тихо рассмеялась — коротко, почти нежно.

И выпрямилась.

Так, что ее грудь почти коснулась меня.

Не женщина, провокация!

— Долг? Как мило!

Она сделала паузу и добавила с лёгкой издёвкой:

— От слова долг тянет чем-то казённым, серым и скучным. Как ты видишь брачную ночь? Я лежу на спине и смотрю в потолок, считая на нём трещины, пока ты, стиснув челюсти, на раз-два делаешь своё дело? О таком долге ты говоришь?

— Ты не женщина, ты — шайтан в юбке! Именно шайтан говорит твоими устами подобные пошлости!

— Мужчины, — вздыхает она. — Хотят получать удовольствие в постели, но только для себя одного. Хотят жаркого огня, но не способны принять, что у женщины тоже могут быть свои желания. Или ты так злостно на меня смотришь, возмущаешься, лишь потому, что ты просто не знаешь, где у женщины находится клитор и что с ним делать?!

Кулаки сжимаются до треска.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Кровь ударила в голову.

Застучала пульсом.

Эта женщина, пышная, наглая русская только что сказала мне такое в лицо.

В мою брачную ночь. В моём доме.

Я сделал последний шаг и навис над ней, касаясь её тела своим.

— Ты слишком много говоришь, — прорычал я, голос стал ниже и опаснее. — В то время как уже пора делать!

— А что именно делать? Показать тебе клитор и продемонстрировать мастер-класс? — усмехается.

Как она легко говорит такое? Я смотрю на её пальцы и могу думать теперь лишь о том, как эти пальцы опускаются между ножек, играют там!

— Любишь играть с собой, Стеша?

Кажется, я впервые назвал её по имени за эти несколько дней.

— А ты из тех, кто любит смотреть, Магомед? Ждёшь от меня шоу?

— То есть, ты не скромница! Занятные слова говоришь! Знаешь про клитор, может быть, и с членом обращаешься ловко?

В ответ — загадочная улыбка.

— Думаю, стоит отменить брачную ночь. Если ты собираешься только болтать и не хочешь продемонстрировать, как ты умеешь ублажать женщину.

— Думаешь, что я не знаю, что такое клитор? И не способен довести до оргазма? Сейчас я покажу тебе, насколько ты ошибаешься. Попробуешь член один раз — подсядешь, будешь хотеть снова и снова!

Стеша не отступила ни на сантиметр. Она лишь приподняла подбородок и тихо, почти шёпотом, ответила:

— Ну что ж… попробуй, дорогой. Посмотрим, на что ты способен.

Её слова прозвучали как вызов.

И я принял его.

Но не представлял, чем всё это закончится!

ДОРОГИЕ, КНИГА ЗАВЕРШЕНА, ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

МОЖНО ЧИТАТЬ ЦЕЛИКОМ!

ПЕРВЫЕ ДНИ ДЕЙСТВУЕТ ЦЕНА СО СКИДКОЙ — 109 рублей!

Забирайте, впереди очень вкусные сцены и жаркое противостояние:)

Костёр страсти до небес и интриги, куда без них:)

На шаг отступаю.

— Для начала разденься для меня. Начни с малого, остальное предоставь мне.

Воздух стал тяжёлым и плотным.

Облизнув губы, Стеша послушно тянется к шнуровке.

И такое чувство, будто она делает это с облегчением, распуская корсет ниже лифа.

А я не могу не думать о том, как ее язычок смочил пышные, сладкие губки.

На конце моего члена они бы порхали не хуже!

— Продолжай, Стеша. Я хочу видеть тебя голой!

Пальцы дрожат немного. Платье сползает вниз с тихим шорохом, открывая её полностью. Полная грудь с тёмно-розовыми сосками, мягкий округлый живот, широкие бёдра, гладкая кожа.

Она пышная, тяжёлая, настоящая женщина — совсем не та, которую я хотел. И всё равно мой член твердеет еще больше, до предела натягивая ткань брюк.

«Проклятье… почему она так действует на меня?»

Я сбрасываю с плеч пиджак, снимаю рубашку, не отрывая от неё глаз.

Подхожу вплотную.

Дыхание Стеши становится чаще. Я беру её за подбородок, заставляю поднять лицо.

— Хочешь меня поцеловать? — поинтересовалась она.

Целовать её? Вот ещё! Не заслужила.

— Поцелуи — для чистых, невинных девушек, чьи уста не говорят о клиторах и членах!

— Тебе не кажется, что мужчины — это самые лицемерные существа. Хотят невинную и блудницу в одном лице. Так не бывает.

— А ты блудница?

Платье окончательно упало к её ногам. Она переступает через него, делает плечами волну, всё её тело колышется.

Сглатываю слюну: аппетит возрастает.

— Ограничить выбор словами «невинная ты или блудница» всё равно, что спросить у мужчины: «ты мудак или слабак».

— Есть и другие варианты! — парирую я.

— И я о том же!

Невольно рассмеялся: Аллах, этот разговор точно не мог бы состояться с одной из наших женщин. Я по-другому посмотрел на Стешу: пожалуй, я бы мог с ней так поговорить в баре, снять её на одну ночь и эта ночь запомнилась бы мне надолго, как ночь с раскованной и роскошной девушкой, но она же моя жена! Жена такой быть не должна, и точка!

— Слишком много болтаешь. У тебя проворный язычок и грязный ротик, который можно запачкать еще больше. Хочешь?

— Для начала покажи, что ты знаешь, как обращаться с клитором, — требует она.

Так и напрашивается: трахни-трахни!

Что ж, мой болт солидарен: чтобы эта женщина замолчала, надо ее трахнуть.

Подхожу, пиная платье в сторону.

— Женщины в твоём доме нарочно сделали платье меньше, мне было очень туго в нём, — говорит она.

— Жалуешься?

— Ставлю в известность. Этой оплошности могло и не случиться.

И тогда я бы не увидел твою грудь, продолжаю мысленно.

— Тебя так не трогали? — спросил я низко, почти зло, проводя ладонью по её груди и сжимая тяжёлый холм. — Или ты любишь трогать себя сама?

Соски отзываются через ткань.

Просятся в рот.

Картинка вспыхивает так ярко, проклятье.

— Сними его!