Рабыня эльфийского принца, или Отверженная Истинная Пара

Глава 6 Начало противостояния

С каждой неделей, проведённой в рабстве у эльфов, моя жизнь становилась всё более загруженной и непростой. Учитель танцев измывался не на шутку, учитель рисования едва ли не испепелял взглядом, стихотворец вообще не верил, что из меня выйдет толк, потому что произношение эльфийского у меня было явно не столь благозвучным, как ему хотелось.

Но собственное решение добиться максимального результата не подводило: училась я на максимуме своих возможностей и уже через месяц прибавила в весе, так что перестала казаться уродливым рыжим стручком, стала гораздо более гибкой и пластичной. В движениях появилась плавность, которую отметила даже Мари, а навык рисования достиг таких высот, что высокомерный эльф хотя бы прекратил окидывать меня взглядами отвращения.

Кстати, о моих учителях.

Тот, который по танцам, казался мне не сильно симпатичным. Худой какой-то, нескладный. Но дело своё знал хорошо. А ещё был не таким снобом, как остальные. Эльфу приходилось не раз прикасаться к моим тощим телесам, чтобы поправить ту или иную стойку, и отвращения на его лице я не заметила ни разу. Звали его мудрено — Хаас-Иммир, но про себя я называла его Хасом, чтобы было проще.

Учитель рисования, наоборот, был отменным красавцем. Просто редкостным. Идеальный овал лица, изящное тело, густая грива светлых волос, заплетенная в невероятной сложности косу… Но от него так сильно несло презрением, что я просто не замечала этой красоты. С каждым днём он казался мне всё более отвратительным, хотя на любой картинке смотрелся бы как бог. Его звали Лунн, а я про себя прозвала Лунатиком — в отместку, так сказать.

Остальные учителя были чем-то средним между этими двумя, но находиться рядом с ними было точно также неуютно и непросто, как с Лунном.

Каждый вечер я приползала в нашу с Мари комнату, как выжатый лимон. Наспех мылась в соседней комнатушке, отведенной слугам под помывочную. Кстати, теплая вода у эльфов била прямо из-под пола невысоким фонтанчиком. Оставалась лишь черпать миской парующую жидкость и наполнять деревянную бадью.

В один из таких вечеров я настолько устала (всё-таки тело ещё не полностью восстановилось и было довольно слабым), что просто задремала в бадье. Проснулась от странного смешка над головой и стремительно открыла глаза.

Замерла, шокировано глядя на скривившегося в презрительном отвращении Мираля, который стоял прямо надо мной, сложив руки на груди.

Вся его поза выражала превосходство. Длинная шелковая туника с расширяющимися книзу рукавами была ярко-голубой и местами поблёскивала серебристой вышивкой. Волосы свободно стекали по плечам и спине, словно золотое руно, а идеальное лицо, которое при бесстрастности своего носителя могло бы показаться еще более прекрасным, чем у учителя рисования, было уродливо искажено злой насмешкой.

— Эрхо*! Куда же смотрит моя сестрица??? Она точно сошла с ума! Это же не «райдэ», а груда костей!

И в этот момент я поняла, что вода совершенно не скрывает моих торчащих ребер и маленькой вздернутой груди, которая мне, после прежнего шикарного бюста на Земле, казалась почти отсутствующей.

Я вспыхнула до кончиков ушей и… просто пулей выскочила из бадьи, едва не окатив эльфа водой с головы до ног. Он успел молниеносно отскочить, что доказывало его невероятную прыть и силу, и воззрился на мой тощий зад с мгновенно вспыхнувшим гневом.

Схватив кусок ткани, служащий полотенцем, я стремительно завернулась в него и посмотрела на эльфа ответным гневным взглядом. В упор, даже не пытаясь опустить глаза, как здесь было принято.

Мираля, похоже, глубоко поразила моя дерзость. Поразила настолько, что он аж целых пару мгновений таращился мне в лицо своими синими глазищами, в которых всё ярче вспыхивали маленькие зеленые огоньки.

А потом переместился. Я даже не увидела этого движения, потому что в тот же миг была грубо вдавлена каменным телом в стену позади, в то время как чужая рука схватила меня за подбородок, заставляя смотреть возвышающемуся эльфу в глаза.

— Смеешь пялиться на меня, рабыня… — прошипел он голосом, в котором прорезались угрожающе нечеловеческие нотки. — А ты знаешь, что за такое я с легкостью могу лишить тебя глаз? И лишу!!! Смотри же теперь в своё удовольствие…

Мне было реально страшно. Синие глаза, которые с такого расстояния казались ни капли не похожими на человеческие, всё ярче вспыхивали зелеными огоньками, которые заставляли морщиться и испытывать всё более усиливающуюся боль в голове. Грудная клетка, придавленная весом мужского тела, не могла сделать вдох, конечности вмиг ослабели. Сознание собралось уплыть куда-то в неведомые дали, не в силах сопротивляться подавляющей силе, исходящей из этих страшных глаз. Но где-то в глубине естества вдруг родилось глубокое возмущение.

В памяти всплыли тяжёлые эпизоды моей прошлой жизни.

Ночь, темень, лай голодных собак. Отец безбожно пьет на пару с приятелем, а я — семилетняя, сижу на старом пороге во дворе и отчаянно мёрзну. Мать исчезла еще полгода назад. Наверное, её всё это достало. Она сбежала, так и не попрощавшись со мной. Действительно, зачем ей ещё такой балласт? Жизнь и без меня тяжела.

Так для чего же меня родили тогда??? Лучше бы меня не существовало!!!

Смех в доме, пьяные крики. Я ёжусь и не могу перестать клацать зубами. Вой собак ближе, в животе учит от голода, а в душе полное отчаяние, которое семилетняя девочка точно не должна знать.

Но я чувствую подобное не в первый раз. Мне больно, мне не хочется жить…

Однако глаза всё равно сухие. Ни слезинки, ни даже предательского блеска в них нет. Только ярость, которая вдруг вырывается наружу в противовес глухой тоске.

Я стану сильной! Сама, без помощи взрослых!!! Добьюсь невозможного и не погибну!!! Меня не растопчут — не дамся. Зубами выгрызу себе благополучие!!! Всем пьянкам, предательствам и смертям назло!

В тот миг родилась настоящая Варвара Соболева. Та самая, которая сама пошла в детский приют и начала усердно учиться. Та самая, которая добилась возможности посещать не одну секцию восточных единоборств и достигла успеха. Та самая, которая поступила в полицейскую академию и окончила ее с отличием. Та самая, которую потом уважали мужчины и ненавидели женщины…

Та самая, которая смотрела сейчас смертельно опасному эльфу в глаза и… жёстко отказывалась покоряться.

Наваждение схлынуло также быстро, как и нашло. Больше не мелькали зеленоватые огни в слегка раскосых глазах напротив, и туман в голове рассеялся.

— Вы не сможете покалечить меня, Ваше Высочество… — произнесла я на тарабарском, делая вид, что не понимаю эльфийского. — Я принадлежу НЕ ВАМ, а вашей сестре. А вы никогда не пойдете против неё открыто…

Эльф опешил. И не знаю, от чего больше: оттого, что я привела эти веские аргументы или, что более вероятно, оттого, что сбросила с себя его сокрушающее волю влияние.

— Отпустите меня, — добавила я твердо, чувствуя, как Варвара Соболева внутри меня растёт и укрепляется, полностью завладевая даже остатками личности прежней владелицы тела. — Разве вам не противно касаться презренной рабыни так… плотно?

Мираль вздрогнул и словно только сейчас понял, что прижимается ко мне слишком сильно, что его холеные и обманчиво тонкие ладони касаются моего лица, а дыхание едва ли не опаляет мне кожу.

Эльф отшатнулся, как от прокаженной и, сам себе поражаясь, стремительно покинул помывочную, этим признавая свое сокрушительное передо мной поражение. За которое, я уверена, он еще не раз попытается отомстить. Я с трудом выдохнула, чувствуя, как от запоздалого стресса подгибаются колени. Буквально рухнула на пол, едва не потеряв ткань, которая упорно сползала с моего тщедушного тела.

Что это было вообще и чем для меня закончится?

*Эрхо — одно из мифических эльфийских божеств…