14. Любой ценой

— Этот запах меня компрометирует, — сказал Стрельник. — Пожалуй, надо искупаться. У нас есть пятнадцать минут на гигиену?

— Мойся спокойно, — Алина посмотрела на часы. Все равно придется подождать здесь какое-то время. Ты же слышал, они оставили наблюдение. Мы не можем уйти отсюда так быстро. Это будет подозрительно.

Он плескался под душем, а Алина переходила из комнаты в комнату, пытаясь унять волнение. Сегодня все обошлось. А завтра? Сколько еще будет таких проверок, сколько раз еще придется изворачиваться и ловчить? И что делать, если инвесторы попросят показать им лесной лагерь?

Стрельник вышел из ванной, приглаживая мокрые волосы руками.

— Мог бы и побриться заодно, — заметила Алина.

— Да я сегодня брился. А ты, кстати, могла бы искупаться. Заодно.

— Я тоже сегодня купалась, — сердито ответила она. — Надо проветрить помещения, здесь же дышать нечем.

— Что с тобой? — Стрельник присел на край стола и закинул ступню на колено, зашнуровывая кроссовки. — Мы так отлично всё провернули. Веронику спасли, ментов развели. Всё прекрасно, Алина Ивановна.

— Конечно, у тебя все прекрасно, — сказала она, садясь на диван. Но, провалившись в эту мягкую, обволакивающую ловушку, тут же вскочила: не время расслабляться. — Конечно, тебе хорошо. А у меня проблема на проблеме.

— У тебя только одна проблема. Нервы.

— Я совершенно спокойна, — сказала она и, проходя мимо стола, нечаянно сбила с него вазу.

Стрельник собрал осколки на развернутый журнал и отнес на кухню. Алина слышала, как он открыл воду, как что-то искал, перебирая посуду и открывая шкафчики. Из кухни он вернулся с белым тазом, наполненным водой, и полотенцем через плечо.

— Садись, — кивнул он на кресло. Алина скрестила руки на груди:

— Что ты затеял?

— Сеанс очень восточной медицины. Мылотерапия. Садитесь, больной.

Алина подчинилась и села в кресло. Стрельник поставил таз у ее ног:

— Ноги в воду, больной.

Скинув босоножки, она опустила ступни в теплую воду, Стрельник намылил ладони и сложил их лодочкой над тазом.

— Первую ножку сюда.

— Как?

— Ну, закинь ногу на ногу. Беда с вами, девчонками. Учи всему, учи…

Она, поколебавшись, коснулась стопой его ладоней. От них шло приятное тепло. Намылив ступню, он принялся разминать ее медленными и точными движениями, а потом осторожно вытягивал пальчики ног и перекатывал их между своими пальцами.

— У тебя явные способности к медицине, — сказала Алина, закрыв глаза от удовольствия.

— Что, уже легче? Не обольщайтесь, больной. Эффект от мылотерапии длится крайне недолго. Поэтому сеансы требуется повторять ежедневно.

— Всё, я беру тебя на работу. Мылотерапевтом. Доктор, у меня еще и вторая нога есть…

— Да что вы говорите? Редкий случай.

— Я серьезно насчет работы, — сказала Алина. — Банкирша хочет тебя переманить к себе. Просит переслать твои данные. Не знаю, зачем ты ей нужен. Что ты будешь делать у нее в банке?

— Интим не предлагать, так ей и скажи.

— Ты согласишься уйти к ней? Банк — это банк.

— А кто будет лечить твои нервы? — Стрельник, стоя на коленях, смотрел на Алину снизу вверх. — И вообще, больной, вам вредно разговаривать. Дышите носом и постанывайте от удовольствия.

— Я готова похрюкивать от удовольствия.

Стрельник снова обхватил сильными пальцами ее лодыжку.

— Между прочим, в Англии проводится всемирный конкурс женских щиколоток. Дамы стоят за ширмой, а в окошке перед строгим жюри показывается только ножка — до середины голени, вот так. Не хочешь подать заявку на участие? У тебя хорошие шансы.

— Опять комплименты?

— Что ты! Просто можем срубить неплохие призовые.

Она услышала звонок своего мобильника и подумала: «Черт с вами. Никому не отвечаю. Меня нигде нет».

— Звонят? — Стрельник выпрямился, вытирая руки. — Подать тебе?

Алина кивнула и с досадой поднесла телефон к уху.

— Ты где? — озабоченно спросил Голопанов.

— У монахов.

— Не уходи. Я сейчас буду.

Она с усмешкой вспомнила, что вчера ночью звонок Стрельника, возможно, нарушил все планы Артема. А сейчас, кажется, Голопанов ему невольно отомстил.

— Ян, ты просто волшебник, — протянула Алина, блаженно улыбаясь. — Никогда не думала, что простой массаж ног может доставить такие ощущения.

— Это меня Танька научила, — сказал он, снова опускаясь на пол к ее ногам и растирая полотенцем ступни. — Говорят, в стопах какие-то нервные окончания, которые ведут ко всем органам. Нажмешь вот тут — действуешь на печень. А тут — на почки. Или наоборот. По-моему, это все бред. Китайская мифология. Но тебе стало лучше, правда?

— Ой, правда, — засмеялась Алина. — Когда мне станет плохо, я вызову тебя к себе в Москву. Приедешь?

— Со своим тазиком?

Смеясь, она вдруг поняла, что Стрельник все превращает в шутку. «Это черта характера? — подумала она. — Или способ уклоняться от ответов? Кажется, инструктор совсем не так прост».

— Ян, мне надо знать точно. Ты будешь работать в компании? Или хочешь уйти?

— Аля, я хочу быть там, где ты, — сказал он просто, надевая ей босоножку. — Мне хочется тебе помогать. Мне хочется, чтобы ты меня просила о чем-нибудь. О чем угодно.

— И ты все исполнишь?

— Это уж как получится. Но просить ты можешь о чем угодно.

— Премного благодарю.

Колокольчик робко дернулся в коридоре — и затих.

— Это свои. Открой, пожалуйста, — попросила Алина.

Голопанов пришел не один. С ним был плотный и краснолицый мужчина с седыми аккуратными усиками.

— Михаил Николаевич, — представил его Артем — Алиночка, отпусти водителя, я тебя потом отвезу.

— Вы можете ехать домой, доктор, — сказала она Стрельнику. — Завтра, как обычно, подъезжайте к офису в полдень.

Он странно улыбнулся и вышел, не простившись.

— Ты с ним говорила? — спросил Голопанов. — Моя версия подтверждается?

— Не совсем. Ему все равно, где работать.

— Где бы ни работать, лишь бы не работать, — усмехнулся Михаил Николаевич, опускаясь на диван. — Артем, ближе к делу.

— Алиночка, ты только не волнуйся. Сядь. Соберись. Есть новая информация, — Артем закурил, ходя из угла в угол. — Михаил Николаевич — наш человек. Полковник милиции. От него можешь ничего не скрывать, он в курсе наших дел. Сейчас он задаст тебе несколько вопросов. Ты готова?

— Что случилось? Что-то серьезное? — Алина осталась стоять посреди комнаты. — Артем, умоляю, не мучай меня этими предисловиями. Что стряслось?

Артем задумчиво почесал нос:

— Как бы это сформулировать… В общем, Корша убили.

— Кого? — она прислонилась к стене. — Что? Убили?

— Да не волнуйтесь вы так, — заговорил Михаил Николаевич, улыбаясь. — Он вам кто, близкий родственник? Нет. Друг, товарищ и брат? Нет. Вы с ним общались?

— Нет.

— Вот видите. Он вам — никто. Не стоит принимать это так близко к сердцу. Успокоились?

— Да я и не волновалась. Просто как-то неприятно… — она опустилась в кресло. — Все-таки человека убили… Когда?

— Несколько дней назад. У вас с ним были какие-то связи?

— Никаких. Я даже не видела его никогда. Только фамилию встречала в документах.

— Вы в курсе, что он написал заявление о выходе из компании?

Артем не дал ей ответить:

— Нет. Алина Ивановна об этом не знала. Я и сам только вчера узнал. Не успел поставить в известность.

Михаил Николаевич удовлетворенно кивнул.

— Сделаем так. Заявление до вас не дошло. Затерялось. Если о нем кто-то знает, этот вопрос мы решим. Если он говорил с кем-нибудь, то это только разговоры. Это намерения, но не юридический шаг. Следователь отрабатывает по персоналу, ведет предварительные беседы. К вам, Алина Ивановна, он не придет, потому что вы никакого отношения к делу не имеете. Тем более что вы скоро уезжаете. Но если вдруг возникнут какие-то проблемы, я помогу. Теперь такой вопрос. Какова балансовая стоимость лагеря?

— Около семи миллионов, — быстро ответил Голопанов. — Рублей, естественно.

— А в долларах?

— Не знаю, у нас все расчеты в рублях, — сказал Артем, нажимая кнопки на мобильнике. — Сейчас посчитаем. Вот — двести тридцать четыре тысячи.

— То есть ему, чтобы выкупить лагерь, нужно было заплатить, скажем, двести тысяч баксов.

— Кому заплатить? — спросила Алина.

— Вопросы здесь задаю я, — невозмутимо ответил полковник. — Итак, двести тонн. Он мог собрать такую сумму?

— Налом? Легко, — сказал Артем. — Мог продать акции компании, у него их было миллионов на десять, по моим прикидкам.

— Кому он мог их продать?

— Кому угодно. У Корша море знакомых.

— Отлично, — кивнул полковник. — Все срастается. Теперь поговорим о ваших действиях в этой ситуации. Итак, руководитель одного из подразделений компании умер. Ваше решение?

— Назначить нового директора, — сказал Артем.

— Кандидатура?

— Скажем, Бабаев, мой экономист.

— Отпадает, — отрезал полковник. — Это все-таки лесной лагерь, а не ларек на Сенном рынке. Рафик, блин, и в лесу-то не бывал никогда. Какие основания для такого назначения? Нужен боевой мужик, кто-то из старых кадров. Человека с улицы на такое место не посадишь. Никто не поверит, что ты его принял на работу за красивые глаза.

Голопанов снова принялся ходить из угла в угол.

— Алина Ивановна, может быть, у вас есть предложения? — спросил полковник.

— Не знаю… А что, если Стрельник? — сказала Алина. — Назначим директором Стрельника. Он давно работает с Коршем. То есть — работал…

— Ты в нем уверена? — спросил Голопанов. — Хотя, если подумать, больше некого и предлагать.

— Решайте вопрос, — полковник встал, с трудом вырвавшись из объятий дивана. — У вас в распоряжении сутки. Завтра вечером директор лагеря должен быть на презентации. В полной боевой готовности. Чтобы ни одна тварь не подкопалась. Алина Ивановна, вы не волнуйтесь. Я вас прикрою. Сейчас к вам заявятся ребята из полиции нравов. Я с ними поговорю, вы не вмешивайтесь.

— Полиция нравов? Она уже была здесь, — сказала Алина.

Голопанов и полковник переглянулись.

— И что? — спросил Артем.

— Ничего. Стрельник все уладил. Объяснил, что они ошиблись адресом. Теперь они будут проверять соседнюю контору.

— Значит, перевели стрелки? Ну, блин, орлы, — одобрительно крякнул Михаил Николаевич. — То-то я смотрю, автобус омоновский за углом притаился. А что там, в конторе?

— Понятия не имею, — Алина пожала плечами. — Сауна, девочки по вечерам. Скажите, а как он умер? Что с ним случилось?

— Я же сказал. Убили. Подробности лучше не знать. Незачем показывать излишнюю осведомленность.

Артем немного раздвинул занавески:

— А вот и девчонок привезли. Такси. Три пташки. Их встречают. Сопровождающий остался с водилой.

— Через час начнется захват, — сказал полковник. — Тут главное — не торопиться. Надо им дать время. Пока выпьют, пока в баньке посидят, через час созреют. Будет весело. Жалко, не могу остаться. Значит, директор у вас практически есть. Успеете все сделать? Банковскую подпись не забудьте оформить, ему же платежки подписывать.

— Мы-то все сделаем, — сказал Артем. — А вы, Михаил Николаевич, не могли бы пробить Стрельника по своим каналам? Насчет порочащих связей. Чтобы накладок не было. Больно он шустрый, этот инструктор.

— Пробьем. Но на это время нужно, Кириллыч, время. Так что решай сейчас, если ты в нем сомневаешься.

— Да я во всех сомневаюсь. Ладно, — кивнул Артем. — Берем Стрельника. В конце концов, он нам нужен только на пару вечеров. Будет хорошо себя вести, оставим в должности. А избавиться от него нетрудно. Мы приняли, мы и уволим.

— Тоже верно, — поддержал его полковник. — Ну, мне пора. А то потом, блин, не вырвемся. Расходимся по одному. Артем Кириллович, выпусти меня через черный ход. Алина Ивановна, очень приятно было познакомиться.

Алина сидела в кресле, ошеломленная скоростью и напором, с которыми действовали Артем и полковник. Десять минут назад ей казалось, что все катится в пропасть. И вдруг ситуация уладилась сама собой. Как это говорят? «Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблем». Вопрос решен. Цена вопроса — одна человеческая жизнь.

Артем закрыл за полковником и вернулся к ней. Он плюхнулся на диван и похлопал ладонью рядом:

— Сядь поближе, а то притулилась, как сирота казанская.

— Я не поняла, о какой презентации он говорил? — спросила Алина, не поддержав игривого тона.

— Завтра открываем бассейн. Вечером прилетают америкосы, и мы их прямо из аэропорта — за стол. Все шишки будут в гости к нам. Банк, администрация, депутаты, менты. Я уже зарядил «Метрополь» на доставку холодных закусок. Разблюдовка будет на международном уровне.

— Завтра? И ты только сейчас мне это сообщаешь? Спасибо, что поставил в известность. Успею причесаться.

— Ну, девочка, не дуйся, — он развалился, вытянув ноги, на диване. — Я же генеральный, я должен все вопросы брать на себя. А ты меня контролируй.

— А вопрос с лагерем — тоже на тебе? Что ты будешь показывать?

— Директора, — улыбнулся Голопанов. — Я покажу им живого настоящего директора. А ехать в лес они и сами не захотят. Ты телевизор смотришь? Все выпуски новостей сообщают о лесных пожарах. В лес никого не пускают. Особенно иностранцев. Так что лагерь мы им покажем где-то в октябре. Когда дым развеется. Ну, довольна?

Он обвел взглядом стены.

— А где картинки? Тут, между прочим, подлинники висели. Антиквариат.

— Спрятала я твой антиквариат.

— Можешь повесить обратно. Отбой. Я так думаю, что больше сюда никто не сунется. Полковник Федулов порешает все вопросы. Ты уже догадалась, кто он такой? Это наша крыша, девочка. Полиция нравов для него — детский сад. Но это хорошо, что мы обошлись без него. Пусть считает, что он нам остался должен. Как тебе тут обстановочка? Ванна у монахов роскошная, видела? На четыре персоны.

— Ты уверен, что Стрельник согласится на наше предложение?

— Если это будет твое предложение — согласится. Ты ему только улыбнись, и он — твой. Он же бабник отпетый, кобелина еще тот. Ни одной юбки не пропустит. Думаешь, он с моими девками чем занимался? Изучал правила дорожного движения? Загонял до полусмерти обеих, до утра глаз не дал сомкнуть.

— Да? — Алина усмехнулась. — Вот пусть твои девки и делают ему такое предложение.

— Ты что, ревнуешь? — изумился Голопанов. — Девочка, да ты просто зациклилась на работе. Надо срочно расслабиться. Впереди три дня дурдома. Надо быть в форме, а ты на взводе. Так и сорваться недолго. Вот что, сейчас принимаешь ванну со всякими травами, потом я работаю с твоим позвоночником, а потом везу тебя домой. Выспишься, приведешь себя в порядок, и часа в два я за тобой заеду.

Он встал и направился в ванную.

Алина тоже встала и решительно схватилась за свой портфель.

— Ванну я и дома могу принять. Поехали скорее из этого притона.

— А как же позвоночник? — Голопанов, потирая ладони, встал перед ней. — Девочка, у нас больше не будет такого шанса.

— Ты о чем?

— Ты понимаешь, о чем, — понизив голос, проворковал Артем. — Не притворяйся. Я же тебе нравлюсь. И ты мне нравишься. Ты одна, и я один. Это же так естественно, что мы тянемся друг к другу. Зачем притворяться? Мы с тобой хотим одного и того же. Так пусть это случится здесь и сейчас, потому что завтра будет поздно.

Он обнял ее за талию и осторожно притянул к себе. Но Алина выставила перед собой портфель и откинула голову назад, уклоняясь от его поцелуя, и сказала:

— Только не здесь. И только не сейчас.

«И только не с таким, как ты», — мысленно добавила она.

Он поморщился, как от зубной боли.

— Что ты со мной делаешь. Я голову теряю. Ни о чем думать не могу, только о тебе. Как ты пахнешь. Какая у тебя кожа. Как ты двигаешься, как говоришь — я все время представляю, какая ты без одежды, как ты ведешь себя в постели. Я с ума схожу. Это мешает работать.

— Ах, так это производственная необходимость, — протянула Алина, вырываясь из его рук. — Артем, не обижайся.

— Я тебе ни капельки не нравлюсь?

— Дело не в этом. У меня голова забита совсем другим, понимаешь? Чтобы расслабиться, нужно настроение. Пока работа не сделана, я настроена только на работу. Извини.

— Нет тебе прощения, — буркнул он, одергивая рубашку. — Ладно, поехали работать.

Через запасной выход они вышли на улицу, и Алина увидела рядом с громоздкой «Тойотой» приплюснутый желтый силуэт боевого «Вольво».

— Тебя ждут, — натянуто улыбнулся Артем. — Очень удачно. Можешь обработать его прямо сейчас. Девочка, пусти в ход все свое обаяние. Пусть он сходит с ума так же, как и я.

Когда Алина подошла к «Вольво», дверь сама распахнулась перед ней. Стрельник глядел выжидающе.

«Вот почему он был такой сонный, — подумала Алина, вспомнив слова Голопанова. — Вот откуда у него помада в кармане. Интересно, а им он тоже ноги гладил? Ай да инструктор».

— Отвезите меня домой, — попросила Алина. — Надо поговорить. …..

— А здесь нельзя?

— Можно. У меня неприятные новости. Убили Корша.

— Вот как, — Стрельник побарабанил пальцами по рулю. — Вот, значит, как. Жалко старика.

— В компании освободилось место директора лагеря, — медленно сказала Алина, тщательно подбирая слова. Я предложила вас на это место.

— Значит, нас, — он продолжал выстукивать дробь, спокойно глядя перед собой. — Значит, вместо Коршуна.

— Я уверена, что вы справитесь.

— Значит, справимся.

— Ян! Перестань! Мне и так тошно, — пожаловалась Алина. — Ты согласен?

Он пожал плечами и отвернулся, глядя в боковое зеркало:

— Омоновцы пошли на штурм.

Алина оглянулась и увидела, как группа бойцов в бронежилетах строем бежит во двор. Когда они скрылись за углом, Стрельник сказал:

— Аля, не обижайся. Но ты меня с кем-то путаешь. Мне тридцать два года. Жизнь, можно сказать, прожита. Если бы я хотел стать директором, я давно уже крутился бы в этой системе. Шагал бы по ступенькам. От должности к должности. Но я этого не делал. Мне это не нужно. Я не хочу менять свою жизнь.

— Я тоже не хотела, — задумчиво проговорила Алина. — Но пришлось. Жизнь не спрашивает, хотим мы перемен или нет. Она меняется сама собой. Значит, ты отказываешься?

Он не отвечал. «Не могу я на него злиться, — вдруг подумала Алина. — Голопанов на него наговаривает. Ревнует. И завидует. Хотя чему тут можно завидовать? Как можно завидовать человеку, который три дня ходит в одной и той же майке и в старых джинсах, ездит на чужих машинах, живет на одну зарплату? Кстати, надо позаботиться о гардеробе нового директора».

— У тебя есть костюм? — спросила она.

— Есть. Спортивный. С гербом СССР. Чистая шерсть.

«Нет, он не согласится, — думала Алина, глядя, как его длинные узловатые пальцы постукивают по оплетке руля, — Должность — это слишком большая ответственность. А он не привык ни за что отвечать. Ему бы только с девочками по городу покататься. Да затащить их к себе в постель. Нет, Голопанов не врал про него…»

— Смотри, они уже всех победили, — Стрельник развернулся к заднему стеклу.

Из двора выходила странная процессия. Впереди, с руками за головой, шагали двое парней в расстегнутых рубашках. У них явно не было времени даже заправить их в брюки. За ними шли двое омоновцев. Парней остановили, подведя к дому. Руки на стенку, ноги шире, еще шире. Тут из-за угла в сопровождении нескольких бойцов показались три полуголые девицы. Прикрывая груди руками и скомканной одеждой, они подбежали к серому автобусу и неловко забрались внутрь. Бойцы, гогоча и матерясь, полезли за ними, и дверь с лязгом захлопнулась. Последними из двора вышли еще двое парней, с руками за спиной. Омоновцы сзади подталкивали их автоматами. Этих двоих усадили в серо-голубой «уазик».

— Историческая победа морали над развратом, — прокомментировал Стрельник. — Эти двое, которых в командирский «уазик» загрузили — они не при чем. Водитель и охранник. Просто доставили девчонок и смотрели, чтоб их не обижали. А эти двое у стенки — клиенты. Наверно, стали права качать, когда налет начался. А девчонки, бедные, будут отрабатывать с ментами. К утру в ментовку приедет сутенер, выкупит их. Начальство ментовское отрапортует об успешной операции. У девчонок вычтут из зарплаты. А контора потратится на ремонт помещения. Это в лучшем случае. А в худшем могут и закрыть за содержание притона. Вот придурки. Огнетушитель пожалели дать напрокат. Так им и надо.

— Ты не ответил, — сказала Алина. — Ты опять уклоняешься от ответа. Ян, ты согласен?

— Тебе очень надо, чтоб я согласился?

— Да. Очень.

— Аля, посмотри на меня. Какой из меня, к черту, директор?

— А какой из тебя, к черту, монах?

— Прикинуться монахом и быть монахом — это два разных вида спорта.

— Значит, считай, что я прошу тебя прикинуться директором, — сказала Алина.

И снова ей вспомнились слова Голопанова. Она почувствовала, что начинает ненавидеть своих девчонок. Стрельника она тоже уже почти ненавидела. Но смогла улыбнуться ему и погладить по руке:

— Соглашайся. Ты же обещал исполнять все мои желания…

— Серьезно? Ну, с желанием бороться нельзя… Хорошо. Я согласен.

— Спасибо.

— Но как только ты уедешь, я увольняюсь.

Загрузка...