Развод. Из Германии за любовью (СИ)

Глава 2

Опускаюсь на стул, стоящий напротив его. Сдвигаю брови, растерянно смотрю на накрытый стол. Оцениваю, всё ли так. Всё ли на своих местах. И, ощутив на себе неприятное напряжение, понимаю, что больше так не могу.

— Я всё понимаю, Герман, — в моём голосе слышится подавленность. Прокашливаюсь и продолжаю уже более настойчиво. — Иногда мне нужно время для себя. Мне просто необходимо своё личное пространство, Герман. Я хочу пойти работать. Я целый год сижу дома.

Он смотрит на меня исподлобья. Холодно. Сурово.

— Мы обсуждали с тобой эту тему, Мира, — произносит чётко, выделяя интонацией голоса каждое слово. — Мы готовимся с тобой, чтобы стать родителями. Подготовка занимает много времени. Я не хочу, чтобы ты работала. Я хочу, чтобы ты занималась домом и нашими детьми.

Быстро моргаю. Впиваюсь в его безэмоциональное лицо растерянным взглядом.

— Если я не забеременею год? Два? Пять? — чувствую подступление паники. Чувствую как в груди начинает гореть и в голове намечается бунт.

— Это не обсуждается, Мира, — Герман отодвигает от себя первое блюдо, дав мне понять, что хочет приступить к второму.

Я, как всегда, послушно убираю тарелку и ставлю другую.

— У тебя много обязанностей, Мира. Если ты выйдешь на работу, кто будет заботиться о доме? Кто будет заботиться обо мне? Кто будет содержать дом в чистоте и порядке? — брезгливо опускает глаза в пол. Смотрит на то место, куда падала лопатка из моих рук, когда я стояла у плиты и готовила для нас с ним ужин. — Не забудь сделать влажную уборку, — напоминает он мне, а мной сейчас ощущается так, будто меня тыкают как котёнка в место, куда он только что сходил.

Я держусь. Из последних сил держусь. Он же не был таким. Он всегда был внимательным. Пусть прагматичным во всём, что тут плохого. Он у меня предприниматель. У него свой магазин, где он продаёт продукты для правильного питания. Все подсчёты он ведёт сам. Не тратит деньги впустую, как говорит мне всегда.

Да и я не трачу. Мне просто некуда их тратить. Мой муж заботится обо всём сам. Такую ли я заботу хотела ощущать от него? Такого ли мужа я себя хотела? Сначала, да. Меня забавляло, что мой муж чистокровный немец. Я уважаю их традиции и обычаи, как и он мои.

Что происходит теперь? Что изменилось?

Я выдыхаю. Осторожно смотрю на него.

— Я всё понимаю, Герман. Но мне на самом деле нужно время для себя. Я не могу всё время следовать твоим правилам.

Он крепко сжимает зубы. Смотрит в тарелку. Растирает пальцы о пальцы.

— Ты игнорируешь мои просьбы, Мира, — произносит снова холодным тоном. — Пока ты живёшь здесь, ты будешь принимать мои традиции, — взмахивает ресницами, обжигая меня своим пронзительным взглядом. — Все эти традиции поддерживают нашу семью. Если ты считаешь по-другому, значит ты не считаешь важным наше с тобой общее будущее.

Я чётко осознаю, что между нами выросла стена непонимания. Я чётко понимаю, что больше не в силах принимать наши с ним отношения в таком виде. Нужно срочно что-то предпринимать.

— Мне нужно время, Гер, — перехожу на русский и вижу, как лицо мужа покрывается красными пятнами.

— Никогда не сокращай моё имя, Мира, — цедит он сквозь зубы. Никогда не переходи на русский. Привыкни, что в моём доме мы разговариваем на моём родном языке. Я хочу, чтобы мои дети на нём разговаривали.

Ну, это уже ни в какие рамки не входит. Пора его опустить с небес на землю. Крепко сжимаю зубы. Ледяная волна прокатывается по коже и сковывает мышцы.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, — произношу громко и он застывает на месте.

Давлю на него взглядом. Свирепствую просто. Жду, когда он осмелится посмотреть мне в глаза.

Капли пота покрывают широкий лоб моего мужа.

— Не говори так громко, Мира. Нас могут услышать соседи. Потом у нас буду неприятности, — осматривается он и выпрямляет спину.

— Да мне всё равно, что подумают о нас соседи. У себя дома я могу делать всё, что хочу, — приступаю к еде, закидывая её в рот большими порциями, пока не набиваю рот полностью. Запиваю водой. Быстро пережёвываю пищу, глядя прямо в ошарашенные глаза мужа.

— Почему ты так себя ведёшь, Мира? — смортит он на меня выдавая взглядом негодование. — Что происходит?

— Всё прекрасно, Герман. Всё отлично, — отвечаю с явной нервозностью. Снова запиваю еду водой.

— Этого не стоило делать, Мира, — летит в меня замечание. — Я не могу больше на это смотреть, — поднимается со стула и сжимает пальцы в кулак.

Стискивает зубы и с каким-то сожалением и с видом отчаяния качает головой.