Развод. Из Германии за любовью (СИ)

Глава 5

— Нет всё прекрасно, Герман. У меня всё есть.

Да. Я ему лгу сейчас. Я много чего хочу. И новое платье. И выйти с ним куда-нибудь. В кафе. В ресторан. В театр. Да просто так, куда-нибудь. Хочу ощущать себя девушкой. Любимой и нужной.

Обида раздирает горло. Обида за себя. Зачем я допустила, чтобы со мной вот так вот он обращался. Как к инкубатору для его детей. Он никогда не говорит наших детей. Всегда его. Он глава семьи. А я кто? Жена, которая должна слушаться во всём мужа? Будто прислуга я в этом доме. У меня нет своего определённого места в нём. Я обо всём должна спрашивать разрешения у мужа. Ах, да. У него это называется советоваться. А решение всегда остаётся за ним.

И ночи бессонные тянутся долго. Он тихо спит. Посапывает на боку, повернувшись ко мне спиной. Его холодное отношение ко мне, ощутимо даже от него спящего. Я отдаляюсь от него. Я понимаю, что дело не в том, где мы родились и выросли. Дело не в нашем с ним происхождении. Мы просто перестали понимать друг друга в определённый момент.

У меня было слишком много времени, чтобы вынести для себя определённые выводы. Я всегда вела диалоги с собой, оставаясь одна в стенах этого дома. И завтра, я хочу поговорить с Германом.

— Ты приедешь к ужину? Как всегда? — интересуюсь у него за завтраком.

— Ты же знаешь, что да, — раздражается он на мой вопрос. — Зачем спрашиваешь?

— Я хочу серьёзно поговорить с тобой. Сегодня, — уточняю я и он отодвигает от себя тарелку. Вытирает губы тканевой салфеткой. Аккуратно кладёт её перед собой на стол.

— Как скажешь, — добавляет с очевидной обидой в голосе. — Я же для тебя вообще ничего не значу теперь.

— Не переворачивай, — пресекаю его.

— Давай без всяких там слов, — кривит лицо он. — Говори понятно. Прямо говори.

— Это не всё, Герман, — произношу уверенно.

— Что ещё? — его взгляд выдаёт испуг. — Мне пора. Через две минуты нужно выходить.

Просто оседаю сейчас. Меня начинает бесить такая пунктуальность его. Это неплохо. Но, не до такой же степени.

— Я сегодня к папе съезжу, — всё же говорю ему. — Если не успею к ужину, позвоню. Можешь взять на себя ответственность за ужин. Ты говорил, нужно всё обсуждать с тобой. Обсуждаю.

— Ты не обсуждаешь, Мира. Ты ставишь меня перед фактом. Ты издеваешься надо мной?

— Мне кажется, Герман, что это ты всегда издевался надо мной. Теперь будет так, как я хочу. Для себя, — говорю громко и он сжимает губы, оглядываясь по сторонам.

— Ты слишком громко разговариваешь, Мира, — Делает мне замечание Герман.

— Я у себя дома, — напоминаю ему. — Если вдруг захочу спеть, тоже нельзя?

— Нет. Нельзя. Есть определённые места для этого. И, в строго отведённое время, — уточняет он для меня.

— Прекрасно, — выпрямляю спину. — Нужно будет Марту пригласить в такое место. Как думаешь, она не откажет мне? Составит мне Марта компанию?

Герман крепок сжимает губы и их уголки медленно сползают вниз.

— Что ты задумала, Мира? — смотрит на меня Герман грозно.

— Ничего, — отвечаю спокойным голосом. — Буду жить такой жизнью, которую считаю приемлемой для себя.

— Это неприлично, — возмущается он.

— Это превосходно, — настаиваю на своём.

Он уходит. Даже дверью не хлопает. Опять боится осуждения соседей? Вдруг услышат? Хоть бы что-нибудь сделал. От души. Показал бы свои чувства.

Я понимаю, я стала одинокой здесь. Я теряю себя рядом с Германом. Я не испытываю от него никаких эмоций. Я хочу сбежать от него. Хочу развода. Хочу в новую жизнь. Хочу женского счастья. Рядом с Германом, у меня его не будет. Это не тот человек, с которым бы я хотела провести всю свою жизнь. Это не тот человек, с которым я хотела делить и горе и радость.

Именно об этом я хочу поговорить сегодня со своим отцом.

Звоню ему.

— Папа, здравствуй. Нам нужно встретиться с тобой сегодня. Это очень важно для меня.

К назначенному времени приезжаю в кафе, которое мой папа указал. До этого, перечислил денег на такси.

— Как ты, Мира? — во взгляде папы вижу волнение.

— Хорошо. Но… с Германом всё сложно. Он очень хороший, пап. Он всё делает для нас. Он старается.

— В чём же сложность, Мира? — он смотрит на меня вопросительно. Потом переводит взгляд на меню. — Ты голодна? Будешь есть?

— Просто чай закажи мне. Цветочный, — отвечаю я. — Сложность в том, папа, что он не разрешает мне работать. С Мартой встречаться не разрешает. Вообще ничего не разрешает. Я не могу жить под вечным его контролем. Мне воздуха не хватает, когда он рядом. Он душит меня своими принципами.

Папа делает заказ. Я выжидаю.

— Наверняка он тебя ревнует, Мира. Так он хочет сберечь ваш брак. Хочет, чтобы ты не совершала ошибок. Считает, что благодаря ему, ты будешь в безопасности. Это же не плохо.

— Так-то оно так, пап. Но, я так не хочу жить, — громко вздыхаю.

— Раньше хотела?

— Он казался мне безупречным, Пап. Во всём. Его решительность и суждение покорили меня. Он резко отличался от тех парней, с которыми я общалась у себя на Родине. Его стремление ко всему, к чему бы он не прикасался, вызывало у меня восторг. Так как он ведёт свои дела, заслуживает высокой оценки, — вспоминаю только хорошее о своём муже.

— Что теперь не так, Мира? Всё же нравилось тебе.

— Да. Мне нравилось. Только разонравилось, — выдыхаю обиженно. — Иногда мне кажется, он робот, пап. Машина, которую настроили и он следует своим настройкам.

Папа усмехается. Смотрит на меня по-доброму.

— Да, пап. Таким он мне теперь кажется. Никаких чувств и эмоций не выдаёт. Совсем холодным ко мне стал.

— Ты разговаривала с ним? — папа выгибает бровь и отстраняется от стола, когда перед ним ставят его заказ. — Говорила ему о своих желаниях? Обсуждала с ним свои планы?

Снова вздыхаю и растерянно смотрю на него.

— Да. Мы говорили с ним. Чем дольше говорили, тем больше не понимали друг друга. Я вообще не понимаю его. Не понимаю, почему он такой упёртый. Знай твердит, соблюдай традиции, он будет всё решать сам, как сказал, так и будет.

Папа выдаёт мелодию подушечками пальцев по столу. Смотрит на свою руку и прижимается ладонью к столу широко расставив пальцы.

— Значит, Мира, у вас только один вариант, — заключает он.

— Развод? — вспыхиваю взглядом.

— Думаю, да, — утвердительно прикрывает глаза папа.

— Почему ты так думаешь? — смотрю на него вкрадчиво с трудом глотая.

— Подобная ситуация была у меня с твоей мамой, Мира. Ты знаешь, о чём я говорю.