Развод отменяется. Найди меня, папа!

Глава 10.2

Роман

Дорабатываю лишь до обеда и еду в клинику к своему врачу, у которого, благо, сегодня нашлось окно для меня.

Приезжаю за полчаса до приема, но так даже лучше. Уже не мог сидеть в офисе и притворяться, что работаю. Бесцельно скитался по кабинету. Ждал звонка от Дамира или разговора с отцом.

Пусть я не собирался последнему все рассказывать, но мне нужно обсудить с кем-то свои догадки, а детектив, как назло, не берет трубку с того самого утреннего звонка.

— Алло, — отвечаю на звонок от Дамира, взглянув на часы и отметив, что время до приема еще есть.

— Ты звонил, Роман, — говорит он. — Я забыл телефон в офисе.

— Есть какие-нибудь новости?

— Не много, — сухо отзывается он. — Мы полностью уверены, что Лейла в том доме. Нам удалось сделать несколько снимков до того, как дрон сбили.

— Она в порядке?

— Да, — говорит, но голос его звучит мрачно. — И пока это все. Больше ничего нет, что я мог бы тебе сказать, — вздыхает он устало. — Увы…

— Дамир, я, знаешь, что подумал? А что, если… одна моя знакомая к этому причастна? — перехожу к сути дела, пока прием еще не начался. — Ее имя Алевтина Созонова.

— Просто знакомая?

— Любовница, — признаюсь, понимая, что в этом деле лучше не хранить секретов. Особенно от Дамира, единственного, кто сейчас может помочь.

— Почему так думаешь? — спрашивает он, и я пересказываю ему весь разговор с этой женщиной утром. — Хмм… Надо проверить, — соглашается детектив с моими мыслями. — Однако такое может быть. Но мне плохо верится, что Лейла собирается замуж.

— Ее могли заставить, сказав, что так она будет с ребенком.

— Тоже верно, — не отрицает. — В общем, у меня есть одна идейка, но предлагаю завтра обсудить ее в твоем офисе. Нужно все хорошенько обдумать.

— Хорошо, — киваю. — Я буду ждать!

— Я привезу с собой снимки Лейлы.

— Окей!

Отключаемся, и я захожу в кабинет врача ровно в назначенное время.

Мужчина встречает меня с улыбкой и некоторым сожалением во взгляде. Мы с ним видимся каждый месяц в течение года. Я получаю медикаменты через него. Но это всегда оговоренная дата, и до нее еще далеко.

— У нас опять какие-то проблемы, Роман Артемович?

— Скорее консультация нужна, — вздыхаю и опускаюсь на стул рядом с ним, не дожидаясь его приглашения.

— Понял, — закрывает медицинскую карту и переводит внимание на меня.

— Скажите, те таблетки, которые я пью, полностью исключают возможность обзавестись потомством? — спрашиваю его, закусив губу.

— Вы по-прежнему принимаете по две таблетки и не делаете перерывов? — уточняет он, задумчиво глядя на меня. — Не меняли за прошедший год дозировку ни на один день?

— Пью стабильно и доз не уменьшал, — отвечаю, хоть каждый месяц это ему говорю.

В этом состоит суть экспериментального лечения. Оно уже прошло проверку в Европе, но в России о нем мало кому известно. Благо мой доктор немец и специально его привозит для меня и еще одного своего пациента.

— Тогда обзавестись потомством вы пока не сможете, — отвечает он уверенно и четко.

— Есть женщина, которая утверждает, что ждет от меня ребенка, — признаюсь ему, не называя имен. Оно ему ни к чему.

— Буду с вами честен, Роман Артемович, — начинает он, посерьезнев и с некоторым сожалением. — Вы чисто физиологически не смогли бы удовлетворить женщину. Конечно, есть малый процент, что у вас там все будет работать, но я очень сомневаюсь. Хотя… если это было утром, сразу после пробуждения, то возможно. Но на испытаниях этих медикаментов отмечались спады продуктивности непосредственно во время полового акта. Я очень сомневаюсь, что эта женщина говорит вам правду. Я лично участвовал в этих испытаниях и знаю, как они работают. Поэтому предложил вам этот вариант, когда вы обратились. Так это было в утреннее время?

— Нет, по утрам точно ничего не было!

— Тогда не думаю, — разводит он руками. — Напомню вам, с какой именно проблемой вы ко мне пришли по направлению от другого врача. Нервные срывы и нервный тик. И я предложил вам эти таблетки, которые фактически делают вас импотентом. Мы понижали ваше либидо и блокировали репродуктивную функцию. Вместе мы выяснили, что ваши проблемы связаны с отсутствием интимной жизни и стрессами. Вы не планировали ни потомство, ни близость.

— Но у нас вроде было с той женщиной…

— Вы уверены?

— Не совсем, — тяну. — В общем, процент того, что ребенок мой, ничтожно мал?

— Да. Я не говорю вам со стопроцентной гарантией, ведь всякое может быть. Везде есть исключения, — хмыкает он, разведя руками. — Но не думаю, что ребенок ваш. Мне очень жаль!

— Да нет, это даже к лучшему.

— И напомню, что я вас предупреждал, когда решите вернуться к прежней жизни, мы с вами подберем другие таблетки для выхода, — говорит, скорее всего, испугавшись, что я могу устроить ему проблемы.

Но не в этом моя цель.

— Я помню, — киваю, продолжая выяснять необходимое. — Просто иногда же у меня случалась… работоспособность.

— Рядом с супругой?

— Да…

— Которую вы любите и желаете?

— Да…

— А та женщина не ваша супруга. Верно?

— Верно, — киваю.

— А эту женщину вы желали или желаете сейчас?

— Не желал никогда, — качаю головой.

Впервые я проснулся с Алей в кровати после сильного приступа Лейлы. Ее забрали в больницу, а меня не пустили к ней в палату… Я пошел в бар, чтобы пропустить пару стаканчиков, успокоить нервы и убрать из головы картинку, как она режет свои ноги, а наутро проснулся в объятиях голой Али.

Я даже не помню, как там оказался.

Чуть больше двух недель после этого я ее избегал. Но она все же настигла меня. И сказала, что понимает, что ей тоже ведомы чувства, которые одолевают человека, когда изменяешь или когда тебе изменяют. Мы много говорили с ней на эту тему. Она помогала мне расслабляться и жить дальше.

Кино, беседы, вкусные ужины. Мы были друзьями, хоть иногда наши встречи переходили в нечто большее, чем дружба.

Я не хотел вновь заходить далеко. Не хотел изменять. Алевтина говорила, что понимает. И все же иногда давила, хныкала, что она тоже женщина и хочет себя таковой чувствовать.

Я не могу с уверенностью сказать, было у нас или нет. Потому что прежде мы всегда разговаривали под бутылочку вина, а иногда и не одну.

Алкоголь расслабляет. Дает высказать то, что трезвый “Я” в тебе никогда не скажет.

Но один раз я точно помню, что было. Хотя и не уверен. Все воспоминания какие-то мутные.

Не люблю алкоголь за эту его особенность! Вроде и раскрепощает, но сразу туманит разум.

А что, если врач прав?

Таблетки блокируют репродуктивную функцию и мою работоспособность в постели.

Каков процент того, что у нас что-то было и ребенок мой?

Признаюсь, последнее больше интересует.

Но что, если не было? То и измены не было?