Развод. Право на месть

Глава 16

— Я понял, — вдруг стал серьезным Власов. — В тебе проснулась маленькая обиженная девочка, которая хочет легкой мести, не так ли?

— Этот урод наврал с три короба дочери, которая ЗНАЛА о его романе! — вспыхнула, словно подожженная спичка. — Я всю свою жизнь, каждый проклятый день, положила во имя этой семьи!

— Звучит как поминальная речь, — скривил губы в усмешке мужчина. — Ты еще молода, хороша собой, перешагни через задетое эго и насладись своей свободой.

Звучало, будто насмешка. Я никогда не была свободной. С того самого момента, как приняла совершенно спонтанное предложение руки и сердца от Эдика.

Через десять месяцев после нашей росписи (пышную свадьбу планировали отгулять после окончания университета), родилась Аля. Капризная, болезненная малышка, которая высасывала из меня все жизненные силы. На помощь приходила бабушка. Реже — свекровь, которая еще работала, и почти никогда — моя мама, так и не принявшая мой выбор.

Дедушка, свекор, отец и даже дядя Ося — крутились рядом столько, сколько могли. Но лишь добавляли хаоса. Потому что мужчину в первую очередь нужно кормить. А потом приходил всеми обиженный и донельзя уставший муж, коего необходимо было отогреть от холода окружающего мира и отлюбить по полной: накормить, потереть спинку, удовлетворить.

И едва я сделала первый глоток воздуха, когда Аля стала чуть меньше болеть и чуть больше интересоваться ровесниками, как забеременела Ильей. Следующий вдох полной грудью я смогла сделать лишь тогда, когда младший пошел в первый класс.

Но и это оказалось лишь началом. Судьба словно испытывала меня на прочность, потому что один за одним стали тяжело болеть родные. Свекры, которых мы забрали к себе, слегли одновременно: инсульт и болезнь Паркинсона. Обоих я тянула почти восемь лет. До них — бабушка и дедушка. Ведь молодая и здоровая кобыла как нельзя лучше позаботится о стариках, нежели моя мама, которая росла в приюте и никогда не знала, что такое родительская любовь.

Параллельно еще шла школа, всевозможные секции, детские болезни, проблемы мужа, закидоны старших Котиковых, потом поступление Али…

Год назад слег папа: он хорохорился, говорил, что устроит мое будущее лучшим образом, написал завещание и… несколько месяцев спустя тихо ушел во сне.

В общем — то, я себе и не принадлежала никогда. И стройной такой была не потому что бегала по новомодным фитнес — клубам, а просто жрать было некогда и жопа вечно в мыле.

Единственной отдушиной являлись редкие мероприятия, на которые меня буквально вытягивал, несмотря ни на что, отец. Моим кавалером часто бывал дядя Ося, потому что Эдик был занят своими делами.

Слишком худое тело нуждалось в подгонке одежды, так я и обрела свою швею — Лию — золотые ручки. Пышнотелая, румяная, словно бабушкины оладушки, сдобренные малиновым вареньем, всегда улыбчивая и такая уютная, что в те недолгие часы, проведенные в ее скромной мастерской, я почти забывала обо всем на свете.

Но подругами мы так и не стали. Я не научилась дружить. Увы.

Уж не знала, что отразилось на моем лице, пока воспоминания молниеносно пронеслись перед глазами, вот только две горячие ладони легли на мои озябшие плечи.

— Пять минут на сборы, — с едва уловимой жалостью в бархатном голосе, мягко произнес Рома. Именно сердечный и эмпатичный Рома, а не властитель всего и вся Роман Денисович.

Посмотрела в шоколадные внимательные глаза: они вдруг показались такими теплыми, согревающими, словно кружка с какао в осеннюю непогоду.

Почему — то сразу представила картинку: беседка около речки, осень, осыпающая золотом и краснотой подножия, цветастый клетчатый плед на плечах и белая огромная чашка с горячим шоколадом внутри. Нет, с мягким кофе. Я даже прикрыла глаза и принюхалась: казалось, что в воздухе пахло чем — то таким.

Ладони на плечах исчезли, а видение мгновенно растворилось.

— Мила, иди, дай мне хотя бы трусы надеть.

— Зачем? — не сразу уловила суть слов брюнета.

— Предлагаешь к твоему, пока еще, мужу ехать вот так, — демонстративно выпятил вперед свой голый торс.

— Думаешь, не оценит? — фыркнула, чуть призадумавшись. Зачем, собственно, мне вообще туда ехать? Тому, кто слышать не хочет, все равно ничего не докажешь. А моя сучка свое еще получит. — Давай лучше пригласим их к нам? М? Раз я будущая, так сказать, теща для отца своих детей, то не пора ли нам уже познакомиться, как следует?

Глаза Власова вспыхнули огнем. В них ясно читалось уважением.

— Я в тебе не ошибся, Кошка.