Развод. Право на месть

Глава 40

Дни понеслись с бешеной скоростью. Намерение по продаже дома я начала воплощать в жизнь. Тем более, что по документам теперь все принадлежало мне.

Да и хлопоты с недвижимостью несколько разгружали мой перенапряженный бизнесом мозг. Даже возникло желание просто найти управляющего и наблюдать со стороны. Ведь Стельмах не мог все время заниматься делами хотя бы в силу своего возраста.

Но я все равно старательно примеряла на себя директорский кабинет.

— Привет, — в конце рабочего дня появился на пороге бывший муж. Сукач.

Выглядел Эдик с иголочки, как и пышный букет в его руках. Надо же, кто пожаловал. Неужто в лесу кто-то сдох.

— Привет, — кивнула мужчина. — Хочешь обсудить варианты квартир, что я тебе сбросила?

— Я хотел обсудить свою ошибку, — серьезным тоном произнес блондин. Не врал.

— Что ж, присаживайся, — решила отнестись к разговору по деловому. Личное осталось уже в прошлом.

— Мила, я — тварь последняя, прости меня, пожалуйста, — опустив глаза на стол, пробормотал Эдик. — Я не имел права изменять тебе, и, уж тем более, так подло поступать с тобой, и…

— Дорогой, — широко улыбнулась, глядя на сомнительные страдания Сукача, — я все это уже прожила. Оставь.

— И ты меня прощаешь? — поднял полный растерянности взор.

— Конечно, — кивнула. — Ты — отец моих детей, поэтому я не хочу быть последней стервой в отношении тебя. Каждый имеет право на счастье.

И я не врала, и не юлила. Просто перестала себя жалеть, смотреть на измену бывшего мужа, как на предательство. В какой — то момент даже осознала, что Крис однозначно была не первой, просто оказалась самой умной. Я же — не про любовь и уважение, а про удобство и комфорт, плюс материальная обеспеченность. Сама ведь себя загнала в эти рамки.

— Это так чудесно, дорогая! — радостно подскочил со стула блондин и, словно опомнившись, подхватил цветы и резво подошел ко мне. — Это тебе.

— Спасибо, — поблагодарила из вежливости, вдруг с тоской вспомнив свой «свадебный» букет на представлении в доме Власовых. Таких мне не дарили никогда. Ни до, ни после.

На мгновение задумавшись, я не сразу поняла, что стало тяжело дышать. Осознание ударило обухом по голове — Эдик слюнявил мои губы, пытаясь запихнуть свой язык мне в рот.

— Ты что делаешь⁈ — приложив все свои силы, чудом оттолкнула от себя бывшего.

— Как это что? — с неким оскорблением своего достоинства удивился Сукач. — Ты меня простила, я отец твоих детей. Мы снова можем быть семьёй, Мила.

Подобная глупость перевариваться моим мозгом не желала, поэтому смысл дошел не сразу.

А затем… Я громко расхохоталась.

— Ты в своем уме? — вытирая набежавшие слезы, спросила. — Тебя по голове не били?

— Я предлагаю разумный вариант: мы снова женимся, — не обращая внимания на мой «психоз», решительно произнес Эдик. — Власову ты больше не интересна, и это хорошо, потому что я хочу быть с тобой, Мила. Больше никакой Крис.

Напоминание о мужчине, который разжег внутри меня огонь, задело.

— Что, надоел богатой наследнице? — не смогла сдержать сарказма. — Может, и беременности не было. Или была, да не от тебя.

— Не твое дело, — огрызнулся бывший, но тут же взял себя в руки. — В смысле, не переживай из — за этого. Больше нашему счастью никто не помешает.

И тут до меня дошло: Сукач верил в свои слова. Либо у него крыша поехала, либо он таким образом издевался.

— Эд, у тебя ворона чердак покинула? — вытаращила глаза, наблюдая за реакцией бывшего. Скривился. Дошло. Значит, издевался все — таки. Ну и ладно, не псих, значит, разберемся.

Встала и направилась в сторону двери, уверенная, что Эдик подобный намек поймет. Вот только…

— Ах ты дрянь, — зло выплюнул мне в спину бывший, и, схватив за волосы, приложил головой о шкаф.

Мое тело потеряло равновесие, и я начала заваливаться. К счастью, на спинку кресла, носом в сиденье.

— Все равно будешь моей! — лязгнула пряжка ремня. — Еще умолять станешь, чтобы женился!

Наверное, самое время было ужаснуться неминуемому, но моя стукнутая голова нещадно болела, что даже на малейшее сопротивление сил не было. Однако, мозг все равно уже выдавал один за другим планы мести. На сей раз — окончательной. С могилкой и крестиком.

— Вовремя я зашел, — недобро усмехнулся знакомый голос.