Развод. Право на месть

Глава 29

Мое сердце, нет, не ушло в пятки, а просто остановилось.

«Всегда помни, что ты — Котикова!» — всплыли в голове слова дедушки. — «А котики — тоже хищники».

Я. Не. Добыча. Я — охотник. И я здесь только с одной целью.

Расправила плечи, сделала вдох поглубже, буквально заставляя свое сердце трепыхнуться и начать стучать снова.

— Мне казалось, — голосом, чуть ниже обычного, негромко, но весьма смело заговорила, глядя в насмешливые голубые глаза, — что вы искали профессионала.

— Так и есть, — хмыкнул блондин, рассматривая мое лицо, бегло пробежавшись по всей фигуре.

— Тогда зачем тратить время на пачку макулатуры, которую никто не станет читать? — я не планировала хамить. Но раз мой корабль уже начал тонуть, смысла бежать уже не было. — Или для вас принципиально, чтобы мой любимый цвет не портил внешний вид приемной?

— Маргарита Витальевна, — не оборачиваясь, командным тоном обратился Царев к даме со списком кандидатов. — Оставьте парня, первой я хочу пообщаться с шатенкой в синем с белой заколкой. Остальным спасибо, вы нам не подходите.

Ну все. Я провалилась. Только продолжала нагло таранить Артура Игоревича своим откровенным недовольством.

Приемная в это время стремительно пустела с едва слышным гулом из тихого «до свидания». Видимо, всем этим людям не впервой получать отказы.

Я же понимала, что следовало тоже незамедлительно удалиться, но тем не менее, все равно не торопилась. Потому что ждала особого «приглашения». Ведь между мной и блондином возникла явная недосказанность.

— Что касается вас, — чуть сощурился Царев, — то не мешало бы перекусить. А то вдруг на меня во время интервью наброситесь.

— Что? — оторопело переспросила.

— Маргарита Витальевна, сделайте, пожалуйста, этой девушке кофе, с ней я поговорю последней, — наконец перестал сканировать меня и переключился на мою анкету. — Милана Сергеевна, значит.

Дама — кадровик, по всей видимости, тут же подхватила меня под локоть и вывела из приемной.

— Ну ты, конечно, устроила, Алексеева, — без прелюдий начала чихвостить. — Вообще — то, любая анкета нужна, чтобы понимать личность человека, его характер, склад ума, потенциал, увлечения, в конце концов.

— А для чего?

— От странная деваха, — усмехнулась женщина, бросив на меня взгляд через плечо. — Хотя… у тебя на лице итак все написано. Экстраверт, из тех, кто спасая котенка с дерева, последние трусы порвет на жопе. Начитанна и любознательна. Любишь порядок и планирование. Поэтому такая объемная задача, как опросник, вызвали бурю негатива, его ведь не разделишь на части. Определенно, в тебе есть зачатки управленца, взгляд цепкий. Самодостаточна, но не настолько, чтобы работать на себя. Много лет одна, потому что выглядишь, как женщина, которой не на кого положиться, кроме себя самой.

Я открыла рот от удивления и тут же поспешила прикрыть ладошкой, изобразив зевок.

Маргарита Витальевна продолжала говорить, пока ее руки колдовали на небольшой кухне, порхая над поверхностями столов и полок.

Вот что значит, человек — профессионал. В принципе, во всем была права. Ведь даже будучи столько лет замужем, я, возможно, никогда и не ощущала себя «за мужем». За каменной спиной, с необъятной поддержкой, окруженная безграничной заботой…

А остальное — грамотно подобранный Власовым образ. Вот уж кто точно знал, что делать.

— Держи, — внезапно у меня в руках оказалась фарфоровая кружка нежно — пудрового цвета, напоминающая по форме лилию, на блюдце в виде листка кувшинки болотно — зеленого приглушенного оттенка.

— Какая красота! — не сдержала восхищения. Как большинство женщин, я, бесспорно, любила красивые вещицы, но не могла себе их позволить. Потому что всегда было не до них.

— Здесь жасминово — ананасовый чай, прекрасно поднимает настроение. А то кофе, вижу, ты утром пила. Еще один стакан, и задымятся подошвы, — усмехнулась женщина. — Перехвати с печеньками или конфетами — что найдешь, и возвращайся в приемную минут через пятнадцать. Обычно больше десяти минут главный ни с кем не беседует. Если что, я тебя раньше позову.

Ур — ра, пока еще не все потеряно! Боги! Какой же ароматный этот чай!

— Подвинься! — прозвучало за моей спиной и тут же все внутри оборвалось. Потому что я слишком хорошо знала этот противный голос.