Я проспала весь вечер и всю ночь, а проснулась жутко голодная. Быстро умылась и хотела пойти на кухню, но застыла у кабинета Романа.
Дверь открыта, я вижу детскую кроватку, над кроваткой висит мобиль с маленькими плюшевыми ракетами и планетами. Он крутится, проигрывая знакомую мелодию.
Губы сами повторяют слова детской песенки.
«Ложкой снег мешая,
Ночь идет большая…»
Не имею представления, откуда я знаю слова этой песенки.
Сердце учащенно стучит. Иду в кабинет Романа. Слышу тихое клацанье кнопок клавиатуры.
Роман сидит за столом и работает, а в кроватке лежит малыш.
Он уже привез его домой.
Маленький не туго завернут в пеленку, на фоне белой ткани его личико и правда кажется желтоватым.
— Ты проснулась? — Роман замечает меня, — хотел перенести тебя в спальню, но побоялся разбудить. Спина не болит от дивана?
— Нет.
Не могу оторвать взгляд от ребенка. Он такой маленький. У меня сердце сжимается от боли. Ему нужна мама, её тепло и забота.
Я сейчас зла на Романа, но хорошо, что он о нём заботится. Малышу нужен родитель.
— Завтрак готов. Поешь, а я сейчас закончу работу, и мы поговорим.
Делаю несколько быстрых шагов в сторону. Подхожу к окну и смотрю на сад. Не так я себе представляла появление в этом доме ребенка.
— Ром, подпиши развод. Я не смогу так.
— Позавтракай. Потом поговорим.
— Ты думаешь, мне сейчас кусок в горло полезет? — смотрю на мужа.
Рома закрывает ноутбук, медленно встает из-за стола и идет в мою сторону. Я отворачиваюсь и снова смотрю в окно.
Стараюсь сосредоточиться на кустах роз. Считаю бутоны, чтобы успокоиться. Я чувствую, как Рома подходит всё ближе и ближе.
Закрываю глаза, слезы медленно стекают по щекам.
Хочу открыть глаза, и чтобы всё оказалось сном, но это моя реальность, и мне нужно найти способ найти выход из этой ситуации с наименьшими потерями для себя, выйти достойно.
Я не хочу сейчас кричать и истерить, не вижу в этом смысла.
Мы взрослые люди и должны найти способ всё решить мирно.
Только я до сих пор не понимаю, знает ли Рома о беременности.
— Как ты себя чувствуешь? — руки Ромы осторожно касаются моих плеч, и я вздрагиваю.
Он стоит за моей спиной.
— Нормально.
— Тошнит?
— Сейчас нет. Ты знаешь? Да?
— Я жду, что ты сама мне скажешь.
— Какое это уже имеет значение?
— Для меня имеет.
— У тебя уже есть ребенок.
Руки Ромы медленно опускаются по рукам, а затем ладонь скользит на мой живот.
— Это ребенок наш, это совсем другое. Ты же знаешь, как долго мы хотели.
— Я хотела!
— Ты знаешь, что я не так выражаю эмоции, как тебе бы хотелось. Всегда так было.
— Ты холодный.
— Да. И я скрываю свои эмоции, особенно негативные. Но сейчас я невероятно счастлив.
— Тогда, у больницы, ты выглядел так, будто прибить меня хотел. У тебя было каменное лицо, мне даже страшно стало.
— Я был зол.
— Зол?
Я резко отхожу от Романа на шаг и поворачиваюсь к нему лицом, никогда не слышала подобного от него. За что он на меня злился?
На животе чувствую неприятную прохладу, еще недавно он касался меня, и это было приятно. Противно от этой мысли, но сознание того, что он первый раз коснулся моего живота, когда я беременна, вызывает незнакомые ощущения.
— Я злился на себя. Злился, что поставил нас в эту ситуацию, был к тебе невнимателен и не понял, что происходит.
— Как ты мог понять, если даже я не понимала?
— Я злился, что не узнал об этом первый, что ты мне не сказала. Но я злился не на тебя, а на себя. Я понимаю, что ты не хотела говорить.
— Я развод хочу.
— Милая, дай мне…
Он не успевает договорить. Я смотрю в окно и вижу, как по подъездной дорожке бежит Маша, она начинает стучать в дверь кулаками и кричать:
— Отдай моего ребенка? Где мой сын?! Ты украл моего сына!